Издержки работы (Наброски будущего). Пролог.

До горизонта простиралась вода. Волны лениво набегали на берег. Стоял штиль. Хотя на небосклоне отсутствовало солнце, с него падал свет. Мириады ярких звёзд широкой полосой проходили по небу и создавали сумерки. Белая ночь.

По песчаному пляжу молочного цвета медленно двигалась тёмно-серая фигура в окружении шести невысоких существ, внешне походивших на арахнид. Они перемещались с помощью шести членистых ног и располагались вокруг фигуры так, чтобы обеспечить безопасность: четыре в двадцати футах по бокам, создавая классическую “коробочку”; одно – впереди в тридцати футах в качестве авангарда и последнее – в арьергарде, в тех же тридцати футах. Едва заметные тонкие когерентные лучи соединяли арахнид ромбовидным периметром.

Центральная в рамке лучей фигура несла на себе полный скафандр со шлемом и большим затемнённым забралом. Одеяние тёмно-серого цвета не имело видимых соединительных швов и зрительно делилось широким тактическим поясом с несколькими внешними подсумками. На правой стороне груди располагался чёрный участок с белыми буквами “СТРЕКЕР”.

Стрекер шёл по песку недалеко от кромки воды. Сойдя с флаера около мили назад, он медленно направлялся вдоль берега. С одной стороны находился лес похожий на древние терранские джунгли. С другой - тихие волны океана. Путь лежал в область, где, согласно имеющимся данным, постоянно фиксировались электромагнитные сигналы.

Из-за деревьев периодически раздавались крики и гул. Входить в сами джунгли не рекомендовалось из-за плохо изученной экосистемы. Чтобы не сорвать экспедицию, путь проложили вдоль кромки океана по пляжу как относительно безопасному. Предварительно сделанная разведка показывала здесь низкую прогнозную вероятность столкнуться с кем-либо. Дополнительные сложности были ни к чему.

На песке впереди что-то сверкнуло. Свет с неба дал отблеск. Шагающий впереди арахнид на мгновение остановился, принимая решение, что делать дальше, а потом быстро приблизился к тому месту, не разрывая контур когерентных лучей. Находка показалась ему любопытной, и он выстрелил отдельным лучом в Стрекера. Фигура в сером остановилась. Остановились и сопровождающие арахниды.

– Святые угодники, – выдохнул Стрекер.

***

Остров, где высадилась группа, входил в состав большого архипелага на 68-м южном меридиане планеты значившейся в “Новом каталоге планет” под номером 31021569 или NPC–31021569. Прибывшие исследователи дали планете предварительное неутверждённое имя “Геонезис”. Такое название она получила из-за активной стадии развития биосферы и сходства с доисторической Террой: парниковая атмосфера, влажность, растительность и живность с преобладанием хладнокровных. Воздух на NPC–31021569 имел химический состав сходный с воздухом древней Террой, но наличие громадного числа биологически активных агентов в виде вирусов, бактерий и прочих микроорганизмов сводило на нет возможность нахождения без скафандра. Иммунная система, даже прошедшая модификацию введением медицинских нанороботов, не выдерживала свыше часа постоянно нарастающей биологической нагрузки и погибала вместе с организмом. Не лучше себя чувствовали машины и механизмы. Высокая коррозионная активность и влажность приводили к быстротекущим структурным разрушениям. Для увеличения сроков службы приходилось применять композиционные материалы из компонентов, добытых с соседних небесных тел.

Большая человеческая активность на Геонезисе возникла три года назад. Открытие планеты состоялось лет сто пятьдесят назад, а биоактивность и схожесть с Террой подтвердились через лет шестьдесят. Однако многие годы NPC–31021569 не представляла значительного интереса, особенно экономического, хотя определённый потенциал имела. Отдалённость, сложность навигации и наличие биосферы значительно затрудняло экономическую деятельность людей. Геонизис выглядел далеко не жемчужиной в море коммерческих возможностей на фоне множества иных космических объектов биологически мёртвых и с легкодоступными полезными ископаемыми. Нелегальные группы, необременённые издержками в виде налогов и пошлин, тоже обходили стороной – нерентабельно.

Интерес появился лишь тогда, когда обнаружились несколько десятков дефицитных органических соединений, постоянно возобновляемых местной биосферой. Прямая добыча обнаруженных веществ, на первый взгляд, выглядела предпочтительнее по сравнению с гораздо дорогой искусственной генерацией. Это открытие сделала одна из очередных автоматических исследовательских экспедиций, периодически рассылаемых центральными властями Сола к перспективным планетам.

По стандартной процедуре власти объявили конкурс на исследование экономического потенциала NPC–31021569. Первоначальный вариант конкурсного лота с оплатой энергией вместо денег висевший на обозрение всех желающих пять лет так и не нашёл исполнителей. Хотя к прогнозируемым энергетическим издержкам стоял коэффициент 1.5, но необходимость хранения энергии и превращение её в более твёрдую валюту отпугивала желающих.

Предложения появились только после того, как в качестве приза стал приоритет в разработке планеты, в случае если изыскания покажут её высокий потенциал, и к самим исследованиям смягчили требования. Итоговое право на исполнение конкурсных обязательств получила корпорация “Галактика Спенсеров”, широко известная как “Галспен” или просто “Галактика”. Выбрали эту организацию из списка претендентов исходя из репутации и возможностей: наличия опыта реализации подобных исследований и своего межзвёздного транспортного флота, а также прогнозируемой низкой заинтересованности в какой-либо нелегальщине при исследованиях. Риск искажения исполнителем изысканий в свою пользу имелся, но “Галактика Спенсеров”, как показывала многолетняя история, ни разу не попадалась на таком.

Десятилетиями “Галспен” считалась корпорацией процветания звёздного сектора, куда входила и NPC–31021569, и контролировалась секторальными властями. Исследования и развитие планетарных систем значились среди главных функций корпорации. Не единожды “Галактику” сотрясали коррупционные скандалы. Но расследования выявляли нарушения исключительно с ресурсами выделенными центральными властями из Сола – простого вида коррупцию. Двадцать лет назад после выполнения основных поставленных целей корпорацию акционировали и превратили в коммерческую с госучастием на уровне всего нескольких процентов. После чего “Галактика”, хотя и продолжала попадать в неприятности, по-прежнему не обвинялась в хищническом подходе к разрабатываемым планетам.

Посланные “Галспеном” автоматические дроны-изыскатели, два месяца исследовавшие NPC–31021569, подтвердили предыдущие заключения насчёт наличия возобновляемой дефицитной органики с потенциалом применения в биотехнологическом секторе. Коммерциализация считалась возможной, но существовали две преграды. Первая – заметная прибыль появлялась в единственном случае – при промышленной добыче и переработке на месте, без транспортировки за пределы звёздной системы. Вторая, наиболее сложная, – сама биосфера, которой ни центральные, ни секторальные власти не позволили бы деградировать из-за человеческой деятельности, по крайней мере, быстро. Вызвать открытое противоборство экоактивистов никто желал. Озлобленные активисты много раз опрокидывали с карьерной лестницы чиновников и выборные должности. Однако “Галактика” обладала достаточным возможностями, чтобы преодолеть эти преграды с приемлемыми для себя издержками.

Чтобы окончательно принять решение по экономическим перспективам планеты NPC–31021569 к ней направили уже пилотируемую экспедицию из пяти человек под начальством биолога Арни Новицкой. Она не входила в когорту светочей науки, но высоко ценилась в “Галактике Спенсеров” за опыт, ответственность, отчётливое понимание и воплощение в жизнь корпоративных ценностей. Благодаря своей репутации учёный смог притащить к планете то, что многим не удавалось – саморазмножающиеся наниты. Проанализировав доступную информацию, руководитель будущей экспедиции пришла к выводу, что у NPC–31021569 придётся задержаться. Планетарный поиск и изыскания без ущерба биосфере, так значилось в полученном контракте, могли затянуться ни на один месяц и даже год. Плюс время отнимал сам перелёт длиною в семь-восемь месяцев.

Так как ответственность за выполнение контракта полностью легла на лидера экспедиции, то для осуществления проекта и снижения издержек по времени она попросила выделение специальных, прежде не оговорённых, ресурсов. "Время – ценный ресурс. При нерациональном его использовании мы упускаем возможности. Объект NPC–31021569 находится в стадии высокой биологической активности. Масштабные эволюционные процессы создают новые комбинации органических соединений, коммерческая полезность которых подтверждена предыдущими исследованиями. Несколько прогнозных оценок выгоды от применения обнаруженных соединений и влияние на рыночные сегменты подготовлены и приведены в приложении. Все они положительны при промышленной реализации. Чем быстрее возьмём всё в свои руки, тем быстрее получим выгоду. Чтобы ускорить проведение необходимых подтверждающих исследований, прошу выделить фабрику с ассемблерами и дизассемблерами самогенерирующегося класса," – сообщила Новицкая в запросе к вышестоящему руководству.

Алгоритм развёртывания пилотируемых исследовательских программ у дальних планет был стандартизирован. За долголетнюю историю полётов к звёздам и созданию возле них баз все этапы и процессы для большинства возможных случаев отточились до совершенства. Сложно прогнозируемые события возникали при нехватке разведывательных данных, что не относилось к ситуации с NPC–31021569.

Для звёздной системы, где располагалась NPC–31021569, серьёзные сложности многочисленными симуляциями не предсказывались. Она в целом исследовалась хорошо – несколько раз автоматы облетали её вдоль и поперёк, собрав информацию достаточную для безопасной внутренней навигации и развёртывания космических баз. Неудобство вносило лишь недалеко расположенное звёздное скопление. Своим внешним гравитационным фоном оно влияло на подпространственное перемещение. Но для современных транспортных средств имеющихся у "Галактики Спенсеров" подобные воздействия не представляли угрозы.

К NPC–31021569 планировалось отправить три межзвёздных транспорта с интервалами в две недели. Первый транспорт с автономными роботами на борту. Они после прибытия сразу приступали к созданию первых модулей орбитальной станции и исследованию ближайших небесных тел на предмет добы́чи полезных ископаемых для дальнейшего масштабного орбитального строительства. В себе транспорт помимо дронов вёз стартовый комплект ресурсов для стройки и буст в виде фиксированного количества неразмножающихся нанитов. Следом с разрывом в пятнадцать дней шёл второй транспорт. Он доставлял научный персонал из четырёх человек к моменту окончания создания первых помещений исследовательской станции. В последнем транспорте находились нанофабрика в виде маломерного особо защищённого куба-контейнера и человек-оператор к ней. После их появления открывалась основная стадия развёртывания – расширение станции до максимума и производство большого числа планетарных разведчиков.

Обычно для создания долгосрочной исследовательской базы хватало два перелёта. Нанофабрика если и выделялась, то из соображения безопасности комплектовалась чаще всего неразмножающимися ассемблерами и дизассемблерами. Такую допускалось грузить сразу в первый рейс. Считалось, что в случае ошибки в управляющей программе или сбоя под внешним воздействием неразмножающиеся наниты проще локализовать и деактивировать. Даже если отдельные юниты и разбегались, то, как показывала практика, они не создавали критической опасности из-за невозможности воспроизводить самим себя. Перед межзвёздным перелётом фабрика вместе с наномашинами деактивировалась и надёжно изолировалась, что снижало риски до момента развёртывания в месте назначения и облегчало транспортировку вместе с другими грузами.

При саморазмножающихся нанитах к перевозке и использованию предъявлялись более жёсткие требования. Полагался отдельный транспорт, многоступенчатая защита и человеческий надзор. Техника безопасности для таких наномашин писалась кровью. В истории фиксировались случаи, когда вышедшие из-под контроля наноскопические машины размножившись молниеносно превращали станции, корабли и даже целые небесные тела в невообразимые конструкции. Люди, биосфера и техника в лучшем случае разбирались в слизь из однообразных молекул, а в худшем – становились элементами сложных механико-биологических образований. Такая несанкционированная активность прекращалась только обработкой высокими энергиями и аннигиляцией, после чего возможность восстановить что-то превращалось в дорогостоящее мероприятие. Но, несмотря на всю опасность, самовоспроизводящиеся наниты продолжали использовать в астроинженерной деятельности. Возможность саморазмножения позволяла при путешествии к другим звёздным системам и планетам брать крайне небольшое количество наномашин уменьшая перевозимую массу и уже на месте масштабировать в любые необходимые объёмы с нужной скоростью.

Перелёт экспедиции Новицкой к NPC–31021569 и первый этап работ на месте можно было считать идеальными и полностью соответствующими плану, если бы не кома медицинского специалиста Александра Визича. Нештатная, но прогнозируемая ситуация обнаружилась во время выхода из анабиоза. Серьёзные расстройства организма в практике межзвёздных путешествий встречались – не у каждого здоровье выдерживало пограничное состояние несколько месяцев. Системы жизнеобеспечения транспортов делали всё возможное для сохранения жизней людей. Но ограничение на полезную нагрузку препятствовало установки на борту сложного медицинского оборудования, а электромагнитные поля и излучения от работающих на полную мощь энергосистем подпространственного двигателя ставили преграду перед чувствительными к таким условиям всемогущим медицинским нанитам. Зачастую человек с возникшей в анабиозном сне аберрацией не мог без посторонней помощи прийти в себя. Это являлось одной из причин почему пилотируемые полёты старались совершать к местам со сформированной медициной.

Визича смогли привести в себя средствами вовремя отстроенного медицинского модуля орбитальной станции, и ему потом пришлось два дня приходить в нормальное состояние. Какой-либо вред не проявился. Новицкая подробно описала этот случай в своём журнале руководителя и в очередной сеанс связи передала материал в штаб-квартиру.

Когда через двадцать дней с опозданием (соседнее звёздное скопление всё же повлияло на подпространственный перелёт) подошла нанофабрика, от станции, зависшей на полярной орбите NPC–31021569, по разным направлениям полетели рои небольших автоматических харвестеров. Они устремились к ранее разведанным источникам ресурсов вокруг планеты в сферическом объёме радиусом один миллион миль. Метеориты, астероиды и просто камни стали их целью. Нанофабрика требовала стабильное снабжение разнообразными строительными элементами. Ресурсы на самой планете решили не добывать. Официальной экспедиции нарушать условия контракта не имело смысла.

После старта основного этапа руководитель экспедиции заказала аудит. Заранее. “Проект запущен. По NPC–31021569, условно названной Геонезисом, через одиннадцать месяцев сформируется вся необходимая информация для анализа и синтеза. Прошу инициировать вызов аудитора. Если никаких искажений не случится, то его прибытие произойдёт к полностью сформированному отчёту,” – ушло в штаб-квартиру “Галспен”. Аудитора по контракту предоставляла Служба космических исследований сектора.

Руководитель службы Викрам Рагхаван, ознакомившись с поступившим запросом, вызвал в свой кабинет инспектора-космоэколога Максимилиана Стрекера. Молча показав пришедшему подчинённому на кресло, Рагхаван подошёл к большому панорамному окну, заложил руки за спину и, смотря на лесопарк за стеклом, в своей особой манере вставлять односложные комментарии ввёл в курс дела:

– Макс, возникла необходимость слетать за сто девяносто световых лет. “Галактика Спенсеров” три года назад выиграла конкурс от Совета Мира и Благосостояния на экономическое исследование одной из планет в нашем секторе. Повезло. Пилотируемая экспедиция ведёт работы. Совет, как наш учредитель, просит в рамках стандартных процедур провести инспекционный аудит и, если потребуется, высказать суждение. Стандартно. Исследование планеты заявляется исполнителем больше экологическим, чем экономическим, поэтому мой выбор упал на вас. Совет оплачивает расходы, но в рамках лимитов. Как всегда. Транспорт предоставит “Галактика”. Доступ к материалам открыт. Помощь окажет Ибрагим. Вопросы?

– Я полечу один? – спросил тогда Стрекер.

– Да. Одиночный визит. Встречу организуют. Обещают.

Знакомясь с документами, Стрекер видел два желания сквозь строки контракта и предложенного “Галактикой Спенсеров” плана исследования. Со стороны чиновников Сола – желание побыстрее спихнуть планету на чей-либо баланс и ответственность. Со стороны корпорации – быстрее провести изыскания. Когда два “быстрее” складывались, то, по опыту инспектора, получалось непросто “супербыстро”, а наискось через левое плечо1). На чиновников из Солнечной системы пытаться влиять было поздно. В то же время изменить подход “Галактики” аудитор в принципе мог. Для этого возможности имелись. Теоретические. Практические же зависели от конкретики.

“Галспен” торопился. Ещё не приступив к основным исследованиям, руководитель экспедиции уже просил аудит. Всё, что к текущему моменту пока находилось на руках, – это данные предыдущих автоматических экспедиций и подробный план текущей пилотируемой. Если что-то кардинально новое и могло поступить, то едва через несколько месяцев. Удалённость и сложности с межзвёздной связью вносили свои коррективы. Имеющиеся сведения не позволяли принимать серьёзные решения. Веских причин отказаться от полёта не существовало. За время полёта аудитора, согласно предложенному плану “Галактикой”, сформировывалась полная информация.

Максимилиан “скормил” все материалы Ибрагиму, искусственному интеллекту Службы, чтобы тот подготовил беспристрастное видение ситуации. Анализ ИИ показал следующую картину.

NPC–31021569, временно Геонезис, входила в состав звёздной системы из 11 планет и вращалась на третьей от звезды класса G орбите. Естественными спутниками не обладала. Расстояние от Новомира, столицы сектора, до Геонезиса составляло около 192,1 световых года. Гравитация в 0.98g удерживала кислородосодержащую атмосферу. Планета имела сходные черты с Террой. Суша в виде двух континентов и множества островов занимала 31 процент поверхности, остальное – океан. Если брать в качестве сравнения эпохи развития Терры, то на Геонезисе царила эра палеозоя, богатая биотическими событиями. Расчётная биомасса составляла менее одного процента от общей массы планеты. Сильная вулканическая деятельность не отмечалась. Выраженной разумной жизни не обнаружено.

С точки зрения экономической деятельности интерес представляли несколько десятков сложных белковых соединений, найденных на кла́дбищах и в экскрементах фауны на суше. Их легальное извлечение грубыми механизированными средствами не представлялось возможным. Но использование дронов, замаскированных под местную флору и фауну, могло решить проблему. Собственно специалисты “Галспена” и предлагали в качестве основной идеи возможных бизнес-концессий интегрировать в биосферу рои замаскированных роботов как минимум двух видов: один – для извлечения полезных веществ, второй – для доставки добы́чи на орбитальную фабрику переработки. Концепция, опробованная на других планетах, в целом показывала себя с положительной стороны: люди получали дефицитные элементы, а биология планет продолжала ни в чём не бывало существовать с минимальными изменениями в своих процессах. Сдерживающим фактором являлась лишь себестоимость. При малых масштабах точка окупаемости уходила в бесконечность. Слабые коммерческие организации такое не тянули.

“Галспен” за почти год планировал изучить более подробно флору и фауну, месторасположения ископаемых, а затем создать необходимых роботов с проведением пробных испытаний. Перед их началом требовался аудит и подтверждение соответствию правилам безопасности.

Однако в планах работы экспедиции отмечался существенный недостаток – исследование океана, покрывавшего около семидесяти процентов поверхности планеты, не планировалось. Предыдущие автоматизированные изучения также почти не задевали водных объёмов, но отмечали в них высокую биоактивность. “Галспен” оставила океан “на потом” - после подтверждения безопасности и эффективности добычи полезных соединений на суше.

Как показывала история исследований других планет, водные массивы содержали свои сюрпризы, в отдельных случаях неприятные. Но послабления в контракте позволяли “Галактике” самой ставить приоритеты.

Совершив благополучный перелёт, Максимилиан Стрекер первым делом поинтересовался в экспедиции “Галактики” насчёт обследования океана. Но Арни Новицкая отмахнулась: “Мы завязнем на десятилетия. Если дадите разрешение игнорировать воздействие на биосферу, то вскрою все секреты за пару месяцев. Но вы не сделаете это. А моя штаб-квартира требует как можно быстрее сформулировать насколько интересна планета. Содержание меня и моих коллег здесь без выгоды не является нормой поведения компании. Мы уже подбираемся к лимиту расчётного использования энергии, которую нам выделили по контракту”.

Предъявить не моральные, а официальные претензии к такому поведению нельзя было. Нарушений по существу не наблюдалось. Сам контракт разрешал исполнителю гибко исполнять пункты в зависимости от условий на планете и наличия ресурсов для выполнения. Каких-то сложных требований, в частности, в обязательном порядке исследовать всё что можно, не предъявлялось. А вот аудитору такие требования вменялись. Центральное из них: найти баланс между защитой удалённой планеты, которую, возможно, вообще никогда не освоят, и бизнес-интересом налогоплательщика в лице “Галактики Спенсеров”. Фактически возникала дилемма: с одной стороны – животные и растения чужой планеты, с другой стороны – тысячи сотрудников корпорации и миллионы граждан, требующих постоянного внимания и помощи за счёт налогов. Кардинально ситуацию меняло лишь обнаружение разумной жизни. В таком случае планета закрывалась от посещений. Но разум пока никто не нашёл.

Возражения аудитора о возможности разумной жизни в океане и похожих случаях на других планетах, руководитель экспедиции встретила непреклонной позицией. Сев в кресло и положив ногу на ногу, она с холодным взглядом и, активно подчёркивая тоном важные, по её мнению, моменты, объяснила свою позицию:

– Я понимаю вас, мистер Стрекер, как космоэколога. Столкновение двух систем – человеческой и чужой планеты – может породить конфликт, из которого мы, люди, можем вынести горькое разочарование. И вы хотите снизить риски этого. Не поддержать вас невозможно. Мы находимся на Геонезисе уже сорок одну неделю и имеем то же ви́дение. Большой массив работы в качестве фундамента. Команда старается снизить нагрузку на чужую биосистему. Эллен Сильвестери, великолепный биоинженер, создаёт бионические шедевры, мало отличимые от естественных живых. При этом генерирует их, используя исключительно ресурсы вне пределов геостационарной орбиты. Ахмед Шериф, исследователь-аналитик, известный программатор за пределами нашей компании, он дополняет бионику совершенными программами поведения, частично копируя их неинвазивными методами из неразумных живых существ планеты. Эндрю Торстон, ответственный нанотехнолог, не допускает утечек за пределы фабрики. Ответственно заявляю: до сих пор ни одна активная наномашина не проникла на планету. Александр Визич, наш медик, не только сканером и скальпелем, но и улыбкой, и доброй шуткой поддерживает наше состояние ответственных решений. Я, Арни Новицкая, в ответе за весь проект делаю многое для соблюдения всех правил и норм биобезопасности. В результате мы приближаемся к ключевому этапу – запланированному испытанию интегрированных в биосферу решений добычи полезных ископаемых. Симуляции и реальный опыт, полученный при разведывательной деятельности, показывает потенциал безопасности как биосфере Геонезиса, так и людям. Но только эксперименты с интеграцией раскроет направление дальнейшего движения: либо в сторону продолжения исследований, либо в сторону границ звёздной системы. Обещаю, если всё пойдёт по позитивному направлению, то исследование океана станет следующим этапом.

Стрекер взял паузу.

– Две недели. И проголосуем: война или мир, – новоприбывший аудитор огласил своё решение. Это была цитата из одного древнего художественного произведения являвшееся, согласно досье, любимым у Новицкой.

– Вы неплохо подготовились, – рассмеялась в ответ руководитель экспедиции, оценив старания Стрекера узнать о ней больше. – Война или мир? Будет мир. Обязательно.

Аудитор практически сразу оценил масштаб работ специалистов "Галспена". Они собрали столько информации и провели над ней такой объём аналитической работы, что одному неподготовленному человеку требовались бы столетие на повторение результатов. Команда Новицкой отнеслась к Максимилиану дружелюбно и с выраженным удовольствием поясняла малопонятные моменты своей деятельности, ведь он стал первым за многие месяцы человеком извне вносивший своей новой деятельностью заметное разнообразие в жизнь удалённого от цивилизации коллектива.

Для облегчения работы Стрекеру разрешили воспользоваться станционным искусственным интеллектом с прозвищем Иуда. Усечённая копия Ибрагима, взятая в дорогу, имела недостаточные аналитические возможности. Сказывались ограничения по массе на транспортируемые между звёзд вещи.

За неделю аудита каких-либо нарушений среднего и высокого уровня Максимилиан не выявил, а малый уровень относился к ошибкам в оформлении отчётов, которые специалисты "Галактики" обязались исправить в кратчайший срок. Появившиеся время Стрекер полностью посвятил анализу данных, связанных с океаном. Поясняющие вопросы к ИИ и уникальные аналитические фильтры довольно быстро выявили одну особенность. Её характер очень подозрительно совпадал сигнатурой с элементами дел по обнаружению внеземных цивилизаций.

Свои физические посещения Геонезиса члены экспедиции сильно лимитировали, чтобы не повлиять на природу планеты, предпочитая удалённую работу через исследовательские и поисковые роботы под управлением Иуды. Исследуя глубоко вдающиеся в океан несколько архипелагов в южном полушарии, разведка обнаружила магнитные аномалии отличные от обычного фона других участков планеты и фиксировала модулирующие электромагнитные сигналы.

При пролёте над островами на высоте менее двухсот футов обнаружилась несвойственная другим частям планеты индукция постоянного магнитного поля в пределах до 0,2 Тесла. При этом радиоактивный фон оставался нормальным – почти не отличался от других участков планеты. Иуда предположил, что под поверхностью островов скрываются богатые железом и дидимом руды с низкой концентрацией радионуклидов. Но интереса для добы́чи возможные залежи не представляли. Они в космосе и так встречались в больших масштабах и легкодоступной форме.

Дроны фиксировали импульсы над островами и окружающим океаном. Поскольку подобные исследования оттягивали ресурсы от приоритетных участков, то Новицкая запретила лезть в океан. Она, не проводя глубокого анализа, сразу решила: "Вероятно, животный мир. Любопытно, но не более. Выделение ресурсов не имеет большого смысла". Между тем сигналы на суше всё же были изучены, чтобы как-то подтвердить гипотезу руководителя в официальном отчёте.

Источниками импульсов оказались существа похожие на земную древнюю летучую мышь с несколькими выпирающими клыками, однако крупнее. С размером в четверть роста человека и размахом крыльев в 9-11 футов животные большими стаями жили в растительности островов. Относились к всеядным. Пили кровь наземных обитателей, поедали их, охотились над океаном, порой отлетая на десятки миль от места жительства и ненадолго ныряя в воду. Не брезговали плодами растений. Общались друг с другом при помощи электромагнитных сигналов. С ходу исследовать этих существ не удалось. Они крайне агрессивно нападали целыми стаями на ближайшие к ним дроны даже замаскированные под обитателей планеты. Разгоняясь, твари словно камикадзе врезались в роботов, уничтожая их киническими ударами и сами безвозвратно гибли. Как показало проведённое Иудой расследование, генераторы энергии дронов излучали на чувствительной для вида 1991–1992 частоте. Агрессию смогли прекратить внедрением дополнительного экранирования и более сложных алгоритмов поведения разведчиков. Из-за первичной враждебности и похожести на терранские десмодовые летучие мыши виду дали имя “пишачи”. Так называли демонов-вампиров в древних терранских легендах.

Несколько живых особей и трупов естественного происхождения извлекли с планеты на станцию для изучения, так как видом заинтересовалась сама Новицкая как биолог. Живые образцы прошли щадящие экспресс-обследование и несколько экспериментов, после чего возвратились обратно. А вот неживые остатки подверглись более тщательному осмотру.

Вивисекция обнаружила в глубине тел каждого образцов по одному небольшому мышечному саккуляру2) с мягким шарообразным резонатором биологического происхождения внутри, условно названным кварцем. Сжимаясь, мышцы давили на кварц и тот создавал электромагнитные колебания. От резонаторов к поверхности нижней части тела шли тонкие, словно проволоки, проводники в комбинации с нервной системой, создавая антенну, через которую происходил радиообмен. Проводник представлял двухслойную конструкцию: снаружи органическая оболочка с экранирующими свойствами, а в центре тонкий проводник импульсов, имеющий в химическом составе медь. Местами проводники контактировали с элементами нервной системы, создавая узлы. Однако удивления такая композиция не вызывала – она встречалась в доступной информации по другим планетам. Поиск по имеющимся сигнатурам показывал, что вероятность искусственной биоинженерии маловероятна. Естественный эволюционный процесс нередко преподносил сюрпризы.

Лидер экспедиции обратила внимание на одну особенность резонаторов: они меняли цвет и твёрдость под облучением на частоте работы генераторов серии 1960 базово устанавливаемых на разведывательных роботах. Кварц сильно твердел и приобретал перламутровый цвет вместо естественного янтарного. Он фактически погибал.

Стала понятна причина противодействия особей вида 1991–1992 действующим рядом с ними дронам. Кроме того, Новицкая отметила необычно красивый цвет, придававший твёрдой шарообразной форме вид классической жемчужины. После прохождения тестов на безопасность использования из деградировавшего резонатора Арни изготовила украшение себе на мочку уха, отметив это в отчёте.

С одной стороны, поступок лидера экспедиционной команды не попадал под нарушение каких-либо правил, так как проводилось подтверждающее безопасность исследование. С другой стороны, Стрекер заметил далеко идущую угрозу для пишачей. Поэтому внёс предложение исключить во всех источниках информации упоминания об использовании в качестве украшений каких-либо частей любых представителей флоры и фауны. Причину указал вескую: “Вероятность появления браконьерства и контрабанды”.

Стрекер сообщил о своём расследовании Новицкой при очной встрече и предложил идею собственного посещения планеты с целью проведения небольшого изыскания. Представитель “Галспена” внимательно выслушала, на секунду задумалась, потом улыбнулась и протянула фиксирующий служебные решения цилиндр со словами:

– Готова дать вам карт-бланш. Могу предоставить больше четырёх дней, которые вы сами себе оставили. Лишь подтвердите запись всех издержек на счёт аудита.

Ещё находясь на Новомире, Максимилиан ознакомился с досье на членов экспедиции “Галактики”, подготовленное Ибрагимом на основе открытых данных. Заранее понимать с кем придётся работать и на кого надеяться в случае кризисной ситуации Стрекер считал необходимым. Такой подход ни разу не подводил.

На фоне коллег по команде Арни Новицкая выделялась сразу. Биолог, мастер деловой администрации, участник и руководитель большого числа исследований. В свои 70-лет достигла определённых высот по карьерной лестнице и ей поручали сложные энергозатратные проекты. Замуж не выходила. Детей не имела. Любимый вид спорта – бег на короткие дистанции. Основное хобби – увлечение материальными артефактами человеческой истории, на что, по всей видимости, уходили значительные ресурсы.

При первом заочном знакомстве вырисовывалась откровенно авторитарная стерва, крикливая и давящая интеллектом любого оппонента. Знания в области деловой администрации позволяли ей затыка́ть рот даже высокопоставленным менеджерам не желающих увеличивать бюджеты. Могла идти на авантюры, но всегда делала так, чтоб не платить ни самой, ни компании.

Новицкая встретила Стрекера на станции в серо-голубом комбинезоне свободного покроя. Она выглядела молодо – генная инженерия отлично демонстрировала свои успехи, позволяя человеку лет в 70 быть в прекрасной активной форме. В отличие от своих коллег, головы которых украшала лишь лысина из-за отсутствия необходимости в сложной терморегуляции в искусственно поддерживаемой атмосфере станции, Новицкая отпустила волосы и сделала причёску, как бы подчеркнув свою особенность. Внешне биолог казалась красавицей, сошедшей с древней картины и почему-то очутившейся в антураже высокотехнологического объекта будущего. Образ дополняли архаично выглядящая косметика и асимметричные украшения на ушах, одно из которых как раз было тем кварцем из вида 1991–1992. Чувствовалась заказная генная инженерия и влияние произведений искусств далёкого прошлого.

– Добро пожаловать на борт, сэр. Мы рады видеть вас, – начальник экспедиции встретила прибывшего аудитора внезапно добродушно. Представление членов команды и импровизированный фуршет в кают-компании станции прошли в тёплой обстановке, где решили перейти на более неформальное общение – без “мистер”, “мисс” и “миссис”. И это стало первым подтверждающим звоночком правила: “никогда не верь заочному мнению”.

В итоге и Новицкая, и её подчинённые Стрекеру понравились. В противоположность некоторых персон из его инспекторского опыта члены экспедиции “Галактики” реально помогали, а не морально давили или предлагали закрыть глаза на искажения за мзду. Хотя в официальных ситуациях у Новицкой иногда проскакивали ледяные интонации языка официоза. Всё-таки одно дело быть зажатым корпоративными условностями в коробках бизнес-сооружений и объектов, иное – полевая экспедиция небольшим составом на край галактики, где сама психология человека требует другой подход к общению.

Поставив свою визу под будущими расходами, инспектор направился на нанофабрику для размещения заказа комплекта путешественника. Слетать в пару мест на планете и увидеть всё своими глазами Стрекеру очень хотелось. Сухие данные от роботизированных систем не всегда передавали возможные критические нюансы, которые могло обнаружить человеческое восприятие. И вообще, удалённо наблюдать за большим красивым миром и ни разу не прикоснуться к нему физически – поступок замкнутого и безвольного человека боящегося всего на свете.

Нанотехнологический центр, так значилось в официальных документах название автономного производственного модуля с наномашинами, двигался по орбите в отдалении от станции и имел многоступенчатую защиту, включая внешнюю силовую организованную через несколько собственных искусственных спутников с проекторами поля. Саморазмножающиеся наномашины относились к чрезвычайно неприятными с точки зрения безопасности созданиям и могли натворить такое, что всю звёздную систему порой сажали на карантин. Конечно, не было преград перед заказом через внутреннюю сеть из любой точки самой станции и статусом “цито” для ускоренного выполнения, но Стрекер решил ещё раз навестить нанофабрику. Нечасто он бывал на таких по-настоящему интересных объектах. А аудитор имел право многократного посещения. Также в наноцентре существовал более низкоуровневый доступ к созданию конструктов: операции проходили на уровне отдельных узлов и деталей в отличие от основной части станции, где допускались операции только с целыми агрегатами.

Небольшая двухместная капсула с ионным двигателем доставляла людей в наноцентр. Открытие внешнего силового щита и доступ к шлюзовому отсеку блокировали более десяти слоёв аутентификации. Попав в шлюз, требовалось надеть технологический скафандр с изолированной атмосферой и пройти его поверхностную обработку, чтобы не занести какой-либо корм для размножающихся наномашин при их возможной утечке. На выходе из отсека шли ещё слои аутентификации. И только потом гость оказывался в узком коридоре ведущем в центр управления.

Нанофабрика занимала объём космического пространства в 4 880 000 кубических футов. Первоначально собиралась макророботами и неразмножающимися наномашинами из ресурсов с близлежащих астероидных объектов, а потом, после выстраивания системы безопасности, оснащалась саморазмножающимися нанитами из привезённого на межзвёздном транспорте контейнера. Конструкция наноцентра имела внешне простое устройство: несущая ажурная ферма с висящим на ней десятком больших сфер в окружении четырнадцати малых спутников с проекторами щитов. По факту же всё было намного сложнее. Основная часть сфер приходилась на 8 реакторов, где день и ночь без перерывов наномашины могли разбирать одни вещества и превращать их в другие, создавая разнообразные конструкции: от приборов для приёма пищи до бионических дронов и частей обитаемых модулей станции. Каждый реактор располагался в индивидуальной сфере легко отстреливаемой в случае необходимости. Она обладала толстым твёрдым кожухом, под которым скрывались несколько плазменных и электромагнитных защитных слоёв, создавая серьёзные препятствия перед возможным неконтролируемым распространением наномашин. Так как своими процессами реактор походил на хлебную печь, то всю фабрику прозывали “пекарней”. Обычное прозвище для необычного объекта.

Наноцентром управлял Эндрю Торстон. Молодой крепкого телосложения мулат нечасто покидал фабрику из-за большой загруженности работой и не входил в список завсегда́таев кают-компании станции. Чаще всего лежал в закрытой прозрачной капсуле в поддерживающей организм полупрозрачной жидкости и управлял оттуда процессами в реакторах. Капсула являлась практически точной копией тех, что устанавливались на межзвёздных транспортах для анабиоза. Выстреливалась наружу, когда требовалось спасение человека. Внешне отличалась от стандартной линиями связи исходящими от систем непосредственного управления реакторами.

Из соображения безопасности саморазмножающиеся ассемблеры и дизассемблеры не наделялись интеллектом и действовали по крайне простым алгоритмам, у них базово отсутствовало стремление к самостоятельному роению и прочим организационным схемам. Поэтому они нуждались во внешнем управлении. Саморазвивающиеся ИИ, такие как Иуда и Ибрагим, и менее сложные искусственные системы допускались в ограниченных случаях. Лишь тогда, когда рядом не находились люди. Обычно в сердце управления опасными наномашинами садился человек. И к нему предъявлялись довольно высокие требования: психологические, физические, моральные и умственные. Безошибочно управлять мириадами нанитов неделями непрерывно без отдыха могли немногие. Даже среди генно-модифицированных улучшенных людей, из которых почти полностью состояло современное человечество, поиск тех, кому можно было доверить такую ответственную работу, требовал время.

Эндрю Торстона вербовщики “Галактики” нашли в составе команды виртуального спорта, где корпорация выступала спонсором. Молодой спортсмен показывал выдающиеся результаты в управлении миллиардными армиями в многодневных виртуальных баталиях через нейроинтерфейс. Что и заинтересовало соответствующие корпоративные службы. Пройдя все фильтры и обучения, Торстон получил должность нанотехнолога и назначение в команду Новицкой. Полёт к Геонезису стал его первой полноценной работой в новом статусе.

Стрекер войдя в центр управления сразу подошёл к капсуле с Торстоном, расположившейся точно в середине помещения. Нанотехнолог никак не обращал внимания на гостя. На голове Торстона виднелось устройство нейроуправления, а руки двигались в определённом такте, дирижируя невидимыми процессами в реакторах. Как знал Максимилиан, сейчас работали два из восьми реакторов. Они готовили бионических созданий для запланированного испытания по добыче полезных ископаемых.

Инспектор постучал по крышке капсулы. В ответ Торстон в знак приветствия молча вытянул правую руку и сжал пальцы в кулак, а потом продолжил свою “дирижёрскую” работу. Гость кивнул и пошёл к терминалам ручного управления конструктором фабрики. Два пульта с терминалами, стоявшие у высокой голой стены, оснащались доисторическим кнопочным управлением – очередным защитным барьером.

Конструктор представлял собой процессор, в котором комбинацией ранее подготовленных паттернов формировался внешний вид конструкта с автоматическим генерированием программы сборки для наномашин. Окончательный вариант согласовался с нанотехнологом. Если санкция выдавалась, то конструкты “выпекались”. Создавать что-то уникальное своё с нуля или использовать не из базовых вариантов мог лишь тот, кто имел очень высокий уровень доступа.

Как знал Стрекер, нужными правами в экспедиции обладала даже не Новицкая, а Эллен Сильвестери. Она не скрывала свои компетенции, но они слабо отображались в досье у аудитора. Когда Максимилиан узнал, чем Сильвестери в действительности занималась ранее, то присвистнул и выразил удивление отсутствию личной охраны. Стрекер даже предположил, что любой преступный синдикат и не только захотел бы контролировать специалиста с ТАКИМ опытом, пойдя на любые незаконные меры. Однако Эллен, по её заверению, не пряталась и не боялась. Быть малопубличной личностью и вращаться в узком кругу подобных ей профессионалов, по мнению биоинженера, являлось достаточной преградой перед злоумышленниками. “Если очень-очень захотят, то насилие достигнет цели. Весь вопрос как жертва будет мучиться. Мне хочется, чтобы всё произошло быстро,” – пространственно пояснила Сильвестери.

Стрекер, к своему сожалению, имел ограниченный доступ к паттернам. Он встречал в хранилище данных процессора шаблоны помеченные биоинженером, но на их использовании стоял запрет. Пару интересных бионических конструктов Сильвестери хорошо вписывались представление об идеальном походном комплекте. Например, ретранслятор сигналов замаскированный под птерозавра с возможностью долговременного нахождения в воздухе.

“Ок. Будем использовать то, что дают. Несильно и ограничены”, – подумал про себя Максимилиан, перебирая доступные варианты. Но даже те, к чему имелось разрешение, не всегда могли быть изготовлены в текущий момент времени – недоставало необходимых материалов, требовалось пополнение склада.

Первыми Стрекер решил создать роботов сопровождения. Многолетний опыт освоения говорил, что визиты на планету в одиночку и нахождение на её поверхности могли завершиться неприятностями. Сюрпризы встречались даже на голых каменных астероидах, не говоря о крупных планетах с флорой и фауной. Помощники требовались всегда.

Планировавшееся пешее путешествие подразумевало наземный вариант сопровождающих механизмов. Причём шесть – семь штук, с запасом, на случай выхода из строя части из них. В голове у Стрекера крутилась идея взять с собой ещё и рой дронов, но чрезмерное количество роботизированных существ, сконцентрированных в одном месте, имел потенциал вызвать агрессию со стороны биосферы. Как ни крути, доступа к бионике не имелось, а она лучше себя вела в природной среде Геонезиса.

В основу наземной платформы легло шестиногое шасси́ простого и прочного робота-арахнида из композиционных материалов и с искусственными мышцами. Вылизанное до идеала за более чем сто лет применения и неплохо проявившее себя в самом начале изучения Геонезиса, когда бионика ещё не производилась. Для уменьшения электромагнитных полей вызывавших нападения со стороны живых существ (тот же вид 1991–1992) пришлось добавить дополнительное экранирование, заменить генераторы на маломощные и выкинуть почти все излучатели, оставив оптику и направленную фотонную связь. От сложного оружия также пришлось отказаться. Помимо создаваемого электромагнитного поля, риск ввязаться в какую-нибудь переделку по собственной инициативе возрастал – принцип “меньше оружия заставляет работать мозги и не считать себя богом” выручал нередко. В качестве защитного сре́дства и универсального инструмента на ногах разместились механические резаки с разрезающими и колющими даже камень лезвиями. Их вполне хватало для не особо опасной планеты: завалить крупного животного и пробиться через лес роботы могли спокойно. Рост полученного “паука” составил 3 фута, а масса - 301 фунт.

Максимилиан ещё раз внимательно просмотрел конструкцию. В принципе “паучок” получался достойным. Материалов на изготовление хватало из-за очень простого устройства. Но ещё пара блоков сенсоров так и напрашивалась. Поставив универсальные пассивные датчики и малую биолабораторию, Стрекер отправил конструкта на согласование нанотехнологу с пометкой “цито” в надежде выиграть время. Ответ пришёл через секунду: “Принято к исполнению. Отгрузка через 4 планетарных часа.”

– Отлично! – Аудитор развернулся к капсуле с Торстоном и показал кулак с поднятым вверх большим пальцем. В ответ нанотехнолог, похоже, никак не прореагировал – в капсуле заметных движений в сторону гостя не наблюдалось.

Роботизированные системы, согласно принятому регламенту, покидали “пекарню” в не активированном состоянии, с полностью пустым “мозгом”. Уже после поступления на основную станцию они подвергались активации и в них закладывались управленческих и поведенческих программы, затем проходило тестирование. На эти операции уходило, по разным оценкам, до двух часов. Это вполне устраивало Стрекера. Осталось разобраться со скафандром.

Максимилиан решил в качестве базы скафандра взять готовый комбинезон из шестимиллиметровой специальной ткани пассивной защиты. Ткань представляла сэндвич из сотен слоёв тоньше человеческого волоса. Каждый слой за счёт лишь внутренних свойств выполнял определённую функцию: физическая и тепловая защита, широкодиапазонное экранирование излучений, слои биологического барьера, генерирование и переработка воздуха, слои осуществляющие функции энергонакопителей и тому подобное. Кроме того, ткань обладала определённой степенью самовосстановления – небольшие повреждения самостоятельно ликвидировались благодаря внутренней энергии. Скафандр дополнялся жёстким шлемом с самозатягивающимся швом в районе шеи и ботинками из композитов с протекторной подошвой также с самозатягивающимися соединительными швами. В итоге получалась лёгкая выносливая конструкция, с позитивной изолированной атмосферой и наружным статическим электромагнитным полем минимальной напряжённости. Разнообразная внешняя нагрузка и чувствительные к электромагнетизму биоорганизмы не представляли находящемуся внутри такого конструкта человеку серьёзную опасность. По меньшей мере так полагал Стрекер, смотря на характеристики.

Однако существовал вопрос с организацией связи. Мощные излучатели даже с краткосрочным периодом работы, помятую о поведении вида 1991–1992, исключались из-за всенаправленного электромагнитного фона, но контакт с роботами и со станцией требовался обязательно. Поэтому скафандр пришлось переделывать, точнее, переконструировать саму ткань и шлем. Здесь и пригодилась возможность более тонкой настройки конструктора через панель управления находящейся на нанофабрике.

Архаичное управление процессора конструктора могло вывесить из психологического равновесия любого. Каждое действие приходилось сопровождать нажатием на кнопки механической клавиатуры, мозг неприятно реагировал на однообразные примитивные движения. Во времена, когда нейроинтерфейсы воспринимались как стандарт де-факто, такой примитивизм вызывал отторжение. И на этом строилась защита от случайных действий. Только тот, кому по-настоящему нужно было что-то сделать, мог работать за терминалом. Осторожный подход к управлению нанитами имел первостепенное значение на всех этапах.

Инспектору механическая клавиатура тоже не нравилась – крайнее неудобство. Голосовой или се́нсорный интерфейс считал предпочтительней. В то же время к нейроконтролю относился с определённым скепсисом – бывало подводил. В голове пару раз возникала мысль, а зачем он вообще полетел в наноцентр, если на само́й станции можно совершить в комфортных условиях почти всё, то же самое. Но что сделано, то сделано.

Нажав клавиши, Стрекер разложил выбранную ткань скафандра на слои и перелистывая их нажатием на одну и ту же кнопку подробно знакомился с возможными комбинациями. Идея сформировалась ещё на станции: если нельзя использовать мощные излучатели, то их можно вынести на безопасное расстояние – на барражирующий в атмосфере планеты ретранслятор, – а контакт с ретранслятором поддерживать через узконаправленное излучение. Через то же узконаправленное излучение совершать связь и с роботами, уже оснащёнными фотонной системой общения между собой. Небольшие блоки передатчиков, инкрустированные в поверхностный слой шлема, обеспечили бы качественную передачу сигналов. А для приёмника сигналов идеально подходила большая наружная поверхность комбинезона скафандра. Однако базовому варианту ткани требовалось переделка слоёв.

Преимущество наномашин в оперировании объектами в нанометровом диапазоне открывало возможности создавать почти любой физический объект с почти любыми свойствами в любом агрегатном состоянии, даже в газовом. Главное, чтобы физика обычного пространства позволяла. Поэтому создать материал слоя в несколько микрон, в котором концентрировалось большая функциональность, не являлось проблемой. Даже если физические законы взаимодействовали между собой в пограничных условиях.

Этим решил воспользоваться Стрекер. Он объединил свойства нескольких слоёв ткани и направил поисковый запрос в базу данных с целью найти готовый материал с нужными совмещёнными функциями. Сразу прозвучал высокочастотный сигнал и поиск остановился – сработала защита.

“Требуется подтверждение!”, – монотонный голос во внутреннем коммуникаторе технологического скафандра сообщил о преграде. Вслед за ним на связь вышел Торстон:

– Что вы творите?

– Мне нужен материал с определёнными свойствами, – ответил Стрекер.

– О-о-о… Если процессор вопит как хозяйка от выгоревшей индейки, то это к биоинженеру. Она решает…. Сильно требуется?

– У меня свободный опцион на посещение планеты.

– Не отключайся, друг. One moment, please3).

Послышался отрывок из “Симфонии №40” Моцарта, а затем раздражённая Сильвестери:

– Эндрю, болтовню разводишь? Ты думаешь мне делать нечего? Своих нанотварей накормил?

– Подруга, успокойся. Твари накормлены. Болтовня ни при чём. Не для себя стараюсь. А для нашего общего друга – Стрекера. Помощь ему нужна. И он на… связи!

Стрекеру показалось, что на последних словах в своей капсуле Торстон перевернулся и резко вытянул правую руку вверх. Нет, не показалось. Всё же он это сделал.

– Что у вас случилось? – тон биоинженера стал более дружелюбным.

– Друг, давай, расскажи!

Максимилиан ещё раз посмотрел на остановленный поиск его запроса и сообщил:

– Походный скафандр. Нужна ткань-приёмник фотонной связи, но без ухудшения защиты и без электромагнитного фона. Процессор оборвал мой запрос – что-то ему не нравится. Запрашивал только доступную базу. Требуется разрешение.

– Посмотрю, но у меня мало времени, – в коммуникаторе раздался вздох Сильвестери.

В эфире повисла тишина. Прошла минута, вторая, третья. Её прервал нетерпеливый нанотехнолог:

– Ну что, подруга?

– Подожди, ты. Сотня пьяных Ленгмюров такое не придумают, что тут требуется, – на этот раз уставшим голосом сказала биоинженер. – Я посмотрела ваш лог деятельности, Стрекер. Примерно понимаю, что вы задумали. Ищу в ручном. Требую время. Конец.

– Всё будет ок, – почти сразу продолжил Торстон вслед за отключившимся биоинженером. Но сейчас он адресовал свои слова Стрекеру. – Эллен это сделает. Не беспокойся. А я пока потанцую с моими красотулечками… Богами нам не стать, но подмастерьями – мы можем!

Стрекер наконец отчётливо увидел, как нанотехнолог ещё раз развернулся в жидкости капсулы и вскинул вверх руку, на этот раз левую. Торстон, по всей видимости, веселился. Понять его поведение можно было так: после долгого отсутствия общения наконец-то удалось поговорить со старой знакомой.

Пока Сильвестери работала над запросом, Максимилиан оглядел помещение. Он уже ранее посещал его - с первым аудитом. Центр управления занимал половину сферы пристыкованной к несущей конструкции нанофабрики. Как и при первом посещении, стояла чистота. Кристальная чистота. Ни соринки, ни пылинки, ни нанита. Всё в белом цвете. Простор в объёме 70000 кубических футов. В середине под высоким куполообразным потолком лишь капсула с нанотехнологом и два пульта управления у стены. Скрытая система безопасности, с лично подтверждённой аудитором работоспособностью. Придраться не к чему.

– SITREP4). Запрос обработан. Ищите материал номер 1728-альфа-2, – через десять минут вышла в эфир биоинженер. – Моя модификация. Доступ разрешён. Перед началом сбросьте поиск. Конец.

Стрекер вернулся к своему походному скафандру. Сильвестери предложила непросто новый слой, а переделала всю ткань. Суффикс “Альфа-2” в номере материала указывал, что за десять минут создавались как минимум две модификации, но стала доступной одна. Функциональность ткани соответствовала ожиданиям. В наружный слой интегрировались без видимого шва большие участки переменного свойства – они могли как принимать сигнал в оптическом диапазоне, так и обратно превращаться в защиту. Только теперь аудитор понял ошибку в своём нереализованном дизайне. Первоначально задумывалось, что вся ткань имела переменные свойства. Вместо этого биоинженер предложила изменения на отдельных участках, но со значительными площадями и тонкими границами между ними.

“Какого чёрта, она тут биоинженер. Её деятельность выходит за рамки этой должности,” – думал Стрекер, заканчивая конструкцию скафандра. – “Компетенции генного инженера, биофизика и материаловеда в одном коктейле. Как говорят, смешать, но не взбалтывать.”

В этот раз Торстон подвёл со временем. Ответ на заказ гласил: “Принято к исполнению. Отгрузка через 29 планетарных часов.” И далее шла приписка: “Извини, друг. Быстрее не получится. Сложность перенастройки.” Изготовление скафандра оказалось более требовательным.

В итоге времени на подготовку к спуску на планету ушло значительно больше, чем планировал Максимилиан. Ещё одна задержка возникла во время активации “свежеиспечённых” роботов. Оказалось, что оригиналы созданных специально для Геонезиса программ поведения стёрты, а бэкапы повреждены. С тех пор, когда они использовались в последний раз, прошло полгода и никто не заметил.

Ахмед Шериф, ответственный за программирование на станции, сорвался. В досье на него значились две характеристики: феноменальная память и стремление полного контроля над всем. Когда впервые за всё время присутствия у Геонезиса на подотчётном Шерифу участке станции произошло что-то вопиющее и неподконтрольное, то разразился непрекращающийся словесный поток брани. Программатору пришлось немедленно вводить нейрохимию и изолировать на пару часов.

Согласно логам, программы стёрлись автоматически из-за вовремя не отключённого алгоритма, а в местах сохранения возникали утечки тока, на которые никто опять же вовремя не обратил внимание – ни Иуда, ни один человек. Крайне странные случаи на станции, где системы мониторинга установлены повсюду. Новицкая истолковала произошедшее простыми словами: “Усталость людей и оборудования. Пора подавать на ротацию.”

Сквозь зубы проклиная зловредного шайтана и вспоминая про тупого осла не желавшего вовремя спуститься с горы и погибнувшего под камнепадом, программатор станции восстановил по памяти весь потерянный код. Кроме того, для стрекеровских роботов пришлось изменять программу позиционирования систем фотонной связи, адаптируя под расположения приёмных участков на поверхности вновь изготовленного скафандра. На всё это Шериф затратил два бессонных дня.

Следующая задержка возникла с предполётным медобследованием. Как правило, показаний с медицинских датчиков нательного комбинезона, в которых ходили все люди на станции, хватало для допуска к полёту. Но после произошедшего случая с Шерифом и слов Новицкой, станционный врач Александр Визич заставил и Стрекера, и членов экспедиции, кроме Торстона, лечь в медицинский сканер на глубокую проверку.

Визич работал в “Галактике” много лет. Ветеран корпорации: прошёл путь от простого лаборанта до лечащего многопрофильного врача. Несколько раз участвовал в дальних экспедициях и накопил достаточного опыта, чтобы понимать, что “дыма без огня не бывает”. Если происходит что-то необычное, то сразу по возможности нужно начинать проводить повторяющиеся медобследования и тщательный анализ. С большой доли вероятности в динамике всплывёт нечто подозрительное.

Стрекер оказался первым в очереди. Десять раз вращающееся кольцо сканера прошлось вдоль всего тела пациента, собирая детальную информацию. А потом примерно час медик без привлечения ИИ внимательно анализировал полученный массив данных. Отклонения, к счастью, не обнаружились. После стандартных стрессовых нагрузок на психику (Стрекер перенёс их хорошо) медицинское разрешение на полёт было получено. Но пришлось ждать ещё десять часов, пока остальные люди проходили те же обследования.

Изменения Визич выловил только у Ахмеда Шерифа и предписал ему отдых на двадцать часов с принудительным сном. В итоге по времени Максимилиан остался с одним днём из ранее объявленных двух недель.

Провожать инспектора пришла лишь Арни Новицкая. Она без длинных речей сухо рукопожала, приложила указательный палец левой руки к виску в импровизированном салюте и пожелала:

– Good luck. The doors open5).

Для спуска Стрекер запросил аэрокосмический флаер, а не полноценный шаттл. Выбранный летательный аппарат имел форму чечевицы, абсолютно чёрной, гладкой и бесшовной. Отлично подходил для перевозки двух-трёх человек с небольшим грузом в атмосферах с разной плотностью, обладал компактностью, малой шумностью и создавал вокруг себе малозаметный электромагнитный фон. Шаттл выигрывал большей комфортабельностью и грузоподъёмностью, но проигрывал в компактности и сильно "фонил".

Уже высадившись в заданной точке и следуя вдоль берега одного из островов, Максимилиан анализировал то, что произошло сразу после получения задания на аудит. Существовал очень важный вопрос: как добиться полноты доказательства наличия или отсутствия на планете разума?

Есть определённые процедуры. И в них чётко значилось: требуется веская причина. Необходима веская зацепка, а не простое совпадение аналитических сигнатур.

Разум, если он существует на планете, либо пока не интересуется контактом с людьми, либо ещё не знает о них, так как живёт на глубине или… где-то ещё. Если прину́дить “Галспен” искать следы разума и в результате ничего не обнаружить, то юристы корпорации потребуют компенсаций со Службы космических исследований как минимум за потраченное время. В результате проанализируют его, Стрекера, компетенции. А где компетенция там и репутация. Если не повезёт, то подмоченная репутация в дальнейшем усложнит жизнь в целом. Не говоря о том, что для Викрама Рагхвагна, шефа Службы, разбирательства с корпорацией превратится ещё в ту головную боль. Службе хронически не хватало своих ресурсов. Если ими придётся делиться по суду, то обращение к региональному правительству или Сол за компенсированием дыры в бюджете вызовет неприятный скандал в иерархических отношениях. Если же вообще ничего не делать и разум обнаружится, то всё равно удар по репутации, правда, меньший и с минимальными потерями для Службы. Как ни смотри, точно выверенные действия желательны. В идеале всё должно делаться за свой счёт. Но рамки энерголимита аудиторской проверки не позволяют реализацию чего-то серьёзного. Нужные ресурсы под боком имеются сейчас у корпорантов. Однако заставить их выйти за периметр плановых издержек без возможных негативных последствий на текущий момент невозможно.

“Что-то не так со мной, – вдруг понял Максимилиан. – Думаю о совершенно банальном. И со многими "если"... Где задор? Где стремление открыть что-то новое? С этим просыпался всего четырнадцать дней назад... Усталость? Всего за неполные две недели? Или потому, что даже за многие световые годы приходится думать об интересах нашей цивилизации, антропоцентричной и эгоистичной?”

… Идущего впереди арахнида что-то заинтересовало. Он мигнул сигнальным диодом и выстрелил тонким лучом фотонной связи в Стрекера. На внутреннем экране забрала шлема пошла видеотрансляция.

– Святые угодники, – выдохнул Максимилиан остановившись. Встали и искусственные арахниды. Авангардный робот нашёл маленький кусок своего собрата.

Двенадцать недель назад неподалёку проходило побоище – пишачи самоубийственно атаковали дронов. Ни тел самих животных, ни остатков роботов уже нельзя было обнаружить. Океан, по всей видимости, поглотил всё. Только небольшой искусственный осколок выбросило на берег.

– Техногенный мусор, – Стрекер сказал вслух, поморщившись внутри шлема. Вот и первый ранее не бросившийся в глаза нюанс, всплывший только при личном посещении поверхности. – Прибираться мы забываем. Чем дальше пойдём, тем глуше станет дорога6).

В шлеме раздался звуковой сигнал. Над участком планеты, где находились наземная экспедиция, наступал рассвет. Пройденное время и расстояние вписывались в расчётные значения. Всё шло пока точно по расписанию. Первая точка обследования достигнута.

Стрекер отдал голосовую команду сопровождению:

– Подготовка!

Арахниды очень быстро выстроились кольцом вокруг него с радиусом 20 футов. Пока они занимали позиции, их постояннодействующая фотонная связь то включалась, то выключалась. Робот нашедший осколок вновь дал лучевой импульс на определённый участок комбинезона скафандра и передал информацию. На этот раз ничего подозрительного. Никаких особых изменений.

Максимилиан поднял голову и попытался найти флаер в небе. В оптическом диапазоне при увеличении он выглядел как небольшое пятнышко на фоне ярких звёзд. Флаер, запущенный в качестве ретранслятора сигналов для лучшей работы узконаправленной связи, находился прямо над экспедицией на уровне трёх тысяч футов. Как показывали предыдущая разведка и орбитальные наблюдения этого участка планеты, на такой высоте не летала фауна и не ощущалось влияние окружающего остров аномального магнитного поля.

– SITREP. На входе в зону. Без происшествий. Конец, – вырвавшийся из шлема вертикально тонкий луч унёс голосовой отчёт вверх, на флаер, который, в свою очередь, переслал сигнал через свою верхнюю полусферу до ближайшего спутника. Непостоянная, а периодическая связь со станцией, когда задействовались повышенные мощности, снижала вероятность привлечь внимание со стороны местных существ.

– COPY4), – с задержкой в три секунды пришёл ответ от Иуды, следивший за ходом экспедиции с орбиты. ИИ тем и был хорош, что мог высвобождать время для людей, беря на себя однообразные работы по наблюдению.

Стрекер задумался. Подобрать мусор или оставить? Искусственные материалы долго разлагаются и, попадая в чей-то организм, застревают, вызывая смерть. Лучше взять с собой.

– Идём, – аудитор поднял руку и махнул в сторону куска дрона на песке. Оказавшись на месте, присел, взял в руку мусор, встал и рассмотрел. Однозначно это был композиционный материал размером чуть больше кисти руки.

Острые края и гладкая отражающая стеклянная поверхность говорили об искусственности. Анализатор образов, встроенный в шлем, подтвердил - треснувшая часть дрона. На первый взгляд, остаток робота даже не начал разлагаться. Обычно для снижения загрязнения планеты использовались материалы, разлагающиеся под местным биологическим воздействием. Только не в этот раз. Контракт с Сола позволял исполнителю самому принимать решения как добиться уменьшения нагрузки на экосистему. Текущий случай очень напоминал последствия экономии. А он, Стрекер, пропустил данный момент при контроле, положившись на ИИ и увлёкшись идеей найти разумную жизнь на планете. Непростительная профессиональная ошибка.

– Запись. Заметка. Уточнить объём использования биоразлагающихся материалов. Попытаться скорректировать в сторону увеличения, – записал голосовое сообщение инспектор. Затем ещё раз глянул на осколок и спрятал его в пустой подсумок на поясе. C трудом, но деталь влезла.

– Ребята, начинаем работать, – Стрекер оглядел своё сопровождение, – Четвёртый, в море.

Робот, стоявший у кромки, получив команду по фотонной связи и сделав шесть шагов в сторону, оказался в наплывающих волнах. Присел, погрузившись в воду, и приступил к анализу. Арахниды в защитном круге перераспредели места.

– Первый, наблюдение за лесом. Звук, видимый диапазон и магнитное поле, – отдал следующую команду человек.

Другой робот развернулся и отправился к джунглям, Оставшиеся арахниды выстроились в “коробочку”. Пройдя футов 40 разведчик остановился и начал трансляцию того, что воспринимал. На внутренней стороне забрала шлема у Стрекера открылись несколько виртуальных окон, где побежали данные с роботов. В морской воде оказалось много активных бактерий, однако не представлявшие большого интереса. Радиационный фон находился в пределах нормы. Магнитный фон оказался ожидаемо завышен, при этом не выходил за рамки ранее зафиксированной напряжённости. Со стороны джунглей тоже ничего особого, кроме разве усиливающихся криков и гула от просыпающихся животных.

– Первая точка готова… Первый и четвёртый прекращаем, – отозвал Максимилиан роботов, выполнивших свою работу на данном участке острова.

Стрекер придумал сам программу исследований для вылазки на поверхность планеты. Цель её заключалось в привлечении внимание к проблеме возможной разумной жизни в рамках доступного энерголимита. Пройтись вдоль берега острова, где ранее обнаруживались повышенной напряжённости электромагнитное поле и сигналы, и собрать первичные показания в нескольких точках. Как минимум гипотеза существования разумной жизни и попытка её подтвердить зафиксируется в официальных отчётах, от чего уже труднее будет отмахнуться корпорантам. Как максимум удастся отыскать ту самую зацепку для инициации официального расследования. В последнее верилось с трудом – дефицит времени и свободных ресурсов играл против идеи. Почти чистая авантюра.

Анализ второй точки, через 500 ярдов после первой, прошёл без странностей. Лучи местного солнца ярко освещали верхушки деревьев. День наступал стремительно. Остров уже проснулся. В лесу стоял гвалт. Периодически над головами пролетали твари. Интереса к человеческой экспедиции они не проявляли. Пишачи, как доказанный источник модулирующих сигналов, пока не обнаруживали себя, хотя на острове их должно было быть полным-полно. Ещё вчера отправленные Иудой по просьбе Стрекера на разведку несколько бионических дронов зафиксировали большие стаи вида 1991–1992, концентрированными пятнами сидевших на вершинах деревьев и что-то поглощавшие.

Страх смерти возник внезапно. После 120 ярдов от второй точки. Чувство, что вот-вот умрёшь, появилось из ниоткуда. Какая-то секунда и удар изнутри головы, а потом всё зашумело – подскочило кровяное давление. Стрекер осел на колени. Роботы следом рухнули на песок и задёргали ногами.

Снаружи тело покалывало, словно сотня мануальных терапевтов загоняли иголки под кожу. Внутри же ощущалась лёгкость, но при этом что-то тянуло снизу. Стало душно. Страшно захотелось снять шлем. Сознание едва удерживалось – оно пыталось ускользнуть.

Внутренние системы скафандра отреагировали практически мгновенно, стараясь стабилизировать ситуацию, обклеивая тело со всех сторон слоем, который при помощи микроскопических дозаторов впрыскивал под кожу препараты. На забральном экране заплясали, казалось, бесконечные красные строки медицинских данных.

И тут страх прошёл. Вот он был, а через мгновение исчез. Пропали и болевые ощущения, кроме покалывания и тяжести в голове. Максимилиан чуть покачал головой из стороны в сторону пытаясь прийти в себя. Во внутреннем коммуникаторе шлема прозвучал озабоченный голос Визича:

– Стрекер, как вы? Метрика показывает плохие показатели.

– Что это было? – прошептал аудитор. Внутрь мозгов как будто положили наковальню. Она мешала думать и воспринимать окружающее.

– Кратковременное повышение магнитного поля. 100 ампер пробежало. Это последние зарегистрированные данные. Пауков срезало. Вы пока ещё держитесь, – с задержкой в несколько секунд пришёл ответ от медика.

Стрекер медленно повернул голову направо, потом налево. В поле зрении лежала пара роботов на брюхе и не двигалась.

– FLASH. Максимилиан, немедленная эвакуация, – это уже был голос Новицкой. – Мне трупы не нужны.

– Я спускаю флаер, – вклинился Иуда.

Состояние улучшалось. Голова и покалывание проходили. Показания медицинских сенсоров выправлялись – голубых индикаторов на забральном дисплее становилось всё больше. Генетически модифицированный организм сравнительно быстро приходил в себя. Лет сто назад человек лежал бы в коллапсе, сейчас же даже не потерял сознание и за какие-то минуты пришёл в себя. Новые генетические изменения, направленные на повышение устойчивости организма в сложных условиях, показали свои возможности со всей мощью.

Максимилиан встал на ноги и осмотрелся. Он стоял в центре ромба обездвиженных роботов, не подающих ни одного сигнала. По лёгкому шуму сбоку, со стороны линии прибоя, стало понятно, что флаер уже опустился и ждёт. Но вместо того, чтобы отойти в безопасность, Стрекер подошёл к одному из лежавших роботов и легко пнул его. Тот никак не отреагировал. Конструкция арахнида обеспечивала работу в мощных электромагнитных полях с дельтой индуктивности до 20 Тесла. То, что искусственные создания лежали неподвижными, говорило о сильном электромагнитном ударе превысивший все допустимые пределы и сжёгшим чувствительные внутренности. Максимилиан думал, что произошедшее можно на все сто процентов считать электромагнитным ударом. Генетически модифицированный организм, прикрытый скафандром, выдержал влияние резкого изменения магнитного поля, а вот роботизированные системы без должной защиты нет.

“Интересно, а биосфера на острове как себя чувствует? – подумал аудитор. – Удар локальный по мне или по всей округе? Случайность или система?”. Он осмотрелся ещё раз и направил взгляд на джунгли. Видимых изменений не отмечалось, но гвалт, издаваемый фауной, исчез. Точный ответ мог храниться в “мозге” флаера. Тот находился на высоте и довольно близко во время инцидента. Наверняка смог сенсорами обозреть всю обстановку. Если, конечно, они не повреждены.

Стрекер развернулся к летательному аппарату. Тот низко висел с открытым приёмным отверстием в 20 ярдах от человека. Внешних повреждений не наблюдалось. В целом покидать место происшествия не хотелось. Находясь в эпицентре события, легче было снять самые первые “горячие” данные, а не ждать, когда к работе приступят дроны, упуская бесценные минуты. Возможностей комплекта сенсоров флаера на первое время вполне хватало. Существовала лишь необходимость проверить целостность набортного оборудования и записанных данных, чтобы сформировать решение: начинать официальное расследование или нет.

– Запись сообщения. IMMEDIATE. Официальное заявление. Начинаю предварительный осмотр и анализ места инцидента. Вся ответственность на мне. Я отвечаю за свои действия. Принудительно передаю медицинскую метрику. Конец.

Инспектор хотел отправить фотонный сигнал на летательный аппарат, но ничего не произошло. Фотонная связь похоже накрылась. Тогда как ловятся сигналы? Радиостанция не бралась с собой.

– Код 58-37. Статус связи.

На дисплее развернулся отчёт. И впервые с момента высадки у Стрекера от удивления полезли глаза. Участки комбинезона, адаптированные под фотонную связь, выполняли функцию приемопередающей радиостанции. Не задокументированная особенность. Фантастическая работа Сильвестери! Ткань выдержала электромагнитное воздействие и сохранила функциональность, включая и скрытую! Биоинженер показала свой высокий класс, как и Торстон собравший итоговый конструкт с помощью нанитов.

– Максимилиан, пожалуйста, возвращайтесь, – вновь раздался голос Новицкой в коммуникаторе.

– Арни, примите официальное сообщение. И, пожалуйста, перестройте трансляцию. Большие задержки. Свет должен быть светом, а не улиткой, ползущей на холм, – Стрекер чувствовал, что полностью восстановился и пора браться за расследование. Индикация медицинских датчиков полностью ушла в позитивную голубую сторону.

– Это ваш выбор, Стрекер, – вновь с задержкой пришёл ответ. – Перенастройка потребует время.

– Спасибо... И ещё. Передайте Сильвестери и Торстону: “Благодарю за скаф”.

Прошло около двух минут с момента прибытия флаера. Как можно быстрее аудитору хотелось снять информацию о моменте электромагнитного удара для принятия дальнейших решений. Флаер выдержал, стало быть, информация в памяти “мозга”, по всей вероятности, не повреждена. Ситуация не терпела ожидания.

Но Стрекер не успел ничего сделать. Раздался сигнал тревоги. Фиксировалось движение сзади. Максимилиан развернулся и увидел, как на него со стороны джунглей несутся две большие похожие друг на друга твари. Они бежали, широко раскрыв пасти показывая множество зубов с явно агрессивным намерением. В базе данных скафандра этот вид не значился, неизвестны были и их критические точки. Вес их предварительно оценивался примерно по половине метрической тонны на каждое существо. Они уже преодолели половину пути по пляжу и продолжали стремительно приближаться.

Пришлось из подсумка немедля вытаскивать небольшой лучевой резак. Стрекер быстро включил его, перевёл мощность в крайнее положение и провёл лучом поперёк надвигающихся тел, пытаясь рассечь их. Такой подаваемой мощности хватало разрезать на расстоянии до 100 футов любые биологические объекты, кроме тех, у кого имелась броня сходная по свойствам с композиционной. Но луч не смог ничего сделать. И проблема была не в броне. Концентрированную энергию просто полностью поглотило что-то окружающее существ. Остался лишь чёрный след на песке. Поглощающее поле?!

Сверху над головой Максимилиана пронеслась широкая струя плазмы. Датчики скафандра синхронно показали сильное инфракрасное излучение и мгновенное повышение температуры воздуха. Плазма била всего секунду, однако сожгла всё в зоне контакта, оставив вместо тварей и части погибших роботов большое вытянутое тёмное пятно с поднимающимся дымком. Это отработал резак летательного аппарата. “Мозг” флаера стремительно отреагировал на угрозу человеку и нанёс удар судя по окатившим скафандр температуре и излучению всей мощью похожей на небольшой кусочек коронального выброса звезды. Плазмомёт машины значительно превышал возможности ручного лазера по мощности. Высококонцентрированная энергия на такой ультракороткой дистанции испепеляла всё и перегружала щиты, как минимум невоенного назначения, непосильной нагрузкой.

Стрекер поднял голову. Флаер с полностью глухой поверхностью бесшумно парил прямо над инспектором, готовый прикрыть человека резаком и экранирующим полем. Но самым интересным было другое. Вниз головой, непонятно как уцепившись за внешний слой корпуса, висели два пишеча! Представители того самого вида 1991–1992. Они, сложив крылья, молчаливо смотрели на человека. И “мозг” аппарата никак на них не реагировал, хотя не заметить “пассажиров” напичканная сенсорами машина просто не могла! Если, конечно, на её не повлиял негативный эффект электромагнитного удара.

– Сюрреализм, – вырвалось из уст Максимилиана. Очень быстрое и абсолютно нелогичное изменение ситуации вызывало удивление. Не простое удивление, а приводящее к отторжению происходящего. Мозг инспектора в защитной реакции отторгал стремительно разворачивающую по закону хаоса ситуацию, требуя упорядоченности. Не могут животные иметь поглощающие поля! Не могут животные так просто взять и зацепиться за совершенно гладкую и бесшовную поверхность корпуса летающей машины! Неужели галлюцинации? Нервная система человека могла так вести себя после мощного магнитного воздействия.

Пишачи стали действовать внезапно. Распахнули крылья и устремились к человеку. В коронной самоубийственной атаке. Двойной удар неожиданно оказался сильным – кинетическая энергия разогнанных сотен фунтов вмиг превратилась в потенциальную. Ткань скафандра предательски затрещала. Стрекера отбросило. Всё окрасилось в красный цвет – кровяные круги в глазах и алые индикаторы на забрале. За доли секунды пробежала вся жизнь. Последнее, что прошептали губы: – Не рассчитал...

Свет исчез и всё рухнуло в пустоту. Мгновения падения и... наплывающая безмятежность. Бесконечная, невесомая и растворяющая. Но нечто не отпускало к ней. Часть сознания неожиданно сохранилась. В жёстко закреплённом состоянии. Ощущался мощный всесторонний захват, не позволяющий вырваться аморфному телу остатка сознания. Безмятежность медленно окружала и пыталась поглотить. Однако захват надёжно удерживал от слияния.

– Стоп! – кто-то или что-то (?) произнесло. Безмятежность разбежалась в стороны подобно волнам моря от Моисея из древней книги. Пришла уверенность, что ни один человек не мог сказать ТАКИМ голосом. Он проникал насквозь. Боги?!

Вновь тот же голос, четко выделяя отдельные слова, как говорят умалишённым, сообщил:

- Богов здесь нет. А вас, капитан Блю, заждались…

***

Свет ярко бил в глаза. Пришлось несколько раз открыть – закрыть их, прежде чем они привыкли. Первое, что отчётливо стало видно, это молодое лицо платиновой блондинки. Она смотрела сверху вниз и улыбалась.

– С возвращением, Макс, – сказала девушка.

Сноски

1) Наискось через левое плечо – фразеологизм в одном из регионов Земли означающий "всё на перекосяк".

2) Саккуляр – биологический термин, означающий "мешочек.

3) One moment, please – на английском "Один момент, пожалуйста".

4) Жаргон в радиопереговорах (широко распространен на кораблях и в англоязычных странах):

SITREP –Situation report – отчёт о ситуации;

COPY – вас понял;

FLASH – молния, важное внеочередное сообщение;

IMMEDIATE – срочное сообщение.

5) Good luck. The doors open - на английском "Удачи. Двери открыты".

6) Чем дальше пойдём, тем глуше станет дорога - фразеологизм в одном из регионов Земли означающий "чем дальше в лес, тем больше дров".

P.S.

Пролог писался на фоне музыки, которая позволяла автору более глубоко погрузиться, создавая в голове картинку из воображаемого фильма или визуальной новеллы. Читатели могут также попробовать разыскать музыку, включить и попробовать прочувствовать текст в полной мере как задумывал автор.

Использовался OST игры Aliens: Comic Book Adventure (Cryo, 1995 г.). Музыка написана музыкантом и программистом Nicolas Choukroun (Николя Чукрун).

Для нанофабрики использовался трек Zone 2. Для станции использовался трек Cockpit. Для всего остального использовались треки Zone 1 и Zone 3.