Изгой

«Над городом было алое небо, словно кровавое пятно, оно тяжёлым грузом давило, не предвещая ничего хорошего. Кругом разрушенные здания, от центра города остались одни руины. Ужас окутал меня в тот момент, я чувствовал, как сердце бешено стучало от страха, а внутри всё сжималось. Мой взгляд был устремлён на небо, непонимание ситуации, не понимание происходящего вокруг только вводило в ступор. Парк был окутан пламенем, черные обугленные силуэты деревьев вызывали ужас, который, словно холодной стрелой пробил моё сердце. Здание Адмиралтейства разрушено, словно по нему прошлись бомбардиром, шпиль лежал в десятках метрах от меня, обособленно от всего здания. При виде этой картины я ощущал безнадёгу, кровь стыла в жилах. Люди бегут прочь из центра, я не сразу понял от чего. Машины образовали затор, все резко тормозят и убегают с криками ужаса.

Пробираясь дальше, обходя обломки зданий и машины, я услышал истошное рыдание, голос был детский. Рядом с обвалившимся зданием, сидела девочка, жёлтое платьице было всё в пыли и грязи, а маленькими окровавленными ручками она вытирала непрерывно текущие слёзы. К себе она прижала плюшевого зайку, его потрёпанный вид напоминал саму девочку. Увидев эту картину у меня появилось жгучее желание бежать, бежать со всех ног прочь вместе со всеми. Как можно быстрее бежать из этого ада, но почему-то я этого не сделал, ноги сами пошли в её сторону. Когда она была уже примерно в метре от меня… Рука… Из-под обломков здания виднелась рука, на которой был плетёный браслет:

— Мама! Мамочка! Встань, пожалуйста!

Малышка плакала и звала свою маму, я сразу понял, что это она под обломками. Мне было жаль девочку и хотел помочь, но… Мне самому было страшно… Я…

— Девочка, пойдём со мной, твоя мама больше не встанет, она тебя не слышит. Мне жаль, очень жаль. — Что я мог сделать в этой ситуации? Я поднял девочку на руки и стал её утешать. Пытаясь побороть собственный страх, я бежал со всех сил с ней на руках, я оббегал все обломки, но небольшого осколка не заметил.

Споткнувшись я разбил колени, содрав ткань джинс, девочку я удержать не сумел, она упала и начала плакать. Из-за страха, я чувствовал, как тошнота подступает к языку, плач ребёнка меня начал раздражать, я сорвался.

— Заткнись! Прекрати плакать! — Я слышал, как дрожит мой голос, голова шла кругом, а мысли все путались. Взглянув на неё, я увидел, что она повредила руку, кровь всё текла и текла, она попросту не останавливалась. Я снял свою рубашку и оторвал от неё кусок ткани и перевязал её рану. Вновь поднял её на руки и побежал дальше. Тупик.

Как бы хорошо я не знал центр города, сейчас мне было трудно понять где я находился из-за всей этой разрухи, что дезориентировала.

— Чёрт! — Взгляд метался из стороны в сторону, я пытался понять, что где находилось, в итоге побежал туда, куда чувствовал. Я помнил, что рядом должно было быть метро, но даже намёка на него не нашёл. Девочка снова начала плакать, кровь всё не останавливалась, а ей было больно. Вокруг уже не было ни души, помощь искать неоткуда, а с ней далеко убежать я не мог. Появились мысли бросить дитя и спасаться самому.

Стараюсь спастись вместе с девочкой, но здание внезапно рушится, я успеваю отпрыгнуть. Меня оглушило, в ушах звенело, в глазах всё двоилась, я пытался пошевелить рукой, но не смог. Взглянув на руку, что в неестественном положении лежала на холодной дорожной плитке. Малышка лежала неподалёку, я аккуратно встал и подошёл к ней. Из её шеи текла кровь, кусок арматуры впился прямо ей в районе аорты. Она лежала неподвижно с открытыми глазами, прямо передо мной.

— Нет… Не… Что черт возьми тут происходит?! — Я чувствовал сильный страх, в тот момент я чувствовал, что ноги подкашивало, я не выдержал и грохнулся на дорогу. Закрыл глаза, в надежде, что, вновь, открыв их всё закончится.

От чего я хотел спастись? Бред. Что вообще происходит в этом месте. Собравшись с мыслями и со всеми силами, я пошёл дальше. Понимая, что это сон, но как бы я не старался, проснуться я не мог.

Пол часа я бродил по этим развалинам, но в поисках чего? Я понял лишь одно, попав в эту безвыходную ситуацию единственное, что я мог бежать – я трус.

Я не заметил, как забрёл на Дворцовую площадь, центр Санкт-Петербурга потерял своё былое величие. Разрушен… Весь Зимний дворец разрушен, вокруг лишь руины. Не было тех аниматоров, переодетых в Петра Великого или Екатерину, не было людей и шума. Очень странная гнетущая тишина. Мой взгляд не сразу зацепила колонна, Александровская колонна парила, оторвавшись от земли. Мне сложно было поверить, что семисот тонная глыба с лёгкостью взвыла в небо. Какого черта?! Ангел, что возвышался на верхушке колонны, на фоне алого, словно кровь, неба. Он был словно предвестник смерти, выносящий приговор всему городу.

Под самой колонной, в безудержном веселье, среди обломков кружился мальчик. В его руках был старый потрёпанный мишка. Мальчик начал смеяться, да так, что мурашки прошлись по всему телу. Никогда прежде не слышал столь безумного и жуткого детского смеха. Я не сразу понял, почему мои ноги неосознанно начали идти в его сторону. Когда я приблизился, то смог разглядеть этого парнишку лучше. Кудрявые, сальные волосы, на одной стороне лица ожог на весь глаз, на другой шрам в районе щеки. Гетерохромия, только придавала безумства, этому, на первый взгляд, невинному личику.

— А? А ты кто такой? Что здесь делаешь? — После этого вопроса он перевёл взгляд на игрушку. — Что? Почему ты думаешь, что он пустышка? Подожди, может он станет моим новым другом. — Он остановился и с язвительной улыбкой, покосив взгляд, посмотрел в мою сторону. Внезапно он снова начал смеяться, его звонкий смех раздался в моих ушах, да так, что он него становилось не по себе. А в сердце появился жуткий холод.

Он подбежал ко мне, посмотрел своими разноцветными глазами на меня снизу вверх, а после улыбнулся. Сейчас его улыбка была похожа на улыбку невинного ребёнка. Но шрамы на лице, якобы, говорили о том, сколько боли он натерпелся за свою коротенькую жизнь.

— А ты знаешь, почему небо красное? — Он наклонил голову в бок и с интересом посмотрел на меня, словно я знал ответ на любой его вопрос. Но откуда я мог знать это? Мне и самому было интересно понять, что здесь происходит.

— Я… Понятия не имею… — Я чувствовал смятение и страх, да и в этом ребёнке было нечто жуткое, из-за чего я непроизвольно начал отходить назад. Буквально недавно он кружился со своей мягкой игрушкой и звонко смеялся, на фоне разрухи, а сейчас. Словно ни в чём не бывало спрашивает почему небо такого цвета. Абсурдность ситуации зашкаливало.

— Хм. А ты и не можешь этого знать, — его взгляд был снова направлен на медведя, — только он и я знаем правду, верно? — Он словно дожидался, что тот ответит, через мгновение засмеялся и вновь посмотрел на меня. — А ты хочешь узнать, что произошло? Только некому, обещаешь? — Хотел ли я это узнать? Разумеется, но я боялся, что правда мне не понравится.»

Раздражающий звук будильника и, в тоже время, спасательный, вывел парня из этого жуткого и непонятного сна. Лёша открыл глаза и сразу прищурился, первый луч осеннего солнца, пробирался сквозь щель меж штор, и светил прямо в его лицо. Голова раскалывалась, вчера у него, как назло, поднялась температура. Вероятно, и сон был всего лишь последствием этого.

Он с усилием поднялся с кровати, взъерошил свои бронзового цвета волосы и пытался, хоть немного, прийти в себя. Резинкой для волос он собрал свои волосы в пучок. На часах было семь утра, не очень радостная новость, надо собираться в школу, а надо ли? Сейчас он думал больше о том, как бы отдохнуть хорошенько, после этого кошмара он не чувствовал себя бодрым.

Комната Лёши была в синих оттенках, потолок был не обычным, это была карта ночного неба. Вдоль стены стоял темный шкаф для книг, заполненный различной фантастической и научной литературой. На самой верхней полке стояла фигурка космонавта и сборные модели ракет.

Распахнув шторы, комнату заполнил золотистый свет солнца, за окном такого же цвета виднелась крона величественного клёна. Сквозь его листву, были серые, обшарпанные стены филиала одного из университетов.

— Одно и тоже… — Этот вид ворошил воспоминания, которые иногда хотелось забыть, они были и плохие, и хорошие. И те и те отдавались в сердце неприятным ощущением.

Постояв ещё пару секунд, он схватил свою футболку, надел её и протёр глаза. Перед тем как пойти в ванную он взглянул на фото рамку с семейной фотографией. Во взгляде, которым он смотрел на неё были нотки печали и скорби. Четыре человека, из которых трое выглядели счастливо и один черный силуэт. Когда-то из-за злости Алексей просто взял маркер и закрасил этого человека. Он не чувствовал угрызений совести за то, что испортил фотографию, наоборот, ему казалось, что так он сделал только лучше.

В ванной он быстро привёл себя в порядок и заменил пластырь на носу. Недавно он подрался рядом с железнодорожной линей, где были гаражи. Это вышло неудачно, помимо разбитого носа, получил пару синяков в районе рёбер. Хоть в драках он участвовал часто, но в основном это были договорённости между ребятами во дворе, но в этот раз он нарвался случайно и увы, никак не в свою пользу. Сейчас он понимал, что пару недель тот не сможет ходить на занятия боксом, дабы ненароком не выдать себя перед тренером и не получить выговор.

Он глубоко погрузился в свои мысли, размышляя о сне, что ему приснился этой ночью и что он мог вообще значить. Из потока его мыслей и размышлений его вывел кофе, который он благополучно вылил на стол, а не в кружку с Дарт Вейдером.

Разлитый по столу кофе поторопил его скорее собираться и идти на линейку. Как можно быстрее он сделал себе бутербродов с копчёной колбасой, запил всё это дело кофе и при этом чуть не подавился.

Из гостиной он услышал, как заиграла его любимая музыка, единственный, кто мог позвонить ему в такую рань был только его дядя, который, как обычно говорит одно, а делает абсолютно другое.

— Разве ты не говорил, что будешь только по вечерам пятниц звонить? Как дела в командировке? — Потерев двумя пальцами переносицу, парень перевёл взгляд на часы, время ещё есть.

— Эх, парень, даже не поздоровался. Вот так ты обращаешься с единственным любимым дядей? — Из трубки раздался огорчённый, но явно наигранный вздох.

— Ты ведь понимаешь, что это не так. По какому поводу ты позвонил в такую рань?

— Во-первых, поздравляю с переходом в одиннадцатый класс, во-вторых, звонил твой отец, он хочет встретиться. Ты…

— Многого хочет. Скажи ему, что я с ним не встречусь, даже под гнётом канонады! — Алексей ненавидел своего отца и на это было ряд причин. Нельзя было простить его измену своей жене, если бы этого не было она, как и его дочь всё ещё были живы, а не находились в сырой земле. Были живи и счастливы, были рядом. Он отталкивал все попытки сына встретиться с ним, когда тот был ему очень нужен. А сейчас внезапно желает наладить с Лёшей отношения и встретиться?

— Лёш, я понимаю, почему ты его ненавидишь. Я и сам его недолюбливаю, но поговори с ним, вдруг что-то изменится. Я не заставляю, просто подумай пока что. Я отвечу ему только после твоего решения. Не спеши с этим и всё обдумай. — На той стороне раздался тяжёлый вздох. — Кстати, передай привет от меня Диме и Саше. Пока.

— Пока. — После звонка повисла гробовая тишина, парень внимательно смотрел на часы, у него есть примерно тридцать минут, чтобы добраться до школы. Он быстро собрал всё нужное в рюкзак.

Он не особо чествовал классические костюмы, поэтому, вопреки школьному уставу, надел свою любимую синюю кофту с серым капюшоном. Взял ключи со стола и вышел из квартиры.

Грязно фисташковые стены, местами изрисованные, с помощью маркеров, надписями нецензурного характера. Поручни, покрашенные огромным слоем бардовой краски, имеющие подтёки, выглядели жутковато. Плитка на лестничной площадке не менялась, наверное, со времён Советского Союза. Да и зачем менять то, что, итак, всё ещё держится. Верно?

Когда тот вышел из парадной, глаза его ослепило от слишком яркого солнечного света. Он приложил руку ко лбу, чтобы скрыть глаза от солнца и посмотрел на клён, что рос прямо у парадной. Сам дом был из панелей, как и большая часть домов города. Лишь благодаря ремонту он не выглядел ужасно с наружи, но внутри казалось, что ещё немного и он разрушится от усталости, под гнётом времени.

Через пару минут, когда парень смог привыкнуть к свету, он аккуратно перешёл дорогу и пошёл вдоль детского сада. Детский сад уже более десяти лет не выглядит так как раньше. После того как заведующая сменилась деньги стали куда-то пропадать. Площадки со временем становились непригодными и их убирали. Всё что осталось на территории это пару горок и песочницы. Смотря на сад у Лёши возникало чувство горечи, если бы не то происшествие, то его сестра смогла бы выступить в костюме феи, которых она так любила, на выпускном и пойти в школу. Но этого не случилось.

— Лёха! — Крик был всё громче, на встречу бежал парень, его кудрявые волосы были сильно взъерошены, а рубашка была не до конца застёгнута. Дмитрий Панфилов широко улыбался, идя навстречу Трофимову. — Хей! Давно не виделись как дела?

— Давно? Мы же буквально неделю назад виделись и ходили пить кофе в новостройки. — Юноша осмотрел своего друга с ног до головы и озадачено посмотрел на него, понимая, что тот вновь решил сделать что-то необычное. — Ты машину остановил или машина остановила тебя и повалила на дорогу?

— В том-то и дело, что целая неделя! А потом ты не выходил на связь, опять в свои книжки уткнулся? — По сравнению С Лёшей, Дима выглядел чересчур энергичным, выспался ли он или снова выпил кучу энергетиков вопрос хороший. — И нет, машина меня не сбивала. Я хотел снять кошку с дерева, но как оказалось она этого не хотела и решила меня поцарапать. Я отшатнулся, запутался в ветвях и упал на землю в итоге. — Он почесал затылок и неловко засмеялся, отведя взгляд в сторону.

Он слишком был добросердечным и любил помогать, что часто приводило к неприятностям. Его мама была хирургом, отец работал в прокуратуре, а тётя была директором детского дома. Что и повлияло на него и внедрило ему желание помогать всем, кому только можно.

— Не думал, что лишь одна неделя покажется тебе такой большой разлукой. Ладно уж, надо бы идти, а то опоздаем. Хотя есть ли смысл вообще идти на эту линейку, ничего нового мы там не услышим. — Ребята шли вдоль пятиэтажных домов, обсуждая различные события, произошедшие этим летом. Хоть и разговор не длился слишком долго.

Чем ближе они подходили к школе, тем отчётливее слышали музыку, доносящуюся со стадиона, которую не меняли уже лет пять, наверное. Там было очень много людей, Лёше это не особо нравилось, слишком большое столпотворение.

Во всей этой толпе они начали искать своих одноклассников, но попытки найти хоть одно знакомое лицо не увенчались успехом. Знакомый голос послышался откуда-то из толпы. Парни повернули голову в сторону источника звука, но никого не увидели, только руку со знакомым браслетом, они сразу поняли кто это и пошли в ту сторону. Пробравшись через взрослых и других учеников школы, они увидели Сашу, их одноклассницу и подругу.

Как только он увидел Алекс, Алексей отвёл взгляд и прикрыл половину лица рукой. Небольшой румянец на щеках, а также покрасневшие уши, возможно выдавали его, девушка уже очень давно вызывала у него сложные чувства. Её каштановые волнистые волосы, янтарные глаза и нежная улыбка. Сейчас она была в черной блузе с рюшами, красном галстуке с золотой цепочкой, не изменяя своего стиля носила монокль. Ему было сложно признаться самому себе, что она ему нравилась.

Наблюдая за реакцией своего друга, Дима ненароком улыбнулся и еле сдерживал смех. Он сразу понял, что тут происходит. Он с усилием ударил друга по спине, тот почти что не упал прямо в сторону Авдеевой. Но парень подхватил его положив руку на плечо. Он сначала посмотрел на Лёшу, затем на девушку, а после улыбнулся так, будто готов был сделать что-то подлое и начал говорить с некоторой язвительностью.

— Привет, Саш. Рад тебя видеть, больше всего рад тебя видеть этот донжуан. — Трофимов посмотрел на своего друга со смущением и неприязнью, очень сильно ему в данный момент хотелось дать по затылку парню, что стоял рядом с ним.

Девушка наблюдала за этой сценой с улыбкой, также понимала, что происходит, но виду не подавала. Сейчас она больше была рада тому, что они наконец вновь собрались.

― Ты хоть знаешь значение этого слова? ― Парень отбросил руку своего друга, вздохнул чтобы успокоится. Его взгляд полностью был направлен на Александру. ― Не слушай этого придурка! Рад тебя видеть Алекс. Как прошло твоё ле… Не успел он договорить, как девушка притянула обоих к себе и обняла, а после, так же быстро отстранилась.

― Так, теперь вся команда в сборе. Предлагаю после школы сходить куда-нибудь. ― Она задумчиво посмотрела на своих друзей, можно сказать, анализировала их. Один выглядит так, словно его сбила машина, другой как будто неделю назад ввязался в драку за гаражами. ― Вы оба явно в каких-то приключениях успели побывать. ― Парни нервно посмеялись, зная свою подругу, объяснять, что произошло им не надо было.

Наконец музыка стихла, разговоры людей, окружавших их, стали намного отчётливее. Все взгляды были направлены в одну сторону, в сторону футбольных ворот, у которых была наспех сделана сцена и поставлены колонки и прочее оборудование. На центр сцены не спеша вышел пожилой мужчина, лет семидесяти, в кремовом костюме. На его макушке блестела лысина, а старческие пятна были видны на лице и руках. Вышел директор гимназии Пётр Владиславович, чтобы поприветствовать всех присутствующих.

Микрофон сначала плохо передавал его слова, слышались помехи, но через какое-то время эту неисправность смогли устранить.

„Приветствую всех! В этот замечательный осенний день мы прощаемся с теми, кто закончил обучение и приветствуем новых учеников.”

Ещё очень долго он рассказывал то, что говорит каждый год. Как появилась эта гимназия, историю её создания. Рассказывал про бывших выпускников и тех, кто внёс большой вклад в развитие. Но он никогда не упоминал, что школа получила свой статус относительно недавно, что по сути кроме приписки «гимназия» она больше ничем не отличалась от обычной государственной школы, коих в районе было много.

Дима от скуки даже начал зевать, а после покинул класс и встал у забора и наблюдал за небом. А Лёша с Алекс, постояв ещё немного со всеми, после, точно также пошли в сторону забора. Смотреть на последующую часть церемонии было бессмысленно. Всё что она из себя представляла это выступление аниматоров, рассказы стихов детей из пятых и четвёртых классов, выступления с танцами и песнями. Всё это уже было уже просмотрено не первый раз.

Как только они поняли, что скоро всё закончится они решили направиться к классу и ждать всех уже там. Ну и прогуляться по пустой школе тоже было бы неплохо. Это было здание н-образной формы в три этажа. Кабинет располагался на третьем этаже, логично что он был всё ещё закрыт и там никого не было.

— Итак, мы первые. — Девушка посмотрела на дверь с небольшой грустью, а через минуту раздумий вспомнила, что хотела сказать. — Кстати, я тут случайно узнала. Что у нас в классе будет новенький парень, увы имени я не помню. Так-то ещё, похоже, у нас сменилась классная руководительница.

― А что с Маргаритой Ивановной? ― С беспокойством поинтересовался Дима. ― И кто теперь вместо неё?

— Молись на то, чтобы новой классной руководительницей не сделали географичку. — Трофимов, продолжал смотреть в сторону лестницы, в ожидании, когда появится остальная часть класса. Но кроме других учеников, расходившихся по своим кабинетам, никого не было из знакомых лиц.

— Нет-нет-нет! Лёш, ты так не шути, пожалуйста, это же будет адом на земле. Ты представь, видеть эту мегеру каждый божий день… — По спине Димы прошёлся холод, единственная учительница, которую недолюбливала вся школа.

— Если это окажется правдой, ты пойдёшь на «Битву экстрасенсов»? — Немного подколола Саша. — Если я правильно помню, то она единственная не имеет своего класса, поэтому около семидесяти процентов будет именно она.

Этого было достаточно, чтобы Панфилов чувствовал себя довольно подавлено.

— Она же, став нашей классной, вздохнуть нам свободно не даст. Эта ведьма будет знать о всех наших действиях, ещё и других учителей достанет, спрашивая о нас. — В голосе Димы слышались нотки безысходности, было ощущение, что ещё немного и он заплачет.

— Смирись, кудряш. Кстати, а вон наши похоже идут. — В их сторону приближалось человек пятнадцать. Эту толпу возглавляла женщина лет пятидесяти. Она была в строгой юбке-карандаш, приталенном пиджаке, под которым виднелась белая блуза с рюшами. На лице были угловатые очки на верёвке, а волосы выглядели так, словно на них вылили тонну лака. Ни единая волосинка на её голове ни торчала.

В их глазах она не была человеком. Иногда казалось, словно она посланник адского дисциплинарного комитета. Женщина оглядела троицу так, как будто собиралась испепелить их своим взглядом. Моментально Лёша, Алекс и Дима отошли от двери и встали к остальным ребятам.

Все зашли в класс, за лето он почти не изменился. Старые обшарпанные стены, сломанные парты. Старая советская доска, с небольшой дырой у края. В прошлом году один умник решил, что кинуть в неё со всей силой болт от стула хорошая идея. Шторы на окнах выбивались из общей картины.

Все разбрелись по классу и заняли свои места. Самым последним в класс зашёл новенький, на первый взгляд он выглядел обычно. Серый жилет, черные брюки, белая рубашка и галстук. Прямые блондинистые волосы, чуть ниже ушей. Нелепые очки, которые чуть искажали цвет глаз, как и сам его внешний вид. Но они не были похожи на настоящие, будто бы обычные декоративные стекляшки в оправе. Парень встал у доски примерно по центру.

Учительница внимательно осмотрела всех присутствующих, словно оценивала фронт работы, который предстояло сделать. Навести порядок и дисциплину, показать детишкам, где их место.

— Дети, хочу вам представить вашего нового одноклассника Виктора Лебедева. Так как он перевёлся не в самый лучший момент, то надеюсь вы сможете рассказать ему что к чему. — Анастасия Максимова поправила свои очки и достала из сумки толстую потрёпанную записную книжку. — Все вы сейчас в выпускном классе, поэтому должны ответственно подготовится к предстоящим экзаменам. Это касается всех, и тебя Витя в особенности, — она посмотрела пристально на Сашу и Лёшу. — Если вы двое слетите с красного аттестата, потому что решили расслабиться, а после этого испортите статистику школы, последствия будут серьёзными. — Некомфортный и суровый взгляд учительницы географии, заставил Лёшу почувствовать холод, он резко обернулся в сторону окна.

Напротив школы находилось жилое здание, первые три этажа которого занимала библиотека. Трофимов часто туда ходил, чтобы делать школьные проекты. Пару изношенных временем детских площадок были также неподалёку. В такую рань они были пустыми, хотя и в другое время тоже, детей уже не особо привлекали горки и качели.

— Витя, присаживайся на любое свободное место. Только тихо. — Учительница отвернулась от всех, взяла кусок мела и медленно, с противным скрежетом, от которого появлялись мурашки по всему телу, написала на доске: Классное собрание. — Итак, обсудим планы на этот учебный год. Начнём с… — Анастасия Максимова не успела договорить. Саша подняла руку и не получив дозволения отвечать сразу задала вопрос.

— Что с Маргаритой Ивановной? Почему на последнем году обучения, нам вдруг решили поменять классного руководителя? — Вид пожилой женщины со спины стал мрачным, казалось словно её, окутало темной аурой. Мел, что она держала в руке раскололся на две части. Для неё такое поведение было вверх хамства.

— Вам этого знать не обязательно. — Этот ответ никого не удовлетворил. Что же такого произошло, что даже хоть небольшую информацию не дозволено было знать. Алексею это не понравилось. Ему, как и всем остальным, она была очень важна. Она их прикрывала, если те что-то натворили. Она была им словно бабушка. И сказать всем, что им ничего знать о ней не надо, было странным. Что произошло?

Пока все молчали, Витя наконец выбрал место и сел за пару. Сел он рядом с Лёшей, что очень не понравилось ему. Из всех свободных мест в классе он сел именно за эту парту. Парень осмотрел новенького с ног до головы и что-то в нём казалось странным. Очень настораживающем. Словно где-то он его уже видел. Небольшое чувство тревоги возникло, когда парень вновь вспомнил про сегодняшний сон. Что-то в поведении Вити казалось ему странным, словно тот пытался казаться тем, кем он и не был вовсе. А может это просто разыгравшееся воображение, особенно после того, что ему приснилось.

Выслушав все планы на текущей год, все начали расходиться по домам, сегодня решили уроки не проводить. Географичка подозвала к себе Лебедева на какой-то разговор. Она ждала, когда все покинут кабинет. Трофимова всё ещё не покидало странное чувство, поэтому он осторожно встал за дверью, чтобы подслушать разговор. При этом предупредив Алекс и Диму, что он скоро их догонит.

— Все ушли, о чём вы хотите поговорить со мной? — Виктор взял свой рюкзак и закинул его на плечи. Он уже догадывался о чём пойдёт этот разговор.

— В твоём личном деле написано, что отца у тебя нет, а мама прикована к инвалидному креслу. Твоя тётя сейчас помогает твоей семье, так как твоя мама не сможет со мной встретиться, то я хочу поговорить с твоей тётей. — Она посмотрела в свою потрёпанную записную книжку, чтобы свериться с тем, что она говорила и выписала. — Так же ты работаешь. Ты ведь понимаешь, что всё успеть ты не сможешь? У тебя средняя успеваемость и она может стать только хуже, если ты будешь тратить время на работу. Как ты будешь готовиться к экзамену? — Виктор ощущал, что от всех этих вопросов ему становится не по себе. Ему так сильно хотелось послать эту женщину так далеко, насколько это возможно.

― Это, ― парень вздохнул, ― всё о чём вы хотели поговорить? — Женщина сурово посмотрела на него.

— Я не одобряю, когда дети тратят своё свободное время не на учёбу. Сейчас нельзя ей пренебрегать, особенно если это касается моего класса. Послушай, внимательно, ты должен выбрать что-то одно: учёба или работа. — Учитель захлопнула свой блокнот. — Учти, сейчас учёба должна быть на первом месте.

― Я вас понял. ― Как можно быстрее Лёша спрятался в туалете, чтобы его никто не заметил. Вроде ничего необычного, но все ещё казалось, что с ним что-то не так.

Уже после того, как он вышел из школы, вместе со своими друзьями он сходил в магазин, а после вернулся домой. Он снова погрузился в одиночество, которое было неотъемлемой частью этой квартиры.