Издержки профессии

Каждый совершенный поступок, каждое сказанное слово можно исправить. Откатить время и пробовать столько раз, пока не получится идеальный исход. Изменять жизни и судьбы, не прилагая усилий.

Мечта?

Нет – это моя обыденность.

– Сегодня столько работы, сил никаких нет, – Лана устало плюхнулась на диван, спугнув кота.

– Сегодня… – хмыкнул Бейлан, взглянув на наручные часы с двенадцатью циферблатами, которые жили каждый по своему времени. – У меня вообще ещё позавчера.

– Позавчера? – удивился я. Отставив в сторону кружку кофе, я отклонился на кресле.

– Да-а, – протяжно вздохнул Бейлан, – у меня заказ за тот день не закрыт, так что я вообще сегодня появляться не должен. Если что – вы меня не видели.

Он подхватил со стола толстенную папку с документами, скептически оглядел её:

– Живем в такое прогрессивное время, а все никак от бумаг не избавимся.

– Так мы же в государственной конторе работаем, – послышался с дивана усталый голос Ланы, – денег только на «прыгунки» хватило, и то не всем.

Мне не нужно было оборачиваться, я знал наверняка, с какой завистью Лана сейчас смотрела на нас с Бейланом. Было бы чему завидовать.

– Ладно, беседовать с вами дело, конечно, интересное, но работа сама себя не поработает, – сказав это, Бейлан закинул папку на плечо и растворился в пространстве. С каждым разом у него выходило всё лучше, так и до повышения недалеко.

– Блин, – ругнулась Лана, – надо было сказать, что он вчера занял у меня денег, а сегодня обещал отдать.

– Ты опять на мели? – усмехнулся я, возвращаясь к кофе.

– Опять? Как это понимать? Моя бедность состояние непрекращающееся, в таких вещах понятия «опять» и «снова» не бывает, замени их на «всегда», так будет правильнее, – сетовала Лана.

Я не успел ей ответить: в дверь конторы постучали.

– Клиент, – недовольно пробурчала Лана, поднимаясь с дивана. – Не буду вам мешать, меня ждут «сюжетные» дыры в памяти миссис Нейц. Эти частники… С ними одни проблемы.

Она скрылась в соседнем кабинете, продолжая ворчать, а я пригласил клиента войти.

Им оказалась женщина неопределенного возраста – в наше время трудно понять по внешнему виду, сколько лет человеку: омоложение более не было чем-то фантастическим и дорогостоящим. Её лицо и глаза были слегка припухшими, видимо, недавно плакала. В нашу контору счастливые люди никогда не заглядывают, так что я давно привык к такого рода клиентам, но вот то, что произнесла эта женщина, едва я предложил ей присесть и озвучить свой заказ, слышать мне удавалось гораздо реже:

– Я хочу, чтобы моя дочь никогда не рождалась, – произнесла она еле слышно. – Вы ведь можете сделать это?

Да, могу, чисто технически я это могу. Но…

– Для данной процедуры необходимо письменное согласие человека, чью жизнь вы хотите отнять, – произнёс я чуть погодя, собираясь с мыслями. – Сколько лет вашей дочери?

Она замялась, наверное, чувствовала, что не всё будет так просто.

– Ей двадцать пять, – всё же решилась ответить. – Но неужели без её согласия вы ничего не сможете сделать? Совсем ничего? Я же мать, разве я не имею права распоряжаться жизнью своей дочери?

Нет, не имеешь. Но по правилам, я не могу ответить подобным образом. Это неэтично.

– Прошу прощения, но наше руководство очень строго относится к правилам и не терпит никаких отклонений, – сухо проговорил я. – Как только получите согласие вашей дочери, мы заведем дело по проверке связей…

– Связей? – недоуменно перебила меня она. – Что это значит?

Я не хотел вдаваться в подробности этой сложной и кропотливой работы, которую обычно спихивали на будущих «прыгунов», зеленых стажеров, поэтому кратко объяснил:

– Нам необходимо проверить, с кем вступала в контакт ваша дочь за время своей жизни, на что повлияло её существование, оценить все риски, которые возникнут из-за её исчезновения. Убрать человека из истории не так просто, как вам может показаться.

Женщина притихла. Она кусала свои пухлые, идеально очерченные губы и смотрела на меня умоляющим взглядом. Со мной такое не прокатит, я не первый год в этом деле. Однако… Что такого могла сделать дочь, чтобы мать захотела стереть её?

Но, это не моё дело – любопытство в нашей сфере вещь вредоносная, только мешает.

– Давайте договоримся так, – я придвинулся к столу, поближе к клиентке, – вы посетите наш отдел аналитиков, они смогут объяснить вам всё подробнее про «связи», затем вы посетите психолога…

– Нет! О чём вы говорите? Зачем к психологу! – женщина вскочила с места, её длинные светлые волосы слегка растрепались. – Я пришла к вам с конкретной просьбой, почему вы гоните меня? Почему вы не можете исполнить свою работу, я ведь вам за это заплачу!

Её глаза горели безумием. Побочный эффект прогресса – люди, получив богатство, долгую жизнь и возможности исправлять свои ошибки в прошлом, перестали обращать внимание на свои внутренние составляющие и на состояние своего психического здоровья. Люди начали медленно сходить с ума, впадать в безумие, оттого, что просто напросто не могли прислушаться к своему внутреннему голосу, который кричал им, чтобы они одумались. Я видел, как вопила эта женщина изнутри, видел по её глазам, но она предпочитала игнорировать саму себя, руководствуясь какими-то, только ей известными порывами, наверняка навязанными извне.

– Успокойтесь, прошу вас, сядьте, – пытался успокоить я, но это было бесполезно: женщина меня не слушала.

– Я просто хочу, чтобы её не существовало, разве это так сложно? – бешено шептала она, обхватив себя руками. – Она испортила мою жизнь. Если бы тогда я не забеременела, если бы тогда я смогла ответить согласием мистеру Ройлу, то сейчас могла бы быть его женой и купаться в роскоши. Тогда я совершила ошибку, ошибку, ошибку.

Старая история, я думал, что больше никогда не встречу людей, которые ради денег захотят изменять свои жизни. Деньги – такая обыденность в наши дни, почему же для этой женщины они важнее собственной дочери?

– Успокойтесь, я все понимаю, – я встал с места, обошёл стол и положил руки ей на плечи – она дрожала всем телом. – Вашу проблему наверняка можно решить иным способом. Вместе с аналитиками мы можем проработать схему, в которой ваша дочь сможет остаться жива, а ваше желание исполнится.

– Нет! – женщина оттолкнула меня. – Вы не понимаете! Это она всё испортила! Она добилась всего, всего, чего я не смогла! Как я смогу жить дальше, зная, что она счастлива, а я нет? Как?!

Дело начало принимать неприятный оборот. Истерики не лучшее состояние для того, кто хочет залезть в своё прошлое.

– Хорошо, я понимаю, как вам тяжело, – поднял руки я, пытаясь вразумить клиентку. – Но давайте всё обсудим мирно, пригласим экспертов…

– Нет! – снова вскричала она. – Вы бесполезны! Вам платят, чтобы вы исправляли ошибки. Я прошу вас исправить мою ошибку, что в этом сложного? Если вы не можете помочь мне, я найду того, кто сможет.

Она, напоследок сверкнув безумными глазами, вихрем выбежала из конторы.

А ведь и в самом деле найдет, мало ли сейчас частных контор, которые за гроши выполнят любую вашу просьбу. Мы так часто вычищаем за ними дыры в истории, что это почти превратилось в нашу основную обязанность. Вот и в этот раз, и часа не пройдёт, как нам поступит сигнал о несостыковках, связанных с исчезновением дочери этой женщины. Нам останется только исправлять последствия, ведь без согласия этой клиентки, будь прокляты законы, мы не сможем вернуть её дочь на место. Замкнутый круг, временной парадокс, который невозможно решить, даже имея в руках машину времени.

– Опять психованная клиентка?

Я даже не заметил, когда Лана вернулась. Она стояла надо мной и протягивала кружку кофе.

– Да, в который раз, – устало вздохнул я, делая глоток. Горько.

– Я уже предупредила своих ребят, хочешь поучаствовать в зачистке? – спросила она, плюхаясь на диван, где только успел примоститься старый конторский кот. – Твоя ж птичка.

– Да, куда я денусь.

– Босс будет в ярости, – хищно улыбнулась Лана.

– Да, наверное.

Что поделаешь. Ярость, тихая ярость беспомощного отчаяния, дело привычное. Издержки нашей профессии.