Изнанка личной жизни

Ия. Провинция Сартмар. 1291 оборот по исчислению Агаф от объединения Союза Империй

Наставник Шем однажды сказал, не бывает однозначно плохо или однозначно хорошо, потому, что окончательные итоги подводит время, а все наши мнения и суждения - это так, потасканная одежонка с чужого плеча, в которую мы кутаемся в надежде прикрыть больные места. Мне тогда казалось, что в обиду сказал. Только потом поняла, что в утешение. Великое благо уметь принимать жизнь такой, какая она есть и благодарить за всё, чтобы она ни дала. Жаль, но и это благо меня миновало, а смирение так и осталось словом.

Сейчас, сидя в затхлом зале деревенской корчмы, я запиваю воспоминания местным самогоном. Возможно, не самое полезное занятие для молодой женщины, но пьяный гам как-то мирит меня с прошлым и не даёт задумываться о будущем. Постоянные посетители уже не косятся в дальний угол, где я привычно занимаю целый стол, и тем более не рвутся составить компанию. Как сказал местный завсегдатай, чего взять с бабы, если всё, что есть в ней хорошего - это удар в челюсть.

Сейчас кувшин почти пуст и в привычном гаме местных пьянчужек мне начинает мерещиться шум улиц Берки-Митты. Вечная присказка "будь благословенна богами дарующая шансы и будь проклята обращающая в пепел надежды столица Союза Империй. Ты отобрала у меня всё, что дала..." мутит душу. Какие же вы глупые... глупые надежды...

Меня зовут Тайфа Дьюма. Я дочь Арай из дома Кошари и Н'тобу из дома Дьюма. Родилась в сезон ветров 1256 оборота от объединения Союза в Берки-Митте, столице Агаф и всего Союза Империй. В пятый оборот своей жизни жизни я утратила право принадлежности к дому отца и встала на путь служения Дому Совета Союза Империй. Точнее, поступила в обучение к наставнику Шему из Гостевых Покоев. Конечно, я слегка возражала этому замечательному, с точки зрения родителей, шагу. Топала ногами, кричала и обещала самое страшное, на что была способна в этом возрасте - перебить всю посуду в доме, до которой смогу дотянуться. Это было серьёзное заявление, так как если вспомнить сколько посуды у нас было...

- Тайфа. - Строго сказала мама. - Ты уже большая и должна вести себя достойно, чтобы дом Дьюма гордился тобой.

Для меня это означало - "Таффи, немедленно прекрати эту сцену", то есть замолчи и слушайся. Пришлось повиноваться. Нет, моя семья от меня не отказывалась. Я всё также оставалась дочкой Н'тоба и Арай из Белостенного. Раз пять или шесть за сезон на пару дней меня отпускали домой. Позволяли уходить на семейные праздники, соблюдать Дни Рода. К младшим служкам Гостевых Покоев применялся принцип "постепенно, но неизбежно", обрывая связь с семьёй по чуть-чуть, незаметно, но неотвратимо вводя в другую - "тень от тени". Именно так негласно называли себя служки в Высоком Доме Совета.

- Вы незримы, ваша помощь существенна и как всё своевременное, естественна и незаметна. - Вбивал в наши головы наставник Шем. - Вы есть дух Гостевых Покоев. Их стены, окна...

- И крыша?

- Да, Дьюма, и крыша тоже. Лестницы, перила, светильники, арки переходов. Вы тепло в холод и прохлада в жару. Вы воплощение духа Гостевых Покоев. А теперь повторите.

И мы послушно повторяли и про стены, и про крышу, и про дух с воплощением. Это среди знакомых отца и подруг матери отдать ребёнка в служки Дома Совета удачная возможность не только сэкономить на блестящем образовании чада, но и получить ряд привилегий для себя. А чада со временем понимали, что скрывается за блеском и там привилегиями даже не пахло.

Хотя привилегии стали причиной моего попадания в... Да уж я много куда попала угодив в служки, но на тот момент было важным только одно - мой старший брат Руми, тяжело и мучительно больной хрупкостью кости. К сожалению, это был ни вирус, ни бактерия, ни прочее воздействие извне, а генетическая предрасположенность. Простые знахари такое не лечат, а на анатомов, даже на тех, кто из Окраины, денег в семье не было. Но ему повезло - сестричка удачно сдала вступительные тесты в очередной набор для Гостевых Покоев. Что и говорить, редкостная удача. Руми лечили долго, но успешно и почти бесплатно. Почти...

- Учение - вот ваше служение сейчас. - Объявил наставник Шем, впервые собрав своих учеников. - И в служении этом вы будете лучшими.

Помню, мы тогда нервно переглянулись друг на друга, так как это утверждение ничего хорошего не несло, но спорить никто не стал ни тогда, ни после. За любую попытку неповиновения нас наказывали, но справедливости ради следует заметить, что желание возражать наставнику у нас появлялось редко. Этот немного жутковатый из-за примеси неросской (змееподобные) крови ава (звероиды, прямоходящие) был замечательным рассказчиком и чутким учителем, всегда предвидящим наши вопросы и затруднения. Он учил нас истории Союза, Агаф и Берки-Митты, умению видеть общее и понимать суть разногласий. Мы заново учились говорить, читать и писать. Нас отучали от старых привычек, впитанных в семье с рожденья: как вставать, садиться, приветствовать, говорить, молчать, соглашаться и возражать. Когда миновал шестой оборот нашего обучения, мы сдавали все полагающиеся экзамены по восемь раз, ровно по числу официальных языков Союза. Потом нас проверяли на основные черты характера, сверяли с результатами первых тестов, и у каждого в личном деле появлялась особая запись. У меня - "находчива, сильна, но любопытна и упряма", а специализацией стали "путешествующие и исследующие". И это был всего лишь первый этап подготовки.

- Запомните, знания ваши бессмысленны, если вы не умеете их применять.

И с этим утверждением мы поступили на непосредственную службу в Гостевые Покои всё в том же качестве младших служек. Это был сезон ветров и, впервые, зайдя в свою келью, я в какой-то момент обрадовалась, что там не было окон. Маленькая комнатка на двоих - шесть шагов в длину и четыре в ширину. На одной из лежанок сидела хуманка в серой форменной робе. Она пыталась зарисовать здоровенный фингал. Удавалось это плохо.

- Хай, я Ильсумарна Н'нар Фарринк-Ур. - Весело представилась она и, заметив на моём лице вежливую задумчивость, рассмеялась. - Не парься. Можешь звать меня Иль. Я из Предгорий. На контрактах была?

Я отрицательно покачала головой, гостей мне тогда ещё не поручали. Иль стала моей соседкой надолго, а её специализацией было "успокоение и облегчение" и именно благодаря ей я усвоила нехитрую истину:

- Таффи, ты как наивная. - Отчитывала меня Иль за излишнюю трепетность. - Даже богам и идеалам ничто плотское не чуждо.

С этими словами она игриво подмигнула мне и хлопнула себя по бёдрам. Да, этой чистокровной человечке было по чему себя хлопать. Её роскошные формы порой вводили в лёгкий ступор даже хладнокровного наставника Шема, чего уж говорить о простых смертных. Мне хлопать себя было не по чему - подростком я была нескладным, тощая и высокая. Со временем мясо наросло, но до Иль мне было далеко.

Порой она беззаботно произносила:

- Кстати, сегодня будет отпадная вечеринка с дымком (лёгкий наркотик). Учти, ты идёшь. Не дрейф, всё будет круто и без последствий. Ну, всё. Я отчалила. - И с равнодушным лицом она выходила из кельи, чтобы тут же заглянуть обратно и с восхищённым придыханием произнести. - Там будут такие парни... Ммм... Закачаешься.

Такой она и запомнилась - весёлая, добрая и беззаботная. Как бы ни складывались её дела - любовных отметин на коже было гораздо больше, чем следов боли.

- Эй, Райна. У тя чё, дно кружки расписное?

Я с недоумение обнаружила, что действительно разглядываю дно большой глиняной кружки, и оно было каким угодно, но не расписным. Ах, да! Я же теперь Райна Двелла, вольная слушательница из университета. В этой провинции, как говорят местные "хербарию собираить". А этот плечистый парень с щербатой улыбкой и сломанным носом - Мархут и он вышибала у Варгара, хозяина этой дыры.

Да, мамочка, не оправдала я твоих надежд. Хотя дом Дьюма прославила, да так, что сижу в чужом мире, отзываюсь на чужое имя и вглядываясь в своё отражение - вижу чужое лицо. Одно хорошо - верность своему полу сохранила, жизнь в мужчину не переделала. Хм... Отличный вышел тост - за верность!

- Чего ты скалишься, острослов? - Я перевернула кружку верх дном. Остатки местной браги куцей струйкой пролились на земляной пол. - Неси ещё и пожрать.

Мархут кивнул и, забрав пустую посуду, ушёл выполнять заказ, попутно исполняя обязанности вышибалы. С напутственным "иди, проспись" на улицу был вышвырнут перебравший лишнего мужичок.

Так-то посетители к прилавку сами за выпивкой ходят - всё-таки вечер и подавальщиц нет, но я богатый клиент и обслуживание для меня было особым.

Нет, казусы, конечно, бывают. Корчма стоит на тракте и порой проезжие решают, что моя персона это отличный способ жарко провести ночку. Но некоторые понимают слово "нет", а некоторым приходится приводить более весомые аргументы в защиту моего одиночества. Простая и крепкая мебель корчмы отлично подходит для этих целей. Так что порой выдаются знойные вечера, но на всю ночь горе-ухажёров не хватает. Варгар не в накладе - разбитую мебель и посуду я щедро компенсирую.

- Райна, ты чёй-то совсем тиха сегодня. - Мархут ставит на стол полную кружку браги и миску с мясом и лепешку. - Случилось чего?

Нет, парень, со мной всё, что могло уже случилось. Осталось последнее развлечение - смерть, но и она уже скоро. Следующую луну я не увижу.

- Что тут может случиться кроме очередного приступа мечтаний у Косого? Ах, если бы! Ох, кабы! Одно и то же каждый вечер. Глянь, дружки его уже кулаки почёсывают - сейчас бить будут. О! Началось. Учти, Мархут, я плачу только за то, что сама разбила.

Вышибала выругался и пошёл разбираться с разошедшимися посетителями, а я, наблюдая за общим весельем, усмехнулась - кто же сказал, что жизнь прожита отлично, если есть что вспомнить, но нечего детям рассказать? Надо же, не помню, но если следовать этому мнению, моя жизнь определённо удалась. Пытки, твари Лабиринта, интриги, тайны Высоких Домов, ахасские наёмники, погони... Чего уж про детей говорить - с моих сказок взрослые трезвеют. Но я начинаю путаться, пытаясь понять, когда ... с чего же началась для меня эта история.