Изменивший империю. Последний рубеж. Том 4

Столица Империи встречала гостей не свинцовым небом и запахом гари, как «Белая Скала», а слепящим блеском. Здесь, в центре цивилизации, война казалась чем-то далёким, ненастоящим, картинкой из новостных лент, которую можно смахнуть пальцем по экрану планшета.

Наш транспортник заходил на посадку в правительственном секторе. Внизу расстилался город из стекла и бетона, пронизанный артериями магнитных магистралей. Шпили небоскрёбов царапали облака, а дворцовый комплекс Императора сиял золотом так ярко, что хотелось прищуриться.

Я сидел в десантном отсеке, пристёгнутый ремнями, и смотрел в иллюминатор. Мой костюм всё ещё хранил следы копоти и чужой крови, мы даже не успели переодеться. Рядом дремал Сергей, положив голову на плечо Линды. Егор чистил свой протез салфеткой, методично стирая несуществующую пыль.

— Красиво, — заметил он, кивнув на город. — И богато.

— Это декорации, —ответил я, не отрывая взгляда от золотых куполов. — За этим блеском грязи больше, чем в канализации Змееграда. Просто здесь она пахнет дорогим парфюмом.

Транспортник мягко коснулся посадочной площадки. Гул двигателей стих. Аппарель с шипением опустилась, впуская внутрь тёплый воздух столицы.

Савельева поднялась первой. Она успела привести себя в порядок ещё на борту: мундир вычищен, волосы уложены, на лице маска железной леди.

— Запомни, Илья, — она обернулась ко мне, понизив голос. — Там, внизу, опаснее, чем на фронте. Жнецы Пустоты пытались убить тебя быстро. Эти будут убивать медленно. Улыбками, рукопожатиями и законами.

— Я готов, госпожа Савельева, — я встал, разминая затёкшие плечи. — У меня аллергия на лицемерие, но я выпил антигистаминное.

Мы вышли на трап. И тут нас накрыла волна звука.

Я ожидал официальной делегации, протокольных лиц и вежливых хлопков. Но я не ожидал этого.

За ограждением, сдерживаемым кордоном гвардии, колыхалось море людей. Сотни. Они заполнили всю площадь перед аэропортом. Плакаты, флаги Империи и… мои портреты. Те самые, сделанные дронами во время битвы на стене: чёрный силуэт с крыльями из нанитов, горящие изумрудом глаза.

— Фи-ла-тов!

Рёв толпы ударил по ушам, заглушая даже шум ветра. Я замер на верхней ступеньке. Вспышки камер слепили глаза. Дроны новостных агентств витали в воздухе, как назойливые мухи.

— Улыбайся, — шепнула Савельева, сохраняя каменное лицо. — Ты их герой. И ты — кошмар для тех, кто сейчас смотрит на это из окон дворца.

Внизу, у самого трапа, стояла небольшая группа встречающих. Аристократы и чиновники в строгих костюмах. Они выглядели растерянными, словно случайно попали на рок-концерт.

Но я смотрел не на них.

Из группы вырвалась девичья фигурка. Рыжие волосы, голубое платье, совершенно неуместное среди военных мундиров.

Люда.

Она нарушила всё. Этикет, протокол, правила безопасности. Гвардейцы дёрнулись, чтобы перехватить её, но, узнав дочь боярина Смирнова и невесту героя, замерли.

Она взлетела по трапу, не обращая внимания на камеры.

— Илья!

Я едва успел подхватить её. Она врезалась в меня, обхватив руками шею, и уткнулась лицом в мою грязную одежду. Её плечи дрожали.

— Живой… — шептала она, и её голос срывался. — Я видела трансляцию… Я думала, ты там и останешься. Дурак. Какой же ты дурак, Филатов!

Я прижал её к себе, вдыхая запах её волос — ваниль и весенние цветы. Этот запах вытеснил вонь войны, заземлил меня, вернул в реальность, где есть что-то кроме смерти.

—Я же обещал вернуться, — тихо сказал я ей на ухо. — А я держу слово. Даже если для этого приходится пройти сквозь ад.

Вспышки камер стали яростнее. Заголовки завтрашних газет уже писались сами собой: «Герой войны и его возлюбленная», «Любовь на руинах АДР». Это было пошло, но это работало. Народ любит красивые сказки.

Снизу на нас смотрел Смирнов. Он хмурился, явно недовольный публичным проявлением чувств дочери, но в его глазах я читал расчёт. Он понимал: этот кадр стоит дороже любой рекламной кампании его предприятий.

Рядом с ним, в дерзком платье и с осанкой королевы, стояла боярыня Морозова. Она кивнула мне. Едва заметно.

— Пойдём, — я мягко отстранил Люду, но не отпустил её руку. — Нас ждут великие дела. И, к сожалению, скучные разговоры.

***

Нас разместили в западном крыле Императорского дворца. Покои, выделенные героям войны, поражали роскошью. Бархат, позолота, антикварная мебель. Всё это выглядел как золотая клетка для опасного зверя.

Я сбросил грязную куртку прямо на ковёр. Сергей и остальные разошлись по своим комнатам отмываться и спать. Я же остался в гостиной. Военный совет в пижамах отменялся. Предстоял политический брифинг.

В комнате были только свои: я, Люда, Савельева, Смирнов и Морозова.

Семён Остапович нервно расхаживал по комнате, теребя пуговицу на жилете.

— Они не сдаются, Илья, — начал он без предисловий. — Гордеев арестован, да. Сидит в «Крестах» под подавителями магии. Но его адвокаты… это акулы. Лучшие юристы Империи.

— И что они говорят? — я налил себе воды из графина. Руки всё ещё слегка дрожали, откат Истока давал о себе знать.

— Они строят защиту на двух пунктах, — вступила в разговор Морозова. Её голос был холодным и текучим. — Первый: приказ об отступлении был сфабрикован врагами короны, а запись — подделка нейросетей. Второй, и самый опасный: ты, Илья Филатов, — незарегистрированный тёмный маг пятой ступени, узурпатор и угроза национальной безопасности.

Я усмехнулся.

— Ну, со вторым пунктом они даже не соврали.

— Это не смешно! — возмутился Смирнов. — Они давят на страх. Аристократия в панике. То, что ты показал на стене… Люди видели, как элита АДР превращается в пыль. Они боятся, что завтра ты сделаешь то же самое с ними, если они не дадут тебе скидку на поставку зерна.

— Гордеев давит на эмоции, — пояснила Савельева, сидя в кресле. — Он пытается сместить фокус со своего предательства на твою опасность. «Да, я, возможно, ошибся в стратегии, но посмотрите на этого монстра! Он же демон во плоти! Если мы не остановим его сейчас, он сядет на трон!» — вот его риторика.

Люда сжала мою руку. Её ладонь была горячей.

— Они хотят объявить тебя вне закона? — спросила она.

— Хуже, — ответила Морозова. — Они хотят, чтобы Совет потребовал твоего устранения или изоляции. И Император, при всей его силе, не сможет игнорировать мнение большинства высшей знати, если не хочет гражданской войны.

В комнате повисла тишина. Часы на камине громко тикали, отсчитывая секунды до начала новой битвы.

Я подошёл к окну. За бронированным стеклом сияла огнями столица. Город, который я спас, и который теперь готовился меня сожрать.

— Значит, они хотят сыграть в «охоту на ведьм», — задумчиво произнёс я. — Перевести всё в плоскость магии и этики. «Тьма — это плохо, Свет — это хорошо».

Я резко развернулся к собравшимся.

— Мы не будем оправдываться.

— Илья, — вздохнул Смирнов. — Ты не понимаешь. Ты должен выступить, сказать, что контролируешь силу, что ты лоялен…

— Нет, господин Смирнов, это вы не понимаете, — перебил я. — Если я начну оправдываться, я уже проиграл. Если я начну доказывать, что я «хороший тёмный маг», они найдут сотню экспертов, которые докажут обратное.

Я подошёл к столу и ударил ладонью по полированной столешнице.

— Мы будем бить не магией. Мы будем бить фактами. Цифрами и деньгами.

— О чём ты? — нахмурилась Савельева.

— Гордеев украл десять миллионов за предательство, — я начал загибать пальцы. — Но это лишь вершина айсберга. Пока он командовал тылом, он пилил бюджеты на оборону. Он продавал патенты АДР. Он обложил данью половину родов, обещая «крышу».

Я посмотрел в глаза Смирнову.

— Аристократы могут простить некромантию. Они могут простить жестокость. В конце концов, у каждого из них есть скелет в шкафу. Но они никогда не простят того, кто ворует из их собственного кармана.

Смирнов медленно кивнул. В его глазах загорелся огонёк понимания. Он был дельцом до мозга костей, и этот язык был ему понятен.

— Ты хочешь превратить суд над предателем в аудиторскую проверку? — спросил он.

— Именно. Мы не будем говорить о тьме и демонах. Мы будем говорить о том, сколько денег потерял каждый род из-за схем Гордеева. Мы покажем им, что он не «защитник традиций», а обычная крыса, которая жрала их зерно. Жадность победит страх. Она всегда побеждает.

— Это…цинично, — заметила Савельева, но уголки её губ дрогнули в полуулыбке. — И гениально.

— Саша и Алексей уже копают, — продолжил я. — Они вскроют все его оффшоры. К утру у нас будет досье, от которого у половины Совета случится инфаркт. Мы Гордеева и сделаем его нищим. И тогда от него отвернутся даже те, кто сейчас кричит о его невиновности.

Морозова вдруг рассмеялась. Тихим, переливчатым смехом, в котором слышался звон стали.

— Ты страшный человек, Илья Филатов. Ты собираешься убить Верховного князя не магией, а бухгалтерским отчётом.

— Война меняется, госпожа Морозова, — пожал плечами я. — Адаптируйся или умри.

Она встала и подошла ко мне ближе. Её лицо стало серьёзным.

— Кстати, об адаптации. У меня есть для тебя новость. Мои люди видели Тарникова.

Я напрягся. Имя моего заклятого врага, убийцы моих родителей, всегда вызывало во мне вспышку ярости.

— Он здесь? В столице?

— Да. И он напуган, Илья. Смертельно напуган.

Морозова понизила голос.

— Падение Гордеева выбило у него почву из-под ног. Он был правой рукой князя в теневых делах. Теперь, когда «крыша» рухнула, Тарников понимает: он следующий. Он мечется. Пытается найти новые союзы, вывести активы. Он похож на загнанную крысу.

— Загнанная крыса кусается больнее всего, — заметил Смирнов.

— Или ищет, кому продать свои секреты в обмен на жизнь, — возразил я.

В моей голове начал складываться новый пазл. Тарников был силён. Он был опасен. Но страх делает людей глупыми.

— Он видел, что я сделал со Жнецами, — медленно проговорил я.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном окне. Уставшее лицо, тени под глазами. Но в глубине зрачков всё ещё тлел тот самый зелёный огонь.

— Спасибо за информацию, госпожа Морозова. Мы используем его страх. Пусть он бегает, пусть совершает ошибки и думает, что я дышу ему в затылок.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Завтра начнётся настоящий бал. Змеиный бал. Мы наденем маски, будем улыбаться и танцевать. Но под нашими плащами будут кинжалы. Гордеев думает, что это его поле боя? Что ж, придётся его расстроить.

Я взял бокал с водой и поднял его, как тост.

— За аудит, дамы и господа. И за справедливость. Какой бы грязной она ни была.

Смирнов хмыкнул, но поднял невидимый бокал в ответ. Люда смотрела на меня с восхищением и тревогой. Савельева одобрительно кивнула.

Игра перешла на новый уровень. И ставки здесь были выше, чем жизнь одного гарнизона. На кону стояла сама Империя.

***

Зал Высокого Суда Империи напоминал операционную, отделанную золотом и мрамором. Абсолютная чистота, холодный свет магических сфер под потолком и ощущение, что сейчас кого-то будут вскрывать без наркоза.

Я сидел на скамье подсудимых, формально мы с Ромадановским проходили как свидетели, но Гордеев и его свора адвокатов сделали всё, чтобы мы чувствовали себя обвиняемыми. Рядом со мной генерал хрустел костяшками пальцев, готовый в любой момент сорваться и задушить кого-нибудь голыми руками.

Напротив, на возвышении, сидел сам Император. Он был неподвижен, как статуя. Его лицо не выражало ничего. Он был не братом подсудимого и не моим покровителем. Сегодня он был Законом.

А вот Гордеев выглядел так, словно уже выиграл этот процесс.

Верховный князь сидел в ложе защиты, вальяжно закинув ногу на ногу. Никаких кандалов, их сняли «из уважения к статусу». Его мундир был безупречен, а улыбка снисходительной. Вокруг него суетились адвокаты — лучшие акулы юриспруденции, чьи услуги стоили так дорого, что даже я боялся спрашивать о сумме.

— Ваше Величество, высокие судьи, — начал главный защитник Гордеева, господин Плевак. Это был скользкий тип с напомаженными волосами и голосом, от которого хотелось принять душ. — Обвинение против моего клиента строится на чудовищном недопонимании.

Он сделал театральную паузу, обводя зал взглядом. А зал был полон. Вся высшая аристократия, главы родов, министры… «цвет нации» собрался посмотреть на падение титана. Или на его триумф.

— Генерал Ромадановский утверждает, что приказ об отводе войск был предательством, — продолжил Плевак, повышая голос. — Но мы докажем, что это был гениальный стратегический манёвр! «Ложное отступление»! Гамбит, который позволил заманить врага в ловушку и уничтожить его!

По залу пробежал шёпот. Аристократы кивали. Им нравилась эта версия. Она была красивой, героической и, главное, безопасной для их хрупкого мировоззрения.

— Но кто на самом деле нарушил закон? — адвокат резко развернулся и указал пальцем на меня. — Вот он! Илья Филатов! Человек без рода и племени, называющий себя «Мором»!

Я даже не моргнул. Я смотрел на Гордеева. Тот подмигнул мне.

Что ж… теперь секрет моего альтер-эго полетел ко всем чертям официально. Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Мы располагаем показаниями экспертов! — гремел адвокат. — Филатов использовал на стене крепости запрещённую магию! Тьму! Некромантию! Он уничтожил элитные части АДР не доблестью, а чудовищным ритуалом, выпивающим души! Разве мы можем верить показаниям тёмного мага, который сам является угрозой для Империи?!

Зал загудел громче. Слово «Тьма» пугало их до икоты. Они боялись того, чего не могли купить или контролировать.

— Он узурпатор! — выкрикнул кто-то из ложи Морозовых (не Марии, а её дальних родственников, почуявших возможность выслужиться). —Чудовище!

Ромадановский дёрнулся, собираясь вскочить, но я положил руку ему на плечо, удерживая на месте.

— Спокойно, генерал, — шепнул я. — Пусть выговорятся.

— Они делают из нас преступников, Илья! — прорычал генерал. — А этот ублюдок сидит и лыбится!

Гордеев действительно сиял. Его план работал. Перевести стрелки. Напугать стадо волком, чтобы они прижались к пастуху, даже если пастух продаёт их на мясо.

— У защиты всё, Ваше Величество, — поклонился Плевак. — Мы требуем снять все обвинения с Верховного князя и немедленно арестовать Илью Филатова за использование запрещённых искусств.

Император медленно повернул голову.

— Слово предоставляется обвинению.

Я встал, и зал затих. Они ждали, что я начну оправдываться. Что буду кричать о своей лояльности, показывать медали или, может быть, пущу в ход магию, подтверждая их страхи.

Но я просто сел обратно.

Вместо меня поднялась княгиня Савельева.

Она была в строгом сером костюме, без орденов и украшений. Только папка с документами в руках. Подошла к трибуне не как военный, а как школьная учительница, которая сейчас будет отчитывать нашкодившего хулигана.

— Ваше Величество, — её голос был спокойным. — Защита очень красочно описала магические аспекты битвы. Тьма, Свет, запрещённые искусства… Это очень увлекательно. Для бульварных романов.

Она положила папку на кафедру и открыла её.

— Но я здесь не для того, чтобы обсуждать магию. Магия — материя эфемерная. Сегодня она есть, завтра её нет. А вот золото… — она подняла глаза на Гордеева. — Золото — вещь вполне материальная.

Улыбка Верховного князя дрогнула. Едва заметно, но я это увидел.

— О чём вы говорите, княгиня? — нахмурился адвокат Плевак. — Это не относится к делу!

— Относится, — отрезала Савельева. — Напрямую. Вы утверждаете, что отвод войск был стратегией. Что князь Гордеев заботился об обороне.

Она достала первый лист.

— Это аудит счетов тылового обеспечения крепости «Белая Скала». Подписан независимыми экспертами банка «Империал». Согласно документам, полгода назад Верховный князь выделил десять миллионов на закупку новейших систем ПВО и укрепление стен.

Зал замер. Деньги. Это слово аристократы понимали лучше любого заклинания.

— Однако, — продолжила Савельева, доставая второй лист, — проверка показала, что на эти деньги не было закуплено ни одного болта. Системы ПВО существовали только на бумаге. Стены латали старым бетоном.

— Это клевета! — вскочил Гордеев. Его лицо пошло красными пятнами. — Военная тайна! Вы не имеете права оглашать такие данные!

— Имею, — Савельева даже не посмотрела на него. Она смотрела на судей и аристократов. — Потому что эти деньги были выделены не из казны Императора. Они были собраны как «добровольные пожертвования» с присутствующих здесь родов.

Она обвела рукой зал.

— Боярин Шуйский, вы внесли полмиллиона, не так ли? Князь Оболенский триста тысяч. Вы думали, что покупаете безопасность своих границ. А на самом деле вы оплачивали оффшорные счета Георгия Викторовича.

Шум в зале нарастал. Теперь это был не страх перед Тьмой. Это был гнев. Гнев людей, которых кинули на деньги.

— Вот транзакции, — Савельева подняла пачку распечаток. — Десять миллионов ушли на подставные фирмы-однодневки за два дня до начала вторжения АДР.

— Вы лжёте! — заорал Гордеев, забыв о своей вальяжности. — Это подделка! Я спасал страну!

— Вы не стратег, Георгий, — Савельева захлопнула папку. — Вы — казнокрад. И предатель. Мало того, что вы обокрали знатные рода, так ещё получали деньги от наших прямых врагов. Об этом, кстати, — княгиня постучала ноготком по папке, — здесь тоже говорится. Так что зря вы решили, что сможете вот так просто выйти сухим из воды. Война оказалась слишком тяжёлым бременем для столь «щепетильной» натуры. Вы отвели войска не для манёвра. Вы открыли ворота, потому что знали: если АДР захватит крепость, никто не станет проверять, куда делись деньги на её оборону. Война спишет всё. Так вы думали?

Удар был нанесён идеально. Она не стала спорить о магии. Она ударила туда, где у этих людей была душа — в кошелёк.

Аристократы начали вставать с мест.

— Где мои деньги, Гордеев?! — крикнул кто-то из задних рядов.

— Вор!

— Предатель!

Адвокат Плевак пытался что-то сказать, но его голос потонул в общем гуле. Картинка «героя-патриота» рассыпалась на глазах, обнажая уродливую суть мелкого жулика, дорвавшегося до власти.

Гордеев стоял, вцепившись в перила ложи. Его глаза бегали. Он понимал, что теряет контроль. Теряет зал. Теряет жизнь.

Он посмотрел на Императора.

— Брат! — закричал он, перекрывая шум. — Ты позволишь этой ведьме позорить нашу семью?! Это всё ложь! Они сговорились! Филатов — демон! Он околдовал их!

Император молчал. Он смотрел на брата с брезгливым интересом, как энтомолог смотрит на жука, который вдруг начал вести себя нетипично.

— Я требую тишины! — взвизгнул Гордеев. — Я Верховный князь! Вы все ничтожества! Я кровь Империи!

Он сорвался. Маска слетела окончательно.

Я встретился с ним взглядом и улыбнулся. Холодно. Так, как улыбается Мор перед ударом.

— Ты не кровь Империи, Георгий, — тихо сказал я, но мои слова, усиленные ментальным полем, прозвучали в голове каждого в этом зале. — Ты — раковая опухоль. И сегодня мы начали операцию.

Гордеев застыл, услышав меня. Он увидел в моих глазах не страх подсудимого, а приговор палача.

— Суд объявляет перерыв, — ровным голосом произнёс Император. — Для изучения новых… финансовых доказательств.

***

— Отлично сработано, госпожа Савельева, — шепнул я директрисе, когда конвой выводил нас из зала через боковой выход.

Она позволила себе едва заметную улыбку.

— Я же говорила, Илья. Золото тяжелее магии. Особенно, когда его украли у тех, кто привык воровать сам.

В коридоре нас ждал Ромадановский, вытирая пот со лба.

— Фух… Я думал, я его придушу прямо там. Но вы… вы его просто уничтожили. Без единого выстрела.

— Это только первый раунд, генерал, — ответил я, глядя вслед уводимому Гордееву. Тот шёл, ссутулившись, окружённый уже не адвокатами, а мрачными гвардейцами. — Сейчас крысы начнут бежать с корабля. И первая крыса, которую мы должны поймать — это Тарников.

Я достал коммуникатор. На экране мигало сообщение от Саши:

«Нашла счета. Илья, ты не поверишь, кто был посредником в переводе этих десяти миллионов. Тарников в деле по уши».

Я сжал устройство в руке.

— Ну что ж, Роман Юрьевич, — прошептал я. — Выходи играть.

От автора

Пожертвовать собой, чтобы выполнить задание и спасти других? Да. Но не все потеряно - держи вторую жизнь в теле мажора-аристо и распорядись ей, как следует.

https://author.today/work/195357