Изморозь на алых нитях

Фуллис постучался в святая святых — кабинет ректора — когда закатное солнце окрасило стены Академии магии в алый. Лэр Виттор Грау встретил его спиной. Худощавую фигуру его, возвышающуюся над простыми смертными на полголовы — минимум — обнимала белоснежная мантия с золотой вышивкой. Защитные знаки складывались в причудливый узор. Фуллис знал его назубок. Как правило, только узор проректор и видел, ибо задирать голову, пытаясь разглядеть выражение лица высочайшего начальства магу уже не позволяло здоровье, а опускать еще ниже — достоинство и приличия.

Вот и сейчас Фуллис привычно уставился на переплетение золотых нитей, не решаясь прервать размышления ректора. О том, что тот именно размышляет, а не спит стоя, как водится за ним в последние тридцать лет, говорила притоптывающая нога, да редкое цыканье зубами.

Нет, Фуллис глубоко уважал Виттора Грау.

Этот степенный лэр больше полувека занимал кресло ректора и управлял вверенным ему учреждением железной рукой. Известный маг, чье имя давно вошло в исторические трактаты, а легенды о его похождениях гуляли по миру в самых разных вариациях, был способен возвести горы на месте домов тех глупцов, что строили козни против Академии магии. И по молодости даже проворачивал такое пару раз. Потом строить козни явно перестали, а за намеки, да снисходительные улыбки можно было лишь вызвать на дуэль или ответить той же монетой.

Именно Виттор Грау своим непререкаемым авторитетом и усилиями обеспечил выпускникам Академии лучшие должности при дворах королей и защиту от посягательств знати. Многие аристократы, знаете ли, не отказались бы от ручного боевого мага под заклятьем подчинения — а менталистов и артефактов, способных на такое, хватало. Когда-то. Сейчас использование подобной магии вне лечения ограничено — и не последнюю роль, опять же, сыграл Виттор Грау.

Но то дела минувших дней. Сейчас ректор Грау громкие деяния сменил на разбор документов, а ожесточенные бои вел только на страницах деловых писем, обучившись искусству словесных кружев так же, как боевым заклинаниям когда-то.

Что поделать — старость приходит даже к сильнейшим из магов. И пусть замедленная, благодаря магической энергии и чарам целителей, она потихоньку забирает свое.

У Виттора старость уже забрала выносливость, острое зрение и подвижность, оставив знания и требовательный взгляд. Мускулистое тело его высохло, кожа одряхлела, а руки давно уже не поднимали ничего, тяжелее пера и чернильницы. Виттор периодически терял связь с реальностью, а то и вовсе засыпал на педсоветах и торжественных мероприятиях. Но все еще оставался грозен в гневе и вызывал внутренний трепет у студентов одним своим появлением.

Фуллис уважал ректора и с честью нес бремя его заместителя, подхватывая бразды правления из ослабевших пальцев лэра Грау в нужный момент. Но уважение это не застилало ему глаза. Фуллис видел — Виттору Грау недолго осталось. Понимал это и сам Виттор. Он бы и не против был уступить кресло достойному магу, способному вынести ответственность за Академию магии на своих плечах и отстоять ее интересы перед пираньями от мира политики.

Лэр Грау предлагал даже назначение Фуллису, но тот вынужден был отказаться. Ему больше подходила роль помощника, а не лидера. Поэтому они оба ждали, когда же какое-нибудь толковое и амбициозное дарование вознесется на вершину. Ждали, к сожалению, давно — ибо амбициозные приходили толпами, а толковых среди них не нашлось.

— Нужен твой совет, — проскрипел наконец ректор.

Фуллис отвлекся от подсчета вензелей на вышивке и сосредоточил внимание на дальнейших словах:

— На моем столе письмо от короля Ленры. Недавняя охота в собственных угодьях едва не стоила ему жизни, а несколько аристократических домов лишились главы. По словам короля, дикие звери в лесах словно взбесились. Они выросли в размерах и стали гораздо агрессивнее, чем прежде. Теперь не охотники выслеживают дичь, а наоборот. Подозревают магическое вмешательство, и — так как придворный маг их недавно почил, а остальные боятся и носа показать из городов — просят Академию прислать кого-то поспособнее из выпускников.

Кивнув, пусть от жеста толку было мало, Фуллис перекатился с пятки на носок.

— Численность зверья и распространенные места нападений известны?

— Помимо сведений, что уже предоставили, только слезливые мольбы и лесть, — фыркнул ректор.

«Негусто», — согласился с оценкой Фуллис.

— Студентам придется разведывать обстановку самостоятельно… нужен человек, который легко находит общий язык с окружающими, — прикинул Фуллис. — Предлагаю отправить Натана Файворкса. Весьма талантливый маг, у него много приятелей на факультете и за его пределами — особенно среди отпрысков аристократических семей. К его словам прислушиваются, его уважают. Думаю, лэр Файворкс сможет правильно поставить себя при дворе, не посрамить честь Академии и разобраться с монстрами при этом.

— Файворкс… — пробормотал ректор, и Фуллис наяву представил, как Виттор Грау хмурит кустистые брови, пытаясь вспомнить нужного студента. — Файворкс! — с узнаванием громыхнул наконец ректор и категорично заявил: — Нет уж!

Он со скрипом вековых костей развернулся и с тем же скрипом опустился в свое кресло. На проректора уставились сердитые выцветшие глаза.

Фуллис поднял брови.

— Почему же, лэр?

— Припоминаю этого мальчишку-поджигателя! Столько раз встречал его имя в гневных письмах, — в голосе ректора послышалось старческое брюзжание. — С какой практики не вернется — везде пожар!

— Что поделать, если огненные заклинания ему так хорошо даются? — смиренно пожал плечами Фуллис.

— …Одна роща, три деревни, пламя чуть до города не дошло, — продолжал бубнить Виттор Грау. — Да его четвертовать были готовы!

— В роще бродили монстры, деревни были заброшены за десять лет до его появления на свет, их давно превратили в перевалочные пункты контрабандисты, а до города огонь так и не дошел, — Фуллис старательно понижал градус ректорского гнева, словно выгораживал драгоценную кровиночку.

Собственно, эти слова недалеко ушли от правды. Натан Файворкс был его любимцем.

— Он подпалил одну из выжженных пустошей! — не унимался Виттор Грау. — Нет, ты слышишь? Они и так выжженные, а он ее как-то поджег!

— Он сражался с драконом, — развел руками Фуллис.

— Дракона тоже поджег!

— Драконы устойчивы к огню, это всем известно….

— Поэтому Файворкс о скалы его приложил так, что череп от удара раскроился! А неподалеку шахтеры добывали ценную руду, у них случился обвал. И кто в этом виноват? Снова Файворкс!

— Но ведь никто не пострадал, — вздохнул Фуллис. — Не считая пары синяков, ссадин и легкого испуга.

— Пострадал я! Когда какие-то жрецы прислали своего представителя и тот битый час нудел над ухом о жестоком обращении с драконами. Мол, их божество в одного из этих летающих ящеров обращается, это неуважение к религии! Тьфу!

— Вы совершенно правы, лэр, однако мальчик уже взялся за ум. Будьте уверены, он не доставит неприятностей…

— Это когда же он за ум взялся?!

Фуллис пожевал губами.

— Месяц назад.

— Никакого Файворкса в Ленре! — громыхнул ректор, по всей видимости потеряв всякое терпение. — Если уж в пустошах от него столько проблем, чего ожидать от леса? Он же монстров вместе с охотничьими угодьями спалит по старой памяти! А мне опять выслушивать претензии? Ни за что! Предлагай следующего.

— Кандидат не самый подходящий для дипломатических миссий, — Фуллис подобрал наиболее мягкую формулировку неуживчивому характеру студента. — Он резок в высказываниях, пускай и обладает определенным… шармом. Не могу обещать, что визит к королю пройдет гладко. Однако с диким зверьем он точно справится без всяких проблем.

— И кто же это? Фамилия? — ректор подозрительно сощурился.

— Льюис…

— Этого я тоже хорошо знаю! Один поджигатель, второй заснежник. И от обоих разрушений больше допустимого. Два сапога пара!

С высказыванием Фуллис, в принципе, был согласен. Льюис и Файворкс стали причиной ранней седины проректора и парочки взрывов. Больше всего проблем доставляло то, что студенты между собой категорически не ладили. Стоило им просто оказаться в одном коридоре, как смело можно ждать беды. Фуллис и ждал, каждый раз подрываясь с места по первому зову старосты.

А ведь если б не вечные стычки, Файворкс с Льюисом стали бы его гордостью! Оба выдающиеся маги уже сейчас, в будущем они могли принести почет и славу Академии магии, что их взрастила. Но пока что студенты приносили только претензии и расходы на возмещение ущерба.

Тем не менее, Фуллис не преминул напомнить:

— Лэр Грау, но ведь ту лавину в горах он вызвал совершенно случайно и глубоко раскаивается! Это засвидетельствовали тринадцать человек.

— До меня доходили слухи, что они потом неделю икали от страха, — не повелся ректор.

— Но ведь засвидетельствовали же! — обезоруживающе вскинул брови Фуллис.

Виттор Грау цыкнул в очередной раз. Опустил взгляд на злополучное письмо, выругался, нацепил очки на нос, отбил крючковатыми пальцами похоронный марш…

— Твоя взяла, — скривился он в конце концов. — Пусть едет Льюис, от него в лесу хотя бы разрушений меньше… Но донеси до мальчишки, что возмещать ущерб, в случае чего, ему придется из собственного кармана! А если не хватит — будет работать на академию даром!

— Будет исполнено, лэр Грау, — склонил голову Фуллис, мысленно вздыхая с облегчением.

Одного пристроил. Остался второй…

***

Солнце светило ярко. Ветер шелестел изумрудной листвой, а воздух наполняли пение птиц и аромат хвои. Настроение у Льюиса было преотвратнейшим.

Приказ ректора за пазухой и письмо, адресованное королю, со всеми подписями и печатями прожигали дорожную мантию. Не буквально, конечно. Однако их претенциозность и необратимость действовали не хуже чар Файворкса, вызывая ноющую боль в зубах и самые мрачные мысли в голове.

Проректор отловил его ранним утром, когда Льюис выполз из лаборатории, подслеповато щурясь от магических светильников. Ночь прошла плодотворно.

Ему почти удалось доработать модификацию устаревшего рецепта, в отличие от предшественника не требующую столько сил, времени и редких ингредиентов. Льюис только чуть-чуть не рассчитал соотношение, из-за чего зелье значительно ослабило действие — но ведь всего день-два работы, и проект будет завершен! Придется, правда, изрядно постараться, уговаривая профессора Литориэля сдать учебную лабораторию в его личное пользование еще раз, но в остальном… перспективы туманили разум. И — как оказалось — немного затронули зрение, потому что в проректора Льюис едва не врезался на радостях.

Фуллис ругаться не стал. Улыбнулся снисходительно-понимающе, пожурил за легкомысленное отношение к здоровью и завел привычную шарманку о чести Академии магии, выдающихся деяниях ее выпускников и помощи ближнему за умеренную плату. В процессе его речи Льюис успел в уме перебрать таблицу ингредиентов по совместимости, найти удачные сочетания и даже на скорую руку модифицировать рецепт, добавив нейтрализатор для двух конфликтующих ингредиентов… как вдруг Фуллис вручил бумагу с золотыми вензелями и благословил в дальний путь.

Куда именно предстоит направиться Льюис прослушал, уловив только что-то про Ленру, зверей и леса. Подробности — почти отсутствующие, кстати говоря — узнал уже из приказа ректора. Агрессивные животные нападают на людей, уже пострадало с десяток охотников.

По мнению Льюиса, тем просто не следовало лезть к диким зверям при отсутствии навыков для выживания. По мнению ректора — с этим нужно разобраться.

Вот Льюис и топал мрачной тучей в направлении Лорреля — столицы вышеозначенного королевства.

Разумеется, ему предложили воспользоваться телепортом. Полдня пути — и он уже предстал бы под светлы очи короля. Никаких проблем, пыли и надоедливых насекомых. Льюис отказался.

Во-первых, скорое прибытие в город принудило бы его разговаривать с аристократами. А те непременно возжелают побеседовать с магом, каких по всей Ленре было раз-два и обчелся. Разговаривать Льюис не любил, как терпеть не мог лебезить или искать в словах скрытый смысл. Он предпочел бы и дальше заниматься зельями, но — что поделать — приказы ректора не обсуждаются.

Во-вторых, Льюис намеревался провести самостоятельное расследование. Он знал, насколько коварны порой бывают аристократические семейства — и знал прекрасно. За нападениями на охотников могло крыться не магическое воздействие на зверей, а банальная человеческая месть или желание пошатнуть власть в королевстве.

Люди в большинстве своем — создания суеверные. Напади на королевство неурожай или засуха — винить будут правителей, что вызвали божественный гнев, или козни демонов. Устроить в лесах переполох, продемонстрировать его народу, а после шепнуть в нужном месте, что король совершил ошибку… и во всех неприятностях будут упрекать его.

А может, и сам король решил втихую разобраться с конкурентами на трон или прочими недоброжелателями, подстроив тем на охоте несчастный случай. Академию магии же о содействии попросили для прикрытия. Венценосный монарх ведь обязан разобраться с угрозой для его народа? А после о нем сложат стихи и песни, как о заботливом правителе, что не оставил подданных в беде.

Лицемерно и действенно — с какой стороны ни взгляни.

Третий вариант — что на зверей действительно воздействовали магией, намеренно или нет — тоже нельзя сбрасывать со счетов. Но Льюис на него ставил в последнюю очередь.

Так и шагал по дороге, морщился на яркий солнечный свет и прикидывал, кого можно расспросить в первую очередь. К самому королю маг планировал заявиться в последний момент. Слишком много шума от этого визита, а толку мало. Да и привлекать внимание раньше времени… ни к чему.

— У путника не найдется глотка воды? — шелестящий голос, будто шепот песчинок в часах, раздался неожиданно и заставил остановиться.

Льюис обернулся.

В трех шагах от мага, на поваленном дереве сидела женщина, устало вытянув ноги. Одной рукой она опиралась на ствол с редкими островками мха, вторую положила на дорожную сумку. Алая мантия с золотым узором по краю скрывала фигуру, капюшон — добрую половину лица. Лишь черные пряди волос, да изогнутые в улыбке губы видны были.

Ее одежды с обувью не коснулась пыль — небывалое дело для простого человека. Магом женщина явно не являлась, иначе позаботилась бы о себе сама. Жрица? Одеяния похожи. Чистые, непрактичные, еще и с узором… переплетающиеся нити, а в середине — глаз. Точно жрица.

Отдыхала? Или поджидала специально?

Подозрительность подняла голову. Льюис прищурился. И только потом вспомнил вопрос.

Глоток воды? Ее у Льюиса не водилось. Маг не видел смысла таскать с собой припасы и воду, тратя драгоценное место в сумках, когда в любой момент мог зайти в трактир и полноценно поесть. Но даже так, Льюиса не учили оставлять в беде женщину. Выход нашелся быстро.

Маг сорвал с ближайшей ветки пару прутиков, сложил их вместе и покрыл до середины толстым слоем льда. Прозрачного, словно слеза, пустившего штук пять солнечных зайчиков по округе.

— На! — вручил он творение рук своих, сурово поджав губы.

Что поделать? Заклинание, призывающее воду, у него срабатывало через раз и с переменным успехом. То пару капель в лицо плеснет, то с ног до головы окатит. Поэтому использовать его Льюис предпочитал исключительно на Файворксе — любой результат можно списать на случайность.

Жрица осторожно взяла прутики со льдом. Повертела, разглядывая… даже принюхалась. И осторожно откусила.

У Льюиса заныли зубы — теперь уже по-настоящему. Он частенько создавал кусочки льда себе, остужаясь в жаркую погоду, и прекрасно знал, насколько те были крепкими и холодными.

Задумчиво похрустев льдинками, жрица облизнула губы. Алые — как и цвет ее плаща.

— Вкусно? — вскинул бровь Льюис.

— Немного ягод не помешает, — тактично отозвалась жрица.

Люциус хмыкнул.

— Я обязательно отблагодарю вас при встрече, — прижав ладонь к сердцу, жрица склонила голову.

— Это вряд ли, — буркнул маг и продолжил путешествие.

Маловероятно, что он столкнется с этой женщиной еще раз. В конце концов, городов по пути предостаточно — где-нибудь да разминутся.

— Пути судьбы неисповедимы, — с улыбкой донеслось ему вслед.

***

Пять часов спустя

— …И зверь энтот ка-ак выпрыгнет, ка-ак пасть свою распахнет… и все! Нету моего собутыльнИКа! — охотник уже еле двигал языком, растекшись по столу, но за кувшином в руках Льюиса следил зорко.

Тот подлил в кружку еще немного того пойла, что местные считали напитком богов.

Воздух в трактире был пропитан запахами выпечки, тушеных овощей, мяса и раздражения. Последнее принадлежало Льюису и растекалось вокруг мага удушливой волной, заставляя выпивох приглушать голоса, а разносчиц испуганно опускать взгляды. Он торчал здесь больше часа и до сих пор не узнал чего-то путного.

Да, нападения оказались правдой. Звери сами выходили из лесов Ленры — и горе тем несчастным, что встретились на пути разъяренным животным. Хищные (и не очень), они без страха бросались на людей. И не спешили умирать от пары-тройки стрел, словно боль не ощущали вовсе.

Льюис не мог похвастать превосходным знанием психологии зверей — как ни старался, естественные причины такого поведения, не приходили в голову. Лес не горел, чтобы животные обезумели от страха и бросались на охотников. Других предположений, помимо стихийного бедствия, у Льюиса не было.

Заклинание? Маг перерыл все известные проклятия, что встречал в библиотечных книгах, но так и не нашел не то, что подходящего — даже похожего. Те, что были, действовали на всех — и людей, и животных. Но Льюис не заметил среди местных необоснованной паники. Закономерные опасения — те присутствовали. Не более.

— А потом появился тот монстр! — залпом опрокинув кружку, воскликнул охотник запальчиво. — Я думал, что умру… Чудом выбрался из чащи! А мне никто не верит…

— Я тебе верю, дружище, — Льюис выдавил со скрипом, но вполне любезно.

Да маг бы в жизни не поверил пьяным бредням! Если б собственными руками не добавил в пойло зелье, заставляющее говорить правду. И Льюис уже почти отчаялся, если начистоту. Ингредиенты обошлись дорого, да и приготовление вышло нелегким — не хотелось бы потратить драгоценную работу впустую.

— Расскажи, как он выглядел?

— Как белка! — подался к нему охотник, вытаращив глаза, видно, для пущего эффекта. — Огромная белка! Сроду таких не встречал, а тут — хвост до колена, клыки — во! Глаза дикие! Она как накинулась, я еле отмахался! А потом еще сородичей позвала, ежиков и скунса…

Ну вот, все-таки зря зелье потратил…

— Я чуть не умер! — трагично завершил пьянчуга.

Льюис еле спрятал презрительную усмешку.

— И где же такие монстры обитают? — поднял он бровь. — Нужно ведь знать, какие места избегать…

— Тоже не веришь, да? — неожиданно мрачно взглянул на мага пьянчуга. — Смеешься надо мной, поди… Но знаешь, мне все равно! Я точно видел монстров! И все, кто смеялись надо мной, даже ты, в конце концов тоже их увидите, но тогда… тогда… Ха! Вам так сильно может и не повести!

Охотник с грохотом поставил кружку на стол, расплескав содержимое. Льюис брезгливо поморщился. А в следующую секунду напружинился, в любой момент готовясь сорваться с места.

Одновременно со стуком кружки прозвучал удар колокола.

Один.

Второй.

Третий…

Тревога!

Льюис выскочил из трактира первым — раньше, чем растерянные посетители успели понять, что происходит, а разгневанный охотник — собрать глаза в кучу. Маленький городок у самой границы леса, куда маг прибыл накануне, погружался в панику. Жители, беспрестанно оглядываясь, стремились скрыться в домах. То и дело хлопали ставни, закрывая окна. Льюис едва успел схватить какую-то девчушку за пояс и притянуть к себе:

— Что происходит? Ну?! — потребовал ответа он, глядя в широко распахнутые глаза.

— Не знаю! — взвизгнула она и рванулась из цепкой хватки: — Маменька-а-а-а!

В руке Льюиса остался обрывок ткани. Маг выругался.

На периферии промелькнул алый плащ.

Мимо пробежало трое крепкий мужичков, грохоча железом доспехов. Последние давно уже не видели битв, как и должного ухода. Мужички, наверное, вообще инцидентов, страшнее пьяной драки, не видели. На это указывало туповатое выражение лиц, болтающееся из-под доспехов пузо и кошмарное, просто преступное отсутствие дисциплины.

Мужички, исполняющие в этой глуши роль стражников, кружили по улочкам в беспорядочном темпе и не делали ничего больше, кроме как поторапливали друг друга.

Как об этом узнал Льюис? Он за ними побежал в надежде, что подобие стражников приведет его к кому-то поумнее и явно располагающему большей информацией. Тщетно. Осознав последнее, Льюис остановился, сердито затянул хвост и чеканным шагом направился к стене, опоясывающей город.

Стеной сие дивное сооружение тоже называлось с натяжкой. Так, заборчик покрепче деревенского. За ним растерянно почесывало в затылках еще двое горе-стражников.

— Шо творится-то! Упаси нас всемилостивые боги…

Маг скривился. Будто богам есть дело до смертных! Хочешь жить, особенно, жить хорошо — рассчитывай на свои силы. Это Льюис усвоил еще в раннем детстве.

— Что происходит? — процедил маг недавний вопрос.

Мужички подпрыгнули.

— Энта, господин маг! Шо же вы пугаете? — с обидой схватился за сердце первый.

Мага в Льюисе он опоздал благодаря характерным нашивкам на мантии. Хоть на это мозгов хватило.

Второй только руками развел.

У Льюиса дернулось нижнее веко — и почему его повсюду окружают идиоты? Но мысли тут же отошли на второй план, когда Льюис разглядел, за чем именно наблюдали стражники. Огромного кабана атаковали столь же огромные белки — с десяток сразу вцепился в крепкую шкуру. Льюис отсюда слышал утробное рычание, которое обычные зверьки уж точно не могли издавать.

Об истинных же размерах выбравшихся из леса животных Льюис мог лишь догадываться. Больно мелкой на их фоне выглядела полоса деревьев.

Выходит, охотник из трактира не напридумывал бредней? Но что могло так повлиять на зверей?

Кабан, тем временем, по кривой траектории, то и дело отвлекаясь на взбесившихся белок, надвигался на городок. Льюис не сомневался — жалкий заборчик, за которым по недоразумению спрятались местные, он снесет в два счета. Дома, возможно, продержатся чуть дольше, но жертвы… Их Льюис не имел права допустить.

— Я задержу зверей, а вы позаботьтесь, чтобы люди оставались внутри города, — бросил маг.

Ответ стражников Льюис уже не слышал — он перемахнул через забор и двинулся в сторону кабана. Магическая энергия белоснежной дымкой потекла с его ладоней, накрывая землю ледяной коркой. Та расширялась, заключая мага и его добычу в полукруг. Через несколько ударов сердца, когда граница закрепилась, из середины прорезались ледяные зубчики. Сотни острых копий закрывали городок от атаки из леса.

А Льюис, тем временем, уже выплетал атакующее заклинание.

Кабан ускорился. Белки теперь не занимали его внимание настолько сильно, как минуту назад. Глубоко посаженные глазки зло смотрели на Льюиса. Из ноздрей вырывались струйки пара. Обезумевшее от боли и гнева животное, больше всего сейчас напоминающее монстра, понеслось на мага.

Льюис ударил в ноги. Ледяная корка покрыла копыта… и тут же разлетелась осколками, когда кабан грузно опустился после прыжка.

По земле прошла дрожь.

Одна белка слетела. Отряхнулась от крови и снежной крошки, что принес ветер от Льюиса, и, заметив последнего, тоже устремилась к магу. Да Льюис нынче удивительно популярен у странных женщин и сумасшедших зверей! Лучше б ему так же везло на редкие ингредиенты…

Кабан в три прыжка оказался совсем рядом. Маг разглядел арбалетные болты, воткнутые в плотную шкуру, и даже одно копье. Явно уже не в первый раз показывается на людях. Льюис подсек его плетью из чистой энергии.

В этот раз маневр удался. Неповоротливая туша завалилась на бок, придавив собой еще пару белок. Но разгон у кабана оказался сильнее, чем Льюис ожидал. Взрыв собой землю, тот проехал до того места, где остановился для атак Льюис. Маг еле успел отскочить.

Уже подкинув в ладони флакончик с зельем собственного изобретения, Льюис готовился было разбить его о тушу кабана… как вдруг задумался.

Когда Льюис использовал зелье на практике в прошлый раз, ему сделали выговор и наказали выплатить старосте деревни штраф. Причина заключалась в том, что зелье обратило монстра в ледяную статую вместе с огромным куском плодоносного поля, что окружало место схватки. Не то, чтобы Льюису было дело до чужой ругани… однако дисциплинарные взыскания, перетягивали все свободное время на себя и замедляли его исследования. Так что повторения инцидента Льюису не хотелось.

Расстаться с мантией — а то и с жизнью — Льюису не хотелось тоже. Поэтому в следующие минуты ему пришлось изрядно покружить вокруг кабана, что пытался подняться и то и дело дрыгал тоненькими ножками, пока за Льюисом носились белки. Хвостатые поспрыгивали с поверженного кабана, переключившись на добычу поактивнее.

Льюис только и успевал заковывать пушистые снаряды — а прыгали белки высоко и часто, одна едва не отхватила магу нос — в ледяные сферы.

С приглушенным писком, визгом и рычанием белки в сферах катались по земле, изнывая от невозможности вцепиться хоть кому-нибудь в шкуру. Льюис отпинывал шарики в кабана. Тот подергивался. Из рваных ран сочилась алая кровь, заливая землю — маг уже почти не переживал, что зверюге удастся подняться. Его время на исходе. Кабан обречен.

А вот белки… юркие создания с большими клыками так и норовили разодрать Льюису руку или ногу. Переловив их всех, маг вытер пот со лба. Ледяные сферы перед ним со звоном сталкивались — их временные жительницы пытались вырваться наружу, используя для этого все возможные способы — и не будь сферы плодом заклинания, у них бы получилось.

Льюис повернул голову в сторону леса.

Но что вызвало у зверей такую агрессию? Сейчас они напали не только на людей, но и друг на друга. Кто виновник этих изменений?

До сегодняшнего случая, Льюис полагал, что у него достаточно времени на самостоятельное расследование. Но теперь… Вместо того, чтобы расспрашивать в трактирах охотников, да пытаться выбить из трусливых аристократов хоть каплю ценной информации, стоит лично отправиться в лес. Без проводника и толковой подготовки опасно — тут не поспоришь. Но времени на уговоры местных — а те и до этого не горели желанием ступать под недружелюбную сень деревьев — похоже, нет. Да и ко всем неожиданностям не подготовиться — это декан боевого факультета еще на первом курсе магу в голову вдолбил.

Запастись бы только припасами, да разузнать о звериных тропах… Да. Так он и поступит.

— Обернись, — даже не голос, шепот на границе сознания заставил мага встрепенуться.

Что за?..

Бум!

Бум-бум!

Льюис повернулся. В самый раз, чтобы увидеть поднявшегося кабана. Ослабленный, тот все еще стремился разорвать мага. Поразительная упертость.

Шумно вдохнув и выпустив пар из ноздрей, кабан взял разгон. Ему не помешали даже сферы с белками, что попадались под копыта — те разлетались вокруг смазанными брызгами. Льюис вскинул руки, сотворив вокруг себя щит. Обманчиво хрупкая серебристая преграда появилась за мгновение до того, как обезумевший кабан готов был растоптать мага.

— Копье почти дошло до сердца, — вновь раздался голос, показавшийся смутно знакомым. — Хватит одного точного удара…

А это что еще за пакость?

— Не припомню момента, когда заболел слуховыми галлюцинациями, — резко отозвался маг, встречая на щит еще один удар в лобовую.

Время. Ему нужно время, чтобы сотворить заклинание и добить зверя. Промежутка между атаками, пока эта неповоротливая туша отходит и разгоняется, хватит как раз.

В ответ донесся смешок.

Льюис принял новый удар на щит. Стук сердца. Раз. Другой. И маг вогнал копье настолько глубоко, насколько позволяло заклинание. Кабан взрычал от боли в последний раз, а после затих. По инерции пронесся еще несколько шагов, но рухнул к ногам Льюиса. Телом своим кабан придавил одну из сфер. Белка внутри пыталась оцарапать стенки, верещала, а после — осознав, что попытки бесполезны — с утробным рычанием вцепилась в собственный хвост.

— Безумие, — выдохнул устало Льюис.

Безумие завладело этим зверьем. Они не убегали от неизвестной угрозы из леса — они стремились растерзать. Неважно, кого.

Заклинание не может накрыть территорию величиной с целое королевство. Артефакт?

Льюис знал о парочке с похожим эффектом из исторических летописей. Но все они были потеряны или уничтожены из-за опасности. Что-то уцелело? В таком случае, нужно его найти.

Уничтожив все сферы, кроме одной — Льюис намеревался определить близость артефакта по поведению белки — маг развеял и преграду изо льда. Острые копья, что должны были защитить городок от кабана, если Льюис вдруг не справится, рассыпались мелким снегом.

А сразу за ними перед магом предстала жрица в алом одеянии. Фрагменты мозаики с едва заметным щелчком встали на место. Голос. Помощь. Жрица.

Решила своеобразным образом вернуть должок?

— Здравствуй, путник, — растянулись в улыбке алые губы. — Вот мы и встретились.

Льюис нахмурился.

***

Темный лес простирался вокруг и конца ему не было видно. Хмурые деревья застыли в сумраке — даже ветер не рисковал шелестеть их кронами, словно боялся вызвать что-то страшное из глубины. Густой воздух тяжело проникал в легкие. Не пели птицы. Не бегали вокруг мелкие зверьки — хотя, в данном случае это можно счесть за благословение. Даже белка в сфере притихла.

Крайне подозрительное поведение в крайне подозрительном лесу заставляло настроение Льюиса падать все ниже и ниже, потому что компания у него была под стать ситуации — подозрительная.

— Должен сказать, что до сих пор считаю странным ваше желание непременно отправиться в этот лес вместе, — процедил маг, оттягивая темно-зеленую еловую лапу.

Чем дальше они заходили, тем гуще становились деревья. И тем сложнее было пробираться сквозь них. Дошло до того, что Льюис мечтательно вспомнил Файворкса с его привычкой радикально прорежать препятствия.

— Нет ничего странного в служении своему богу, — смиренно ответила жрица.

Шла она вровень с Льюисом отвратительно легко, практически не встречая преград. Полы алого плаща, как подозревал маг в начале, не цеплялись за колючие ветви и не подбирали сор. Жрица не жаловалась на долгий путь, гудящие ноги, мошек и унылый пейзаж — о чем на практиках сокрушались редкие однокурсницы Льюиса. Она молча шагала и лишь тихий перестук четок в руке выдавал ее присутствие в тишине леса.

— Судьба указала мне путь и повелела оказать поддержку в вашем путешествии, маг…

— Может, твоей Судьбе и причины происходящего известны? — Льюис проворчал, уклоняясь от серебристой паутинки впереди.

— Многое известно богам, о чем не догадываются простые люди, — жрица говорила с достоинством, с каким любую чушь морозит глубоко верующий человек.

— Что ж не рассказала тогда? — бросил в сторону Льюис. — Внутреннее око помутилось? Или канал связи прервала божественная пьянка?

Жрица услышала.

— Судьба не дает готового решения, маг. Она лишь направляет нас туда, где мы сможем его отыскать.

Льюис фыркнул, нисколько не впечатленный пространным изречением. Таким же образом легко оправдать любой поступок божества, как бы тот ни был жесток или глуп. Но Льюис не собирался развивать тему дальше. Жрецы — словно блаженные. Спорить с ними, все равно что варить зелье по стандартному рецепту и ожидать новый результат. Бессмысленно.

— Вы не хотели бы поговорить о вере, маг? — в голосе жрицы послышалась странно-снисходительная улыбка.

Раздражает.

— Из-за чего божественное провидение вызывает у вас такую неприязнь?

Льюис покосился на шевельнувшуюся белку. Покрутился со сферой, пытаясь понять, в какую сторону она уставилась и, определив направление, поспешил дальше.

— Не вижу смысла надеяться на высшую сущность, — Льюис ответил с десяток шагов спустя. — Если достиг чего-то — это исключительно твоя заслуга. А если провалился, то и винить, кроме себя, некого. На помощь богов уповают лишь неудачники, да слабаки.

Льюис интересовался божествами когда-то. Еще в детстве он зачитывался легендами о них, грезил великими битвами и свершениями. Мечтал, что увидит однажды вживую. Глупо и наивно, как полагается ребенку — будто богам есть дело до кого-то, кроме себя.

На первом курсе сборники легенд сменились историческими трактатами, и Льюис осознал всю глубину своей ошибки.

Может быть, сотни лет назад боги действительно были великими и способны были поднять из-под воды материк, обернуть вспять время или спасти человеку жизнь. Но время это прошло, да и память о богах, способных на такое, покрылась пылью. Боги, что были известны Льюису сейчас, могли устроить в королевстве хаос, но не могли — исправить его последствия. Веселились, наплевав на последствия. Из-за глупой обиды стирали целые династии правителей или, одарив человека своим благословением, отворачивались, едва почувствуют скуку.

Боги, что были известны Льюису сейчас — обмельчали. И он уж точно не собирался вверять свою жизнь в их руки.

— Какое категоричное заявление, — Льюис обернулся мельком и заметил ее улыбку. — Но разве идти дорогой, что проложила сама Судьба, так плохо? Разве не в этом находят люди спокойствие? В определенности.

— Хочешь сказать, если человек родился в нищете и боли, то должен со смирением принять такое положение и оставаться на дне? Потому что Судьба его так… направила?

Пинком под зад, не иначе! Ну и чушь…

— Судьба не определяет, где и кем родится человек. Однако она может протянуть ему руку помощи в трудное время. Дать знак. Столкнуть с нужными людьми. И лишь человек решает, принять эту помощь или проигнорировать. Судьба действует незримо, переплетая нити, но помощь ее существенна…

— И абсолютно бездоказательна, разумеется, — въедливо заметил Льюис. — Твоя богиня удобно устроилась.

— Неужели магу ни разу не хотелось, чтобы перст Судьбы указал ему правильный ответ? — неясно почему, жрица улыбалась все шире.

Единственное, чего когда-либо хотелось Льюису — чтобы идиоты перестали дергать его по незначительным поводам. И это желание не мог исполнить ни сам Льюис, ни все известные ему боги вместе взятые — если бы он когда-нибудь решил им помолиться.

— Ни разу, — бросил маг. — Я не доверяю решениям женщины. Вы коварны и ветрены. Вверять жизнь в ваши руки — все равно что продавать душу демону.

— Всем известно, что Судьба мудра и справедлива, — не сдавалась жрица.

— Пока не встречу, не поверю, — Льюис оставался непреклонен.

Снова прозвучал смешок.

Белка в сфере неожиданно заметалась с диким рычанием, а после обмякла, превратившись в комок бесформенного меха. Льюис вскинул голову. От глубокого оврага, к которому они приблизились за время беседы, исходил белый туман. И тянуло снизу чем-то… нехорошим.

Магическая энергия, чуждая, дурманящая рассудок, ощущалась едким дымом, забившимся в легкие. Льюис подавил инстинктивный кашель.

Овраг загудел. Похоже, они обнаружили наконец источник постигшего Ленру несчастья.

— Ну и что за напасть тут спряталась? — процедил сквозь зубы Льюис, медленно приближаясь к краю.

Алый плащ жрицы мелькнул на периферии. Размеренный перестук четок сопровождал каждый ее шаг — и теперь он слышался пугающе громким.

Овраг загудел снова, но в этот раз Льюис различил слова. Хоровое пение? Явно людское, ибо местное зверье было способно лишь на рык. Кто это? Маги? Судя по энергетическому фону, здесь творят могущественное заклинание. Только Льюис, опять же, не знал ни единого, что повлияло бы на обширную территорию подобным образом. Возможно, активируют артефакт? Проклятье!

Только сейчас Льюис понял, что путь их проходил тихо. Подозрительно тихо, ведь по словам тех же охотников звери нападают, как только человек заходит в лес! На них не напали. Льюис вообще ни одного животного не видел, ни птиц, ни зверей.

Пр-роклятье! Разговор со жрицей настолько отвлек его? Почему внезапно отключились мозги? Льюис должен был сразу заподозрить неладное, еще на первых шагах по лесу!

— Впереди ждет развилка: жизнь или смерть, — монотонно произнесла жрица.

Тонкие пальцы ее порхали над картами, разложенными прямо на подоле алого плаща. Словно паучиха, она перебирала расписные карточки.

— Первородная ярость и боль, воспитанная тьмой, столкнется с ледяной страстью. Исход определит судьбу людей вокруг и мира. Я вижу вероломство и жертву. Я вижу смерть…

— И чью же именно? — перебил ее Льюис, потому что на предсказания уже не осталось времени. — В каком количестве? Уточни-ка поштучно.

Из тумана выплывали фигуры, закутанные в черные рясы. Кто бы сомневался! Их заметили.

Льюис одним рывком притянул к себе жрицу — та едва успела спрятать карты — и толкнул за спину.

— От меня не отходить. На провокации не поддаваться. Заметишь, что приближаются сзади — кричи. И заклинаю, жрица, оставь словоизлияния о своей богине до лучших времен. Ясно?!

— Да направит Судьба твою руку, чтобы разила она без промаха. Да будут твои слух и зрения остры. Да различат они врага среди туманов будущего… — забормотала жрица вместо ответа.

Если бы Льюис не подозревал служителей богов в частичном слабоумии — на что еще можно списать отсутствие критического мышления? — то подумал бы, что жрица издевается. Но Льюису было некогда. Неизвестные приближались.

— Возрадуйтесь же, братья! — басом пропела одна из фигур. — Жертва, которую мы так долго искали, сама пришла в руки!

— Здесь еще женщина, — просипела другая.

— Жертва и половинка жертвы! — не сбилась с торжественного тона первая фигура. — Двойная радость!

— …На ваши головы, — холодно произнес Льюис.

Над ладонью его завихрились снежинки. Похолодало — и это ощутили все присутствующие.

— Ма-аг! — пуще прежнего обрадовались сектанты.

В Льюиса полетели сети.

Самую первую он снес энергетической сферой. Вторая бессильно растянулась на щите — камни, что утяжеляли концы, ударились о полупрозрачную преграду и потянули ту на землю. Третью постигла похожая участь. А после атаковал уже Льюис. Ледяные дорожки поползли от его ног к жрецам неизвестного бога, сковывая тех до пояса. Жрецы протестующе завопили. Льюис кинул в самого громкого сферу с белкой. Жрец разразился отборнейшей бранью на неизвестном Льюису языке, но крайне агрессивно. Сфера отскочила с гулким звуком и покатилась к ногам следующего. Белка очухалась.

Как оказалось, очухалась не только белка.

— Снизу, маг! — предостережение жрицы прозвучало набатом.

Льюис вслепую отправил пару боевых заклинаний. Раздался скулеж и яростное рычание. Звери?

Стоило снежной дымке развеяться, Льюис разглядел пригвожденных к земле барсуков. Крупные, с налитыми кровью глазами, они умирали, но все еще пытались добраться до цели. До него и жрицы. Льюис нахмурился.

Барсуки были первой волной.

Из тумана, выплывали новые тени: волки с оскаленной пастью, лисы с неестественно вытянутыми мордами, затесалась даже пара зайцев. Звери выглядели как продукт эксперимента химеролога с поехавшей крышей. И — странное дело — полностью игнорировали друг друга и жрецов. Двигались синхронно, словно управляемые единой волей. Их глаза, мутные и безумные, не отражали ничего, кроме ярости.

Закованные в лед жрецы возликовали. Их товарищи, которым повезло уклониться от атаки Льюиса и спрятаться в кустах, бормотали что-то на незнакомом языке. Слова повторялись. То, что Льюис поначалу принял за ругательства оказалось… молитвой?

Выходит, их божество связано с животными. А вокруг лес, местность, в которой они властвуют полноправно. Лучше бы Льюис еще раз прослушал проповеди Фуллиса о взаимовыручке, дружелюбии и поддержании чести Академии…

Один из волков.

Льюис встретил его ледяным шипом в грудь. Зверь рухнул, но за ним уже мчались другие. Лисы подкрадывались с боков, капая слюной на прелую листву и явно метились в шею.

Маг взмахнул руками, и земля перед ним вздыбилась, превратившись в стену изо льда. Бум! Лисы врезались в нее башкой, глаза их собрались в кучку, а сознание отказало на пару мгновений. Другие волки попытались забраться на стену, но вместо этого лишь соскальзывали на землю. Оставшиеся спешили обойти стену. Льюис вырастил еще одну преграду из ледяных шипов.

Однако дальше это не могло продолжаться. Запереть себя в щитах — верный путь к провалу, потому что звери в лесу не кончались, а жрецы продолжали монотонные завывания.

Льюису бы ударить по площади, чтобы никого живого не осталось вокруг…, но за спиной стояла жрица. Он не сумеет выверить силу заклинания. Особенно в спешке. Атаковать же точечно в начавшейся суматохе все равно, что тушить огонь Файворкса. Бессмысленно.

Жрецы завыли громче.

Кроны деревьев тревожно зашелестели. Послышалось бешеное чириканье. Теперь еще и с воздуха ударят? Будь они пр-рокляты!

Вскинув руки, Льюис направил вверх волну сырой магии. Начался град из ледяных птиц. Льюис едва успел крикнуть жрице, чтобы закрыла голову. Плести соответствующее заклинание для защиты уже не было времени — звери, бросавшиеся на копья, перекрыли своими телами заостренные концы и открыли дорогу оставшимся.

— Берегись! — окрик жрицы заставил дернуться.

Сбоку вылетел… скунс?

Льюис уже привычно прошил его ледяными иглами. Скунс заверещал и дунул. Маг закашлялся, вытирая заслезившиеся глаза. Невыносимая вонь опалила нос. Сознание помутилось. Льюис пропустил бросок следующей т-твари. Барсук, не иначе из мести за своих предшественников, впился в плечо.

Жрица за спиной закричала предупреждающе. Что-то огрело Льюиса по голове.

Мир потух.

***

Очнулся Льюис с гудящей головой, противной сухостью во рту и спутанным сознанием. Проморгаться удалось не сразу, но когда картина перед ним прояснилась, маг с чувством выругался.

Его бросили у корней поваленного дерева в овраге, связанный по рукам. Путы больно впивались в кожу. Раненое плечо пульсировало. Но что гораздо хуже — он не смог разорвать их, не смог создать даже слабенькое заклинание.

Подготовились, твар-ри.

Маг с ненавистью воззрился на хоровод жрецов, что кружились вокруг алтаря с каменной чашей. Их завывания стояли в ушах яростным гулом. Звери вокруг бесновались. Они не приближались к алтарю, образовывая ровный круг, но и не уходили. Огрызались друг на друга, вцеплялись в глотки. Землю заливала кровь. Аромат стоял соответствующий.

— Жрица, ты жива? — на пробу поинтересовался Льюис.

Его не убили, значит ее тоже не должны были.

Сбоку раздался шорох.

— Жива и не ранена, — в хриплом голосе не было слышно страха, как Льюис ожидал.

Не было слышно и злости. Зато в Льюисе той хватило бы на двоих. Давненько он в такие передряги не встревал, аккурат с последней практики. Нужно чем-то разрушить путы. Но чем? Мантию с него сняли, до потайного кармана не добраться. А спрятанный в сапоге нож не получится извлечь, не привлекая внимание.

— Долго они уже? — слабо мотнул головой Льюис, хотя жрица вряд ли заметила бы жест.

— С самого моего пробуждения.

Новость не обрадовала.

Не то, чтобы Льюис много знал о жреческих обрядах, он вообще все, связанное с религией, обходил стороной. Не желал засорять мозг возвышенными бреднями, тогда в нем бы не поместились таблицы совместимости и рецепты зелий. Одно маг знал точно — все обряды рано или поздно заканчиваются. И в их случае стремительно приближалось «рано».

— Что у них за божество хоть? — поморщился Льюис, пошевелив онемевшей рукой.

— Лимнарус, покровитель зверей, — вздохнула жрица печально. — Раньше ему приносили в дар спелые ягоды, деревянные фигурки зверей и вино. Просили помощи в охоте и разведении скота, защиты в лесах… Теперь же алтарь залит кровью невинных.

Так. Значит, бурые потеки в каменной чаше магу не почудились. Отвратно.

— Удивительные познания, — не удержался Льюис. — Твоя богиня не ревнует?

Жрица не ответила. Точнее, не успела ответить, потому что в этот момент к Льюису подбежал один из жрецов и потащил к алтарю.

— Настал твой час! — глаза его сияли фанатичным блеском, зрачки расширились.

На самом деле, эти жрецы мало чем отличались от зверей в своем безумии. Разве что не пытались убить товарищей.

— Женщину оставим напоследок, — распорядился кто-то над Льюисом.

Маг видел перед собой только каменную чашу и лезвие ритуального ножа. Соседство, мягко говоря, напрягало. Изо всех оставшихся сил он выворачивал руку, пока жрецы извивались в странном танце.

— О великий Лимнарус, прими кровь нечестивого! — затянули жрецы. — Да напитает тебя его страх и ненависть, да восполнят они твои силы… и падет Ленра под стопой могущественнейшего из божеств!

Жрец замахнулся ножом, но вдруг задрожал.

Задрожал не только он — осознал маг, спустя пару мгновений. Дрожала сама земля. Взвыли в панике звери. Припали к земле, бросив жестокие схватки, но почему-то не пытались убежать от неведомой опасности.

Из тьмы вокруг, разрезаемой лишь светом трех костров, показался гигантский силуэт.

Жрецы затянули молитвы, не то испуганно, не то восхищенно. Льюис прищурился.

Тело кабана, голова медведя, ветвистые рога, что восходили к кронам деревьев. Стоило отдать должное, Лимнарус внушал. И при этом отчего-то вызывал брезгливое недоумение. Весь его вид, призванный заставить дрожать от благоговения своих последователей, казался больным.

Запавшие глаза. Красные и бешеные, как у зверей. Тяжелая поступь. Землистого цвета пасть, рога, словно испачканные в золе и саже. Лимнарус шагал к алтарю, не видя ничего перед собой. Под копытами его хрустели кости животных, что не смели отползти с пути божества. Тем, кого он по рассказу жрицы, должен был защищать, Лимнарус причинял боль и страдания.

Что-то нечисто. Что-то нечисто с этим богом, с этим местом, жрецами и зверьем. Что-то неестественное ощущается в самом воздухе. Не яд, к ним Льюис привычен. Не галлюциногены, уж он-то распознал бы признаки.

Казалось, что все разом взяли и сошли с ума. И он, Льюис, сходил следом.

Лимнарус приблизился достаточно, чтобы маг почуял его смрадное дыхание. Как раз в этот момент у Льюиса получилось сбросить веревку с одной руки. Холод растекся по ладони, слишком слабый, чтобы Льюис мог рассчитывать на большее, но при этом вселяющий надежду.

Лимнарус взревел. Льюис пнул жреца позади, увернулся от ритуального ножа и нырнул за алтарь.

Над головой разлетелась каменная крошка. Льюис метнулся в сторону. Зигзагами побежал между всполошившихся жрецов, на ходу освобождая ладонь полностью.

— Обернись! — крикнула жрица пронзительно.

Льюис повернул голову, чуть не упав. Лимнарус приближался стремительно и неотвратимо.

Сейчас. Еще немного. Мгновение…

Обледеневшая веревка с хрустом обломилась на сгибе. Льюис пошел на второй круг, двигаясь уже прицельно к скоплениям жрецов. Те пытались разбежаться, но спотыкались о зверей. Животные огрызались, но не двигались.

Схватив оказавшегося под рукой саблезубого зайца за уши, Льюис метнул его в бога. Лимнарус распахнул пасть. Заяц с душераздирающим криком исчез в пасти. Судя по рокоту, Лимнарусу понравилось. Он обратил внимание на зверей. Льюис воспользовался передышкой, чтобы подумать.

Нужно как-то победить это чудовище и не подохнуть самому в процессе. Вопрос очень сложный, ведь речь идет о боге. Силы в нем не занимать, а магическая энергия только-только начала циркулировать без перебоев. Сдержать клеткой не выйдет. Убить? Как? Огромный, быстрый, с дубовой кожей и рогами, что ломали ветви над головой… Как убить такое создание? Возможно ли это вообще?

Боги свободно сражались между собой в древние времена. Легенды о битвах до сих пор воспевают барды. Льюис также знал, что боги частенько мерились силами с демонами. Но маг ни разу не слышал, чтобы кого-нибудь из них одолел человек. Возможно ли это вообще? Даже сейчас, когда силы, которой восторгались менестрели, не осталось?

Тут взгляд Льюиса зацепился за жрицу. От неожиданности, маг едва не замер, что точно стало бы причиной гибели.

Жрица, свободная от оков, все в том же алом плаще, нисколько не пострадавшем, даже не запылившимся, сидела у алтаря и собирала по кусочкам расколотую чашу. Беготня жрецов Лимнаруса вокруг, сам Лимнарус и вой зверей, казалось, нисколько не волновал ее. Более того, хаос происходящего жрицу не касался.

— Полоумная женщина, что ты творишь?! — заорал маг, отбегая подальше.

Лимнарус, похоже, насытился дичью и выглядывал теперь добычу поинтереснее.

— Если кровь и неверные молитвы исказили Лимнаруса, то правильный ритуал может вернуть ему рассудок, — жрица не кричала, но голос ее был слышен отчетливо даже в воцарившемся беспорядке.

Льюис сомневался, что «искаженного» бога можно исцелить одним лишь действием. Волшебного зелья ото всех болезней не существовало. А если б такое было, Льюис узнал бы первым и прописал большинству одногруппников лекарство от идиотизма. Но спорить со жрицей маг не стал. Еще оставался мизерный, практически незначительный шанс, что авантюра выгорит.

Лимнарус, похоже, собирался уничтожить этот шанс в зародыше. Он понесся на Льюиса в лобовую.

Дальнейшее сражение даже сражением нельзя было назвать. Льюис метался по оврагу, периодически отправлял в Лимнаруса белок, зайцев и злополучного скунса. Это притормаживало бога на несколько мгновений. Но даже так Льюис с кристальной ясностью осознавал, что долго беготня не продлится.

Голова отзывалась вспышками боли при резких движениях. А поскольку двигаться приходилось постоянно, боль не прекращалась ни на минуту. Картина перед глазами то и дело норовила раздвоиться. Льюиса подводили руки. Пальцы попросту отказывались складываться в нужных жестах, ледяные копья и стрелы улетали в молоко. Ноги подкашивались. Льюис держался на упрямстве и нецензурной брани. А параллельно пытался сотворить еще одно заклинание.

Обычно маг не использовал подобные конструкции. Слишком неповоротливы, слишком массивны, слишком долго ждать результат. Заклинание требовало концентрации и большой силы. И ни того, ни другого у Льюиса в избытке сейчас не было.

Жрица к тому времени состыковала осколки чаши. Держались они на честном слове и молитвах, не иначе. Но держались. Из дорожной сумки, с которой жрица почему-то так и не рассталась, несмотря на плен, женщина извлекла флягу. Певуче, с хрипотцой затянула молитву. В этот раз Льюис понимал слова, что лились беспрестанным потоком, как вино в чашу. Душистый запах трав оглушил.

Лимнарус замедлился. Только вот не успел маг обрадоваться, как бог взревел яростнее прежнего и в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Взмах головы — и Льюис отлетел в ствол дерева.

Спину обожгло болью. Воздух выбило из легких, раздался звон в ушах. Кажется, Льюис забыл, как дышать. Кажется, завершить заклинание так и не удастся. Льюис мешком костей упал на землю. Что-то хрустнуло.

Жрица…

Голос жрицы стал громче и набрал силу. Из сумки — бездонной, что ли? — стали появляться фигурки зверей и птиц. Каждую она ставила у алтаря. Это заставило мага заподозрить, что виновника нападений жрица знала изначально. Знала и подготовилась. Но как это возможно? Неужели, Судьба действительно подсобила?

Смешно. Как будто возвышенных богов интересовали люди.

Льюис криво усмехнулся, чувствуя металлический привкус на языке. Упрямство у него закончилось. Творить заклинание маг продолжил из чистой вредности.

Будет очень обидно умереть сейчас. Он отправился в такую глушь, оторвавшись от экспериментов, попался в лапы фанатиков, чуть не отбросил коньки из-за демонова скунса, столкнулся с настоящим божеством и до сих пор не обругал жрицу — хотя ему хотелось. Все эти подвиги останутся в безвестности. На факультете решат, что он просто сгинул в лесах. Вот Файворкс будет зубоскалить, у него-то все миссии, не считая разрушений, удачные…

Лимнарус надвигался, словно лавина, которую маг вызвал когда-то. Неотвратимо и глухо к мольбам о пощаде. Но Льюис и не собирался молиться. Скрюченные пальцы с трудом, но сложились в последний знак.

«Не выйдет», — подумал он с бессильной яростью. Очень уж неудобно стоит. Шерсть наверняка остановит лезвие.

Смердящая пасть распахнулась прямо над ним. Льюис выдохнул сквозь зубы. Легкие горели.

Молитва жрицы превратилась в непрерывную ноту на фоне.

И тут Лимнарус замер. Медленно опустил голову. Глаза его метнулись вбок. На передавленных им зверей, изломанные фигуры жрецов, вытоптанную землю и кострища. Рядом с Льюисом упало что-то крупное и брызнуло на лицо. Потом еще и еще раз. Не сразу маг сообразил, что это слезы.

Лимнарус распахнул пасть снова — но не для атаки. Горестный вой, нечеловеческий и пробирающий до мурашек разлетелся по лесу. А после бог повернул голову к Льюису. Маг не видел точно, не был уверен, однако его не покидало ощущение, что Лимнарус глядит ему прямо в глаза. Глядит и… просит?

Мимолетная, поверхностная связь — очередное ментальное воздействие — принесло понимание.

Льюис отпустил заклятие. Лимнарус обнажил шею. Мгновение спустя огромное лезвие, соткавшееся из капель влаги высоко-высоко в небе, обрушилось на Лимнаруса. Ледяной клинок прошил бога насквозь и вонзился в землю. От него побежали дорожки изморози, стремительно покрывающиеся льдом. Он покрыл тела жрецов и зверей, покрыл все дно оврага, навеки заковал тело бога со своими жертвами.

Мир замер в пугающей тишине. Вместе с этим сознание Льюиса погрузилось во тьму. Снова.

***

— Ты по кой-шиншик мне статистику портишь, сестрица? — пробрюзжала фигура в темном балахоне, притопывая ногой по ледяной поверхности.

Жрица, склонившаяся над магом до этого, повернулась.

— Нет, ну ты посмотри на него! — Смерть неприязненно скривилась. — Мальчишка должен был сегодня умереть! Сгинуть еще на алтаре. Но выживет. Я вижу ясно, нить трещит, но держится…

— Проживет еще лет пятьдесят-семьдесят… Не велика потеря для мирового баланса, — пожала плечами жрица, не испугавшись неожиданного появления и острого лезвия косы. — Поверь, в будущем он даже поможет. Даю слово.

— Судьба… — предупреждающе протянула фигура.

— Смерть, — изогнулись в улыбке алые губы под тенью капюшона. — Разве я когда-нибудь ошибалась в людях?

Смерть цыкнула и взмахнула косой. Судьба с заметной сноровкой пригнулась.

— С тебя должок, имей в виду! — пригрозила Смерть пальцем, исчезая бесследно вместе с душами всех, кто сегодня навеки почил.

— Отплачу через полвека, — шепнула Судьба ей вслед. — Внукам твоим пригодится…

***

Фуллис постучался в кабинет ректора, когда закатное солнце окрасило стены Академии магии в алый, испытывая дежавю. Да. В последний раз его вызывали сюда неделю назад и еще две проректор надеялся не возвращаться.

Виттор Грау встретил его спиной. Дежавю усилилось.

Фуллис привычно остановился посреди кабинета и уставился на защитные знаки на мантии. Золотые нити в этот раз сменили серебряные, но с похожим узором.

— Пришло письмо от короля Ленры, — в гулкой тишине уронил Виттор Грау.

Фуллис сложил руки на животе.

Ленра… Ленра, Ленра… Точно. Звери в лесах. Туда отправился Льюис.

— Что-то случилось? — поинтересовался Фуллис нейтрально, предчувствуя взрыв.

К счастью для Академии и кабинета — словесный. К несчастью для Фуллиса — громкий.

— Рекомендованный тобой студент заморозил четверть территории леса вместе с монстром, что стал причиной нападений, и большей частью обитающих внутри животных, — вопреки ожиданиям, ректор говорил спокойно. — Заморозил особым заклинанием, паршивец. Лед так и не растаял.

Фуллис пожевал губами.

— Местные жалуются? — наконец собрался с мыслями маг.

— Благодарят, — фыркнул Виттор Грау. — Подданные короля радуются, что не придется вылавливать обезумевших зверей самостоятельно. Король счастлив, что проблема решилась. И половину письма восхищается навыками этого… Льюиса, его скромностью и благородством, — Виттор потряс листом бумаги. — Вместо денежного вознаграждения, Льюис попросил отдать ему во владение эту четверть леса.

Фуллис нерешительно улыбнулся. Неужели взрыв гнева обойдет стороной?

— Посему выходит, что радуется король вдвойне?..

— Ну конечно, — пробубнил ректор, поворачиваясь к магу. — Никто из его подданных в этот лес все равно не рвался, дай им волю, обходили бы стороной. И вопрос с ледяными насаждениями решать не пришлось. Сам натворил, теперь в качестве хозяина сам и разгребает.

— Вот видите! — закивал Фуллис довольно. — Льюису можно доверять. Никаких жалоб, почти никаких разрушений… Студент не посрамил честь Академии! Все прошло хорошо. Кстати говоря, а где же сам Льюис?

— Остановился в Ленре, — помрачнел Виттор Грау. — Восстанавливается после полученных ран и наслаждается королевским гостеприимством. Уже успел спасти короля от несчастного случая. Теперь ему предлагают место придворного мага. Условия весьма заманчивы и подвоха не ожидается. Король Ленры верным себе людям благоволит, это у него наследственное.

Фуллис хмыкнул, впечатленный.

— Так что, как вернется, повлияй на него, — поручил ректор, усаживаясь за стол. — Пусть соглашается. Работа непыльная, платят достойно. Кто еще его, такого проблемного добровольно возьмет…

— Всенепременно, лэр, — с достоинством ответил Фуллис. — Позволите откланяться?..

— Рановато собрался, — хекнул Виттор Грау, беря со стола другой лист бумаги. — Теперь о ненаглядном твоем Файворксе…

Фуллис сокрушенно вздохнул. Надежды на то, что любимчик в этот раз тоже разберется с миссией без нареканий, не оправдались.

***

…После боя в лесу, Льюис больше не встречал жрицу, так и оставшуюся безымянной. Но по прошествии шестидесяти лет, когда темные твари атаковали королевство, когда король пал, защищая подданных, когда над Льюисом нависла крылатая смерть, он заметил неподалеку алый отблеск плаща и услышал смутно знакомое:

— Опасность сзади!

За годы жизни он так и не воззвал ни к Судьбе, ни к другим богам. Зато Судьба ему благоволила.