Избранные рассказы (Том 2)

7 сентября 1990 года.

Российская империя. Новгородская губерния. Город Череповец.

Я до полицейского участка, каких-то пятидесяти сажень не дошел, когда меня на улице, чуть ли не схватив за руку, не остановил запыхавшийся купец Яков Самуилович Монастырский.

Его то каким ветром сюда занесло в такой неурочный час. Обычно он ещё только-только свою бакалейную лавку, что на Дворянской улице открывает. А тут запыхавшийся, весь взволнованный, словно что-то случилось. Ну, так и есть, ведь следующими его словами были:

Это он по привычке, а обычно обращался, как и положено – господин городовой.

Вот тебе бабушка и юрьев день. Впрочем сегодняшний день сразу не заладился. Ещё только-только рассвело, как ко мне в гости заглянул дед Василий. Привычка у него такая по утрам по гостям ходить. Моя благоверная впустила. Она ведь по привычке раньше меня вставала. Мне то, что встал умылся, побрился, гимнастику сделал, оделся и идти можно на службу, а вот ей ещё и причепуриться надо. Она так и говорит:

Она у меня и без макияжа красавица, но, женская её натура иногда просто берёт своё. А может и правильно. Это как бы выглядел мир, если бы барышни в нём ходили с растрепанными волосами и без макияжа.

Супруга конечно поворчала на Василия Васильевича для проформы, но в дом впустила.

Вот вы сами подумайте какой тут сон. Волей не волей пришлось подниматься, а хотелось ещё минут пять поваляться.

Это он о завтрашней рыбалке. Деду хоть и стукнуло 63 года, а он всё такой же шустрый. Любит рыбу ловить.

Сглазил одним словом. Ну, какая теперь, будь она не ладная – рыбалка. Но в тот момент я об этом ещё и не догадывался.

Пока дед Василий чай с моей ненаглядной распивал, рассказывая городские байки, я сделал гимнастику. Это святое. Для городового спортивная форма ой как нужна. Бывает по городу так набегаешься, что приходя домой, просто с ног валишься. Супруга к этому привыкла. Да и знала она за кого замуж выходит.

В полицию я пошел, не с бухты-барахты, а из-за дедушкина брата Константина. Он у нас в полиции с 1940 года служил. Сейчас конечно на пенсию ушел и уехал с супругой Верой в деревню. Ну, а мне теперь сами понимаете нельзя позорить честь мундира.

Вообще то у деда братьев много. Старший - Михаил Васильевич – сапожник, как и отец. Второй сын – Константин Васильевич – полицейским стал. Видимо на решение его пойти в карательные органы ранняя смерть отца повлияла. Убили его в начале тридцатых, когда он с деньгами из деревни Матурино возвращался. Третий сын – Александр Васильевич в купцы подался, но в деле так и не преуспел и имел небольшую лавочку, торгующею обувью, которую брат его Михаил и мастерил. Четвертый сын – Анатолий Васильевич, уехал в Москву, где выучившись на инженера, перебрался в Санкт-Петербург на Путиловский завод, хотя и на завод основанный самим Милютиным звали. Ну, и младший – мой дед Василий Васильевич, – бывший моряк речного флота. Служил сначала на пароходе «Шексна», а потом на барже «Милютин».

Сейчас они уже пенсионеры, не то, что я.

Вот только на спиннинг стерлядь и ловить. Хотя кто знает, а вдруг клюнет.

Закинув бутерброд в рот и сделав несколько глотков чая, из-за чего пришлось выслушать недовольство супруги, выскочил я на улицу. И пол квартала не прошел, как купец появился.

Монастырский тяжело вздохнул и проследовал за мной. Я сразу направился к начальнику. В двух словах описал ситуацию.

Ну, не любят наши начальники, чтобы у них были «глухари». Это убийство по теплым следам раскрыть можно, а вот кражу. Неизвестно, что ещё у купца могли украсть. Иные похищенные вещи так у перекупщиков и не появляются. А у бакалейщика, что в лавке могли украсть? Пачку чая? Упаковку печенья? Ну, попробуй узнай, ворванный чай или пару дней назад в этой же лавке, а может и не в этой приобретен.

Короче именно такие аргументы и привел начальник. А ещё добавил:

Одним словом, как хочешь так и вертись. Попытаюсь уладить по тихому.

На улице меня уже ждал купец.

После этих слов я проследовал за купцом. Сколько раз я бывал в его лавке, но чтобы вот так по службе в первый раз. Обычно воры боялись связываться с Монастырским. Человек он был склочный. И попадись они ему в руки... страшно представить что бы он с ними сделал. Но видимо нашлись смельчаки. И мне вдруг даже интересно стало. Эх, самому бы этих авантюристов изловить.

Ого. Скромно по-деловому.

Я осмотрел замок. Свежих царапин не было. Значит никто и не пытался вскрыть его.

Мы вошли внутрь. Купец направился к выключателю, что был справа от дверей и включил свет. Остановить я его не успел, так как в последнюю минуту сообразил, что на выключателе могли оказаться пальчики. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Впрочем воришки могли орудовать и с фонариком.

Я сдержался, чтобы не выругаться. Прав начальник шансов найти воришек нет.

Вот незадача. Наверное стоит замять это дело на ранней стадии. Ладно бы на огромную сумму, а тут на копейки. Ну, максимум на пару рублей. Это тебе не Фаберже, у перекупщиков не всплывет. Да и от конфет, учитывая сколько времени прошло только фантики и остались.

Знает куда бить. В самое больное место. Хорошо, что Константин Васильевича не вспомнил. И фамильную честь. Хотя по глазам купца было видно, что ещё чуть-чуть и он про это мне припомнит.

Я тяжело вздохнул. Огляделся и присел на бочку. Явно деталь интерьера. Что-то не представляется, чтобы Яков Самуилович, что-то в ней хранил. Достал блокнот с шариковой ручкой и произнес:

По тону Яков Самуилович понял, что в бирюльки я играть не собираюсь.

Я сделал пометку в блокноте. Сомневался я, чтобы купец да коллегу своего обокрал. Ради чего? Ради того, чтобы конфет откушать? Не верю. Навредить конкуренту? Так в таком случае нужно было не три фунта тащит, а всю партию. Да и в торговле какие они конкуренты. Монастырский – бакалейщик, Нехлюдов Семён Федорович – галантерейщик.

Дамы? Тоже вряд ли. Им то за чем?

Купец кивнул и тут же мне их назвал. Я сделал пометку, но из числа преступниц отмел. По идее нужно все версии прорабатывать, но я уже был уверен, что уже наткнулся на след. Наверное это интуиция, но заинтересованные в конфетах граждане, которые до утра могли и не дотерпеть были. Я поинтересовался, что за гимназисты ошивалась в лавке, но Яков Самуилович сказал, что сие ему не ведомо.

Ушел домой громко сказано, если учесть, что жил Монастырский в этом же доме на втором этаже.

Чутко спит, но как-то не заметил, что его обворовывают. Впрочем не вскакивать же с кровати каждый раз, если где-то что-то скрипнуло. Если каждого шороха боятся так и параноиком не долго стать.

Я сделал пометку и попросил продолжать. Ну, а дальше всё было, как в плохом кино. Купец утром встал. Сделал это пораньше, чтобы разложить новый товар, а кроме конфет, там был сахар кусковой, чай, и несколько фунтов пряностей. Как утверждал купец, аж из самой Индии. Спустился вниз и уже начал раскладывать товары по полкам, когда заметил, что коробка с конфетами «Барбарис» вскрыта.

Я ничего не сказал, а медленно стал осматривать помещение. В помещении были следы, но как мне казалось, это ничего не даст. Ведь вчера тут было много посетителей. На всякий случай уточнил у купца прибирался ли он вчера после закрытия. Тот сказал, что нет и собирался это сделать с утра, после того, как разложил бы товары. Осмотрел окна. Стекла целы да и ставни плотно закрыты, что в них и муха не пролетит. Когда торговля начнется их конечно откроют, а пока в этом не было необходимости.

Через крышу и второй этаж вряд ли проникли. Пройти мимо чутко спящего купца довольно проблематично, поэтому спустились в подвал.

Окно в подвале было открыто. Купец собрался было его прикрыть, но я остановил.

Удивительно, но в него мог влезть только ребёнок или карлик Джонатана Смола. Вот только ни одного дикаря с Андаманских островов я в нашем городе не встречал. Неужели, купец этого не понимал. Надо бы отпечатки снять, а у меня под рукой ничего нет. Можно конечно вызвать Акакия Акакиевича Ремизова, но беспокоить криминалиста из-за трех фунтов конфет – честно сказать не хотелось. Думаю улики найдутся и без отпечатков пальцев. А они то, тут точно были.

– Думаю мне удастся отыскать твоих воришек, – проговорил я, пряча блокнот. - Постараюсь сделать это как можно быстрее. Я потом приду, а ты пока, Яков Самуилович, подумай будешь ли писать заявление или нет.

Ушел и что первое сделал – так это отправился к дворнику. Иван Петрович человек наблюдательный, да к тому же наш штатный сотрудник. Тот как раз улицу подметал. И прекратил это делать, увидев меня.

Вот это поворот. Я не удивился, когда он сказал, что вся улица в фантиках от конфет. Народ у нас, конечно, в городе культурный, но от привычки мусорить так избавиться не может. Да и не избавится, наверное, никогда. Одно ясно, взрослый в этой краже не замешан.

Иван Петрович знавал, чуть ли не поименно всех ребятишек из квартала. Работа у него такая. То один из родителей присмотреть попросит, то другой.

Аргумент.

Я уже собирался идти к мальчишкам домой, ну для начала просто, поговорить. Ведь обвинять в преступлении без явных доказательств – нехорошо. Иначе...

Потаенное место, где мальчишки, скрывшись от посторонних глаз, проводили свой досуг после учёбы, находилось в рощице около небольшой часовенки. Прямо в зарослях сирени.

Не зная, что ищешь вот так вот сразу и не найдешь. Не что наподобие палатки света - хаки.

Честно признаюсь с трудом отыскал вход. Заглянул внутрь. Мальчишек там не было. Ну, и понятно учебный день и появятся здесь явно не скоро. Воспользовался ситуацией и осмотрел место. По идее нужен орден на обыск, но какой тут обыск, если улики прямо на земле валяются. Поднял несколько фантиков от «Барбариса». Сразу видно, что производство Якова Самуиловича. Но всё равно требуется уточнить. А вдруг не из той партии.

В убежище я их ждать не стал. Сгреб фантики и несколько конфет в карман. Вышел на свежий воздух. Если бы не служба расположился бы на бережку и стал бы ждать, а так и кроме них дела есть. Преступление я собственно раскрыл. Идти в управление и докладывать? Начальство будет довольно. Тогда купцу точно придется жалобу строчить. Нужно будет Ремизова подключать, чтобы отпечатки с окошка снял. Рутина.

А может сперва с родителями поговорить. Всё таки дети! Сделать предупреждение, что в этот раз прощаю, а в следующий раз... Впрочем сначала в лавку.

Яков Самуилович уже торговал вовсю. Уже и очередь образовалась. Теперь точно отпечатки снимать бессмысленно. Увидев меня - на мгновение замер. Обслужил посетительницу, что купила у него несколько упаковок индийского чая, он вопросительно посмотрел на меня.

И как только девушка занялась работой так тут же подошел ко мне.

Я заметил, что купец уже понял, кто украл у него три фунта конфет. Было видно, что он не знал, что делать. С одной стороны воришки, с другой дети. Отроки не смышленые.

Видимо купец вспомнил, что и сам когда-то озорничал.

Я знал, где жили оба мальчика. Поэтому сразу пошел к Перепелкиным. Родители были дома. Автомобиль марки «Русо-балт» модель 1974 года стоял у калитки. Мелкий городской клерк, а именно такая должность была у отца Якова в одной из городских контор, очень удивился, когда увидел меня на пороге. Сына его дома не было.

Сын в гимназии, отец на больничном. Простудился и заболел. Ждал фельдшера, а пришел городовой. Его супруга женщина статная, сразу почувствовала, что случилось что-то не ладное. Сначала подумала что муж набедокурил, а когда узнала, что сын... Одним словом - разговор прошел в деловой обстановке.

Гришка Сопелкин жил в нескольких домах от приятеля. Отец его мелкий служащий на заводе Милютина. Если не ошибаюсь – мастер. Так уж получилось, что когда я пришел, приехал домой на стареньком автомобиле «Рено» на обед. Причем силу своей работы имел характер скандальный. Я бы не удивился, если бы он в порыве гнева не применил к сыну рукоприкладство. Отчего и пригрозил отцу сто раз подумать, чем прибегать к силе.

За десять минут до шести вечера я пришел к купцу. В лавке уже никого не было. Купец уже завершал торговлю. Раньше чем обычно.

Первым с матерью пришел Яшка Перепелкин. Я предложил подождать. Затем с отцом явился Гришка Сопелкин. Ну, а дальше вы и сами понимаете что было. Не знаю, что из этого получится, но пока, когда ребятам только восьмой год пошел, ни о каком серьёзном наказании и говорить не стоит.

Купец заявление писать не стал. Не смотря на то, что дело удалось раскрыть по горячим следам, возбуждать его не стали.

На следующий день мы с дедом Васей направились на рыбалку, но это уже совсем другая история.

18 октября 2024. Череповец.