Изнанкомат

Стажер Болек робел смотреть прямо на босса, поэтому пялился в панорамное окно, стараясь не очень нагло моргать. Рядом на диванчике сидели еще двое не самых привечаемых сотрудников «Абсолютного порядка» – Яна и Роджер. Они тоже любовались видом на предпоследний уровень парящего над океаном Айри-Полиса – будто там было, чем любоваться. Особенно этим влажным туманным утром.

Cам Патрикей Жах, босс и владелец фирмы, выхаживал вдоль окна как-то очень уж бодро и жизнерадостно. Но не в хорошем смысле. А в таком, будто нашел, как оптимизировать расходы – и вот-вот объявит собравшимся, что для этого они будут немедленно проданы на органы, а потом еще и уволены, ведь фирме по установке и обслуживанию новейших изнанкоматов работники без органов ни к чему.

– Платиновые мои, – наконец сказал босс.

Болек почувствовал, как капля пота сорвалась у него со лба и упала на толстовку. Благодаря цвету кожи юного Болестрада – фиолетовому в крупные алые пятна – влагу на его широком лбу было сложно заметить, а вот на светлой толстовке, которую он впервые сегодня надел… Патрикей Жах как раз посмотрел в его сторону, или, возможно, просто на всех сразу…

– Платиновые мои, вижу, Кзтантина мы не дождемся, предлагаю начать без него.

– Вы сами его вчера уволили, – не очень дружелюбно сказала Яна.

У Болека на толстовку упало еще несколько капель. Про увольнение техника-зоотехника он не знал.

– Я помню, – ответил босс и хохотнул, – помню, словно это было вчера. Но мне говорили, что Кзтантин ночует прямо в нашем здании, так что я не рассчитывал, что он вот так сразу окончательно уйдет… А, похоже, я угадал…

После короткого стука в комнату вошел администратор Пасюк, а за ним – угрюмый Кзтантин, держащий все четыре руки в карманах и, не особо скрываясь, демонстрирующий через ткань четыре кукиша. Пасюк опустился на стул в стороне, показывая одновременную близость и к начальнику, и к сотрудникам. Угрюмый Кзтантин, прикрыв дверь ботинком, присел на подлокотник дивана возле Роджера.

– Я недостаточно ценил каждого из вас! – объявил Патрикей Жах чересчур торжественно. – Я много думал об этом прошлой ночью: ах, я недостаточно вас ценю! И я решил дать себе второй шанс, точнее, дать второй шанс своему отношению к вам. Не просто так Великий Космос привел вас сюда, каждого!.. Вот, например, Роберт…

– Роджер, – сказал непосредственный Роджер. – Меня взяли по квоте для обычных. Я у вас излучаю естественную обыкновенность целыми днями.

– Да, действительно. И это тоже прекрасно, прекрасный пример. Роджер с нами, и все мы поэтому немного более будничные, рутинные. В нашем положении это дорогого стоит.

– Но мне очень мало платят…

– Совершенно верно! – заявил Патрикей Жах, просияв дорогостоящей улыбкой; как всегда, ничто не могло его смутить. – А неповторимой нашей Яне мы платим еще меньше. А замечательному Кзтантину, ох, ему точно можно было платить побольше… И здесь же сидит, аж весь взмок, наш стажер из мира-тирании. Он просто рад здесь находиться без всяких денег.

Болек сглотнул. Немного ему все-таки на счет капало.

Пасюк поднялся, шагнул к боссу и пробормотал что-то насчет зарплаты стажера.

– Чего?! – удивился Патрикей Жах. – А какой же Бездны мы тогда не отправляли его на заявки вместе с какой-нибудь командой? Нет, я разберусь потом, у кого за это вычесть, типичный просчет в управлении. Сам думаю еще, чего он приходит как на работу? Каждый день вижу его у холодильника, сложно перепутать…

Поняв наконец, что от его неподвижности ничего не зависит, Болестрад пошевелился, достал из кармана платок и вытер свое гладкое лицо от подбородка до макушки.

– М-да, – сказал босс. – Всем мы платим, плюс налоги, вместе это очень ощутимо, а насчет пользы я не уверен. Но с сегодняшнего дня все изменится. Отныне вы новая полноценная бригада техподдержки, особая бригада номер пять! Получать будете соответственно статусу, платиновые мои, это ли не праздник?

Поднялся угрюмый Кзтантин.

– Не думаю, что…

– А Кзтантин теперь ваш бригадир.

Назначенный бригадир особой бригады №5 изменился в лице, сел и вынул из карманов руки – без кукишей.

– Наш стажер, соответственно, больше не стажер, он полноценно в команде. Дружище, раз уж мы все равно тебе платим, надо поработать как следует в новой элитной бригаде, хорошо?

– Да, конечно, – хрипло произнес Болек.

– О, добро получено, хе-хе. Подписывайте новые контракты и введу вас в курс…

– Как же транспорт? – спросил Кзтантин.

Патрикей Жах хлопнул себя рукой по бедру.

– Ну конечно! Вы получите собственный транспорт, как иначе. С завтрашнего дня к нашим четырем челнокам добавится пятый, новенький, его я уже заказал. Будет и славная новая червь.

Тем временем Пасюк раздал всем псевдобумагу для ознакомления. Пораженный Кзтантин сразу листнул свой свиток вниз и быстро подтвердил согласие жестом подписи и плевком. Остальные члены особой бригады, включая Болека, тоже недолго провозились.

– Неужели у нас будет новый транспорт? – перепросил Кзтантин.

– Ах, нет, – ответил босс. – Не у вас. Его получит бригада номер один, разумеется.

– Если к нам перейдет Феба – тоже неплохо.

– Феба перейдет к третьей бригаде.

– Тогда Мара?

– К четвертой, – сказал Патрикей Жах. – Ваша будет Гульвейг.

Яна негромко сказала:

– Которую собирались отправить на покой полгода назад.

– Старушка Гульвейг еще в строю, – сказал босс. – Рано ее списывать. Вернее, списали бы уже сегодня, но понадобилась срочно особая бригада.

– В чем тогда наша особость? – спросил Кзтантин.

– Ожидаемо прекрасный вопрос! Может быть кто-то не знает, но сноска под названием нашей фирмы гласит: «Предложение только для приоритетного обслуживания». Хочется сказать, что исключительно на коммерческой основе, но не исключительно. Когда Мультидом выдавал мне лицензию на изнанкоматы, я согласился на их условия – три бесплатные установки в год с вечным приоритетным обслуживанием. Понятно, да? Мультидом командует устанавливать изнанкоматы там, где за них точно никто бы не платил. Это проходит у них как одна из социальных программ, что положительно сказывается на рейтингах парламентариев. Они жалеют, что подписали меня на слишком мало социальных установок, я жалею, что на слишком много. Потому что таких изнанкоматов скопилось прилично, а я не могу отрывать основные группы от коммерческих заказов и бросать на бесплатные.

– То есть, – сказала Яна, – если у других групп сдельная оплата…

– Забудьте.

– Но в среднем, – проговорила Кзтантин, – мы будем получать примерно столько же, сколько другие группы?

– Долой любые сравнения с коммерческими командами! Вы – моя особая бригада. Я даже хотел назвать вас «Особая бригада номер один», но это бы внесло путаницу. У меня в хозяйстве приоритеты обратно пропорциональны нумерации, вы именно пятые… Ну что, вперед, на первое задание?

*

– Отдай нормализатор, сволочь! – сипло кричал Кзтантин.

Но Пасюк выпустил когти и вцепился в прибор мертвой хваткой.

Выяснилось, что новый челнок заказали без нормализатора. И по принципу последнего приоритета без соответствующего устройства должна остаться именно бригада №5.

– А я тебе говорю, что это не ваш! – От напряжения Пасюк отвечал визгливо.

– Где тогда наш?!

– Вон идет!

Кзтантин обернулся и увидел Роджера. Две пары рук бригадира разжались, и Пасюк поспешно потащил прибор в сторону хранилища.

О воздействии нормализатора Болек ничегошеньки не знал, поэтому тоже стал рассматривать своего обычного коллегу.

– Что? – спросил Роджер. – Чего вы все на меня так уставились? Я всего лишь отошел в туалет, вам тоже советую заранее сходить. Там жидкое мыло кончилось как раз на мне, надо кому-то сказать…

– Слушай, – сказала Яна, ни к кому конкретно не обращаясь. – А ведь и правда нормализует.

– Прибором надежнее, – пробурчал Кзтантин и помахал всеми руками. – И потом, он что, сможет нормализовать вот такое состояние, как у меня?

– Такое – нет, – ответила Яна. – Но тебя уже ничем нельзя исправить.

– Можно было, если сразу. Меня же червь скатала на Изнанку и обратно прямо на себе…

– Ой, да знаем мы.

Болек не знал, но предпочел промолчать. Бригада стояла у «Фаэтона 4», которому еще предстояло сменить номер после рейса. Сам продолговатый челнок был стянут с броней старушки Гульвейг огромными ремнями. Казалось, что хаосоходка надела потертый серебристый рюкзачок и легла отдохнуть в желоб в начале стартового тоннеля.

Вернулся довольный Пасюк и сразу заговорил:

– Дорогие наши сотрудники…

– Платиновые, – подсказала Яна.

– …сегодня вам предстоит поработать над важной заявкой. Настолько важной, что мы отправляем вас, элитную бригаду…

– Особую же, – сказала Яна.

– В отчете для Мультидома будут оба названия. Пожалуйста, не мешайте проводить инструктаж.

– Так ты проводи, а не воду лей, – пробурчал Кзтантин.

– Хорошо, к делу. В обновленном базовом каталоге, который мы разослали по всем изнанкоматам в позапрошлом квартале, открылся подраздел «Смена облика» раздела «Искусство». В нем есть пункты, которые очень важны для Мультидома – «Животные материалы» и «Другие природные материалы». Зеленое крыло парламентариев давно их продвигало, давили на шефа как могли. Доступность таких материалов в изнанкоматах делает бессмысленной охоту ради какой-нибудь слоновой кости – можно ее заказать и сразу получить.

– Такого разве раньше не было? – спросила Яна.

– Было, – кивнул Пасюк. – Однако не совсем то же самое. В разделе «Жизнь» в «Материалах» имелись только улучшенные аналоги многих природных материалов, это не оригинал. В принципе, отличить сложно, но оставалась некоторая разница. И она была принципиальной – из-за нее в диких мирах убивали животных, уничтожали растения… Собственно, «Животные материалы» дополнительно поместили в «Искусство», чтобы показать, что разницы теперь быть не должно даже для каких-то целей, в которых важна духовная часть.

– Пф, как будто это поможет, – проронил Кзтантин.

– Зеленым парламентариям очень помогает, – возразил Пасюк.

– Да, наверно, не только им, – сказала Яна. – Кэзэ, помнишь случай с пунктом «Оригинальные деликатесы» в прошлом году?

– О, да, припоминаю.

– Какой случай? – решился спросить Болестрад.

Яна охотно пояснила:

– Да какой-то отсталый император выпилился, когда борцы за свободу захватили изнанкомат и накормили весь народ до одури всякими там соловьиными языками и еще кучей подпунктов из каталога. Значит, это тоже был социальный изнанкомат Мультидома, теперь понятно…

– Как бы там ни было, – продолжил Пасюк, – подраздел «Смена облика» продвигается как новый психологический трюк, который позволит спасти редкие виды животных и растений в отстающих в развитии мирах.

– И? – спросил Кзтантин.

– И поступила заявка от недовольных пользователей из мира «Два-Зет-Восемь».

– Чем недовольны?

– Нашим каталогом. У них высшая мера стоимости – это то ли пух, то ли пушнина местных высокогорных… то ли орлов, то ли козлов. Охота на них была чуть ли не фундаментом жизни местных. Требуют вернуть все назад, как было до обновления. Мы могли бы выслать им старую версию каталога и отключить «Животные материалы» или даже выше, всё «Искусство»…

– Но главный заказчик – Мультидом, – закончил Кзтантин. – И он против. А туземцы просто нашли, как отправить тикет с терминала. Игнорировать их нельзя?

– Изнанкомат взорвут, а потом еще и затопят. Ему-то ничего, но пользоваться тогда не будут. Мультидом потребует ставить в том мире новый в другом месте, босс за это вычтет… теперь уже с ваших счетов.

Все переглянулись, и по лицам коллег Болек понял, что это серьезно.

– Так… в чем состоит задание? – спросила Яна.

– Выполнить заявку, учитывая интересы зеленых парламентариев, – ответил Пасюк. – Задача творческая, по пути подумайте над решением. От имени компании «Абсолютный порядок» желаю вам успехов! Очень желаю, искренне. Я сажусь за отчет о вашей прекрасной работе, жду, целую, до свидания!

Прощаясь, Пасюк быстро пятился к автоматическому лифту. Роджер еще успел крикнуть закрывшейся прозрачной кабине:

– Обратите внимание, в туалете кончилось жидкое мыло!

*

– Думаю, что выражу общее мнение, – прошипела Яна после молчаливой погрузки в челнок, – если скажу, что Патрикей Жах – сверхговнистый говнюк!

– Все сядьте в кресла и пристегнитесь, – сказал Кзтантин, – начнем будить Гульвейг.

– Изнанкомат очень дорогой? – спросил Болестрад, защелкивая на себе ремни.

Ему ответил бригадир:

– Относительно наших четырех зарплат – невероятно дорогой.

– А относительно чего он тогда дешевый? – поинтересовался Роджер, единственный, у кого не испортилось настроение.

– Относительно молодой черви. Она в десятки раз дороже.

– Может быть, нам попытаться парочку поймать? – спросил Болек, заранее ожидая, что его поднимут на смех. – Одну продадим… Я понимаю, что это глупость, просто вот такая мысль…

– Это не глупость, – сказал Кзтантин. – Я когда-то даже выучился на ловца, но потом не срослось с карьерой. Чтобы поймать молодую червь, нужен активный червь, самец. А цену на него на сегодняшний день я даже представить боюсь… Внимание, разряд.

Бригадир дернул взвизгнувший рычаг, снаружи раздался треск, а в стартовом жёлобе слегка вздрогнула туша Гульвейг.

– Крепко спит, – сказала Яна.

– Ее вообще в последнее время не добудиться. Еще разряд.

Снова не получилось.

– Как бы нам Патрикей Жах счет за энергию не выставил. Разряд.

Новый треск был более протяженным, и Гульвейг заворочалась.

– Тогда придется пойти на убийство, – пошутила Яна.

– Я давно думал об этом, – серьезно сказал Кзтантин. – Но, судя по всему, этот гад неуязвим… Так, теперь дадим ей немного очухаться. У нас точка выхода известна, ничего не надо прокладывать, дойдем до «Два-Зет-Восемь» без дополнительной навигации. Но в будущем было бы замечательно, если бы за навигацию отвечала… кто-то из бригады.

– В смысле я? – спросила Яна. – Хорошо, если никто не против.

– Не против, – сказал Рождер.

– Конечно, – согласился Болек, хотя сразу после этого ему и самому захотелось стать навигатором. Но это уже был бы слишком стремительный рост от стажера, который время от времени делал всем кофе и бутерброды.

Пока проснувшаяся червь приходила в себя и, казалось, даже потягивалась, пятая команда оценивала свои перспективы.

– Собственно, – говорила Яна, – нам же не надо вникать в проблемы аборигенов, мы банальная техподдержка преобразователей. Тем более, что и проблем у них особых нет, они просто недовольны. Мультидом ведь не очень волнует их счастье…

– Официально – волнует, – отвечал бригадир, – но он закроет на него глаза при сохранении жизней орлокозлов.

– То есть истребить их всех точно нельзя?

– Кого из них?

– Ну, тех или других.

– Навигатор, ты такая кровожадная.

– Это я только на словах, на самом-то деле я… наверно, соглашусь, чтобы с меня вычли четверть стоимости дополнительного изнанкомата.

– А его уже не смогут затопить или взорвать? – спросил Болек.

– Так нам же его устанавливать, – ответил Кзтантин. – Воткнем в такое труднодоступное место, что фиг они…

– Какой в этом смысл? – подал голос Роджер. – Требуется ведь, чтобы им могли пользоваться.

– Точно, – согласилась Яна. – И Мультидом не устроит, если козлоорлов продолжат истреблять. Потребуют поставить еще один… за наш счет…

– Су-ука!! – заорал бригадир, закрыв лицо четырьмя ладонями. – Патрикей Жах, конечно, тот еще орлокозел!.. Всю ночь он, падла, думал и придумал, как решить свою проблему. Сидит теперь, ручки потирает об свой самый дорогой в Айри-Полисе галстук!

В этот момент Гульвейг стартовала. После сильной тряски и пары переворотов – и как только не оторвались от пола старые просиженные кресла! – ненадолго пропала гравитация, но потом вернулась.

Через свою родную Изнанку, пространство энергий Хаоса, червь двигалась уверенно – это чувствовал даже Болестрад. Помнится, на кухне до него долетали разговоры работников из коммерческих групп насчет хаосоходок. Дело, конечно, было не в возрасте – есть ли он у них вообще? – а в желании самой черви и дальше таскать челнок-рюкзачок из одного мира в другой. Считалось, что есть предельное количество ходок, после которого червь лучше отпустить. Такую оценку давали еще ловцы, а продавцы ее, как ни странно, снижали – и для безопасности клиентов, и для большей прибыли.

На сколько продавец занизил для Гульвейг тот предел, который она некоторое время назад перешагнула, никто не знал. А думать о таком во время рейса – лучший способ впасть в панику.

Но для Болека это была вторая в жизни ходка через Изнанку, и он брал от нее всё. Поднял голову и смотрел во все глаза на мельтешение разноцветных пятен и всполохов в единственном узком иллюминаторе на потолке.

– Замедляемся, – сказал Кзтантин. – Нормализатор, понормализируй нас немного, а то как бы не поплыли.

– Друзья, – сказал Роджер, – мне кажется, что наша ситуация имеет нечто общее со старой задачей о переправе. Когда человеку требовалось перевезти на другой берег волка, козу и капусту, а в лодке хватало места только для чего-то одного. И он нашел выход – перевез сначала козу. Потом капусту, но забрал козу. Потом волка, но это был такой волк, который не стал съедать его по пути. Мы можем найти аналогичный выход, только я пока не знаю, какой именно.

– Спасибо, неплохо справляешься, – похвалил бригадир. – Я имею в виду, с нормализацией.

– Может, он и прав, – задумчиво сказала Яна. – Есть туземцы, орлокозлы и Мультидом. Также есть изнанкомат, за который у нас могут вычесть… Нет, бредятина какая-то… Но Роджер молодец, меня на пару секунд полной обыкновенностью накрыло.

– А если сбежать сейчас в другой мир, далеко? – спросил Болек.

Нормализация на него подействовала слабо – перед глазами все еще что-то вспыхивало.

– Такое «далеко», конечно, существует, – сказал Кзтантин, – но нам там вряд ли понравится. Забавно, что и в этом случае Патрикей Жах будет в выигрыше. Гульвейг, конечно, бывалая, но застрахована она как свежепойманная.

– Да, это было бы обидно…

– Почти затормозили. Внимание, сейчас будут не самые приятные ощущения – нас начнет вкручивать в другую реальность. Покидаем Изнанку.

В этот раз помимо переворотов и фокусов с гравитацией снаружи Болестрад испытал нечто подобное внутри. Его сознание тоже несколько раз кувыркнулось и вышло из болтанки не совсем таким, как в нее вошло. Подобное уже было, когда он оставил родной мир ради новой жизни, повторно это переносилось легче.

– Всё, – сказал бригадир. – И адаптатор-аккомодатор, кажется, не подвел. Его-то нам Пасюк оставил.

*

Чистое синее небо и белые пики гор – в мире «Два-Зет-Восемь» было красиво. Изнанкомат стоял на холме-основании среди зеленеющей долины, и, на первый взгляд, затопление ему не грозило. Разве что чья-то злая воля решила бы заодно уничтожить всю эту цветущую красоту, окруженную близкими горами.

Болек отошел от маленького перрона, рядом с которым мостилась в коротком углублении хаосоходка, и по сочной изумрудной траве поднялся ближе к терминалу. Еще раз оглянулся. Стало понятно, почему Мультидом хочет сохранить здесь природу и каких-то местных существ.

Кзтантин как раз обошел вокруг изнанкомата и помахал остальным всеми руками. Когда бригада собралась в кружок, Роджер принялся рассказывать:

– Знаете, ребята, меня так вывернуло, сам не ожидал. С такими спазмами в желудке, что я аж испугался. До сих пор немного подкатывает. Хорошо, что почти ничего не ел перед отправкой, только позавтракал яичницей с маленькими огурчиками. И вроде бы я их сейчас там увидел…

– Спасибо, прекрасная работа, – прервал его Кзтантин. – Итак, мы имеем явные следы вмешательства рядом с выдающим устройством. Замаскировано дерном, но что-то туда заложено немаленькое. Собираются взрывать.

– Если собираются, – сказала Яна, – то почему до сих пор не попытались?

– Полагаю, ждут нас для выполнения заявки.

– И что нам теперь делать? Идти их искать?

– Как вариант. Скорее всего… – сказал Кзтантин, но осекся, когда заметил в небе гудящий объект. – Скорее всего, они сами к нам явятся.

Приближался небольшой вертолет. Он аккуратно сел с противоположной от перрона стороны холма, винты стали останавливаться.

После всех обсуждений Болек ожидал увидеть туземцев в шкурах и перьях орлокозлов. Возможно, с луками и копьями. Но от вертолета по склону поднимались четверо в деловых костюмах – двое чуть впереди, потом один в центре и замыкающий.

Местные подошли довольно близко. У них были плоские голубые лица с широкими носами, на центральном был синий костюм, а на сопровождающих – серые. Молчание прервал Роджер:

– Привет, а у вас тут точно какая-то аллергическая пыльца в воздухе, начинает понемногу нос закладывать…

Один из передних туземцев поднял ладонь и громко объявил:

– Будет говорить трижды бессменный правитель Простории Сагиттарий Клекот!

– Мои условия простые, – гнусаво произнес синий костюм. – Никто и нигде не должен получать продукцию из орлищ через эти ваши… как их там?..

– Изнанкоматы, – подсказал серый костюм.

– Да, через них. Всех орлищ контролирую я.

– Вы могли бы и дальше их контролировать, – сказала Яна. – Не убивая ради… продукции.

– Да, – кивнул Кзтантин. – Получайте все, что нужно, из изнанкомата. Не надо больше истреблять своих, э-э… птиц.

Сагиттарий Клекот рассмеялся клокочущим смехом.

– Не все так просто. Орлище нужно добыть, часто ценой многих жизней. Только тогда продукция высоко ценится. Если я буду всего лишь подмешивать к дюжине правильных орлищ полдюжины синтезированных, престиж продукции рухнет. Он уже под угрозой.

– Так ли он необходим? – уточнил Кзтантин. – Есть много другого…

Правитель Простории перебил:

– Надеюсь вы здесь не для того, чтобы диктовать условия? Здесь все мое и подчиняется моей воле. Если я решу уничтожить все вокруг, то так и будет.

Болек вздрогнул. В совсем другом мире, по сравнению с этим похожем скорее на преисподнюю, Смертонос Первый Изверг, отец Болестрада, говорил в точности те же слова.

Яна внимательно посмотрела на бывшего стажера и тронула Кзтантина за ближайший локоть. Тот покивал.

– Давайте уточним, – сказал бригадир, – правильно ли мы вас поняли. Поставить вопрос орлищ ребром – лично ваше решение и больше ничье?

– Да, лично мое.

– И вы от своего решения не отступите? – спросила Яна.

– Никогда. Орлищ убивали мои предки, но не так эффективно, как я. Я достиг в этом совершенства, мои методы дают лучшие результаты и самый высокий выход продукции. Вопрос ее престижа для меня превыше всего.

– Но изнанкомат вы пока не взорвали, – сказала Яна.

– Не взорвал. – Сагиттарий Клекот снова рассмеялся. – Потому что там можно получить много других вещей, которые тоже интересуют меня и мое окружение. Поэтому я и даю вам шанс исправить этот ваш… как вы там его называете.

Пока продолжался разговор, Кзтантин проделал несколько манипуляций с псевдобумагой.

– Что ж, – сказал он. – Мы обязаны были выяснить подробности. Мы всего лишь бригада технического обслуживания, сами ничего не решаем. Желательно, чтобы вы расписались вот здесь.

Кзтантин медленно вышел вперед, толкая перед собой проекцию свитка. Телохранители в серых костюмах сомкнулись перед своим трижды бессменным.

– Что там такое? – проговорил из-за их спин Сагиттарий Клекот.

– Ваше согласие на внесение оговоренных регрессивных изменений, – принялся нудно зачитывать Кзтантин, – в устройство преобразования энергии Изнанки в упорядоченную материю «Изнанкомат» согласно прилагаемому каталогу фирмы «Абсолютный порядок», патент Мультидома на установку и обслуживание один-один-шесть-один-ноль, выдан Патрикею Жаху, являющемуся также владельцем и руководителем указанной фирмы, зарегистрированной в установленном…

– Хватит-хватит! – Правитель Простории раздвинул серые костюмы и посмотрел на свиток. – А еще чего не хотите?

– Также совершенно необходимо, – невозмутимо сказал бригадир, – чтобы вы немедленно деактивировали то, что вы или ваши люди поместили в основание изнанкомата.

– Во-от оно, – проговорил Сагиттарий Клекот взволнованно. – Вот, чего вы на самом деле добиваетесь! Чтобы я отключил бомбу! Нет уж! Я не отключу ее никогда. Это мои гарантии, мое понимание владения ситуацией. Делайте работу и проваливайте, бомба остается! Я даже… какая мне, в конце концов, разница? Ваши бумажки все равно только для вас что-то решают. Здесь важно только мое слово… Как подписать эту прозрачную ерунду?

– Достаточно плюнуть в свиток и провести рукой, – подсказала Яна.

– Тьфу, не жалко, – заявил Сагиттарий Клекот и только после этого по-настоящему плюнул. Плевок пролетел сквозь псевдобумагу и попал на бригадира.

Затем властелин Простории небрежно махнул ладонью перед свитком – и она тут же попала в тиски двух правых кистей Кзтантина. Сильные руки выдернули тело великого решателя из треугольника бодигардов и перекинули через себя.

Ожидавший чего-то подобного Болек крутанулся на месте и лягнул ближайший серый костюм тяжелым молодым копытом. Телохранитель улетел с холма по широкой дуге.

Рядом с Болеком крупно тяпнули траву сразу две пули – стреляли сверху, с гор, причем из чего-то серьезного. Это уже была совсем привычная Болестраду стихия боя – его охватил плохо контролируемый восторг. Рожденный в аду Изверг мощно оттолкнулся от земли и взлетел.

Он обрушился на двух оставшихся бодигардов, ломая хребты и уничтожая хрупкие кости широкими копытами. Болек втаптывал останки в холм, а об его непробиваемую кожу расплющивались крупнокалиберные снайперские пули.

Боковым зрением он успевал мониторить обстановку вокруг. После того, как бригадир бросил Сагиттария Клекота через себя, тело в синем костюме тут же схватила Яна. Она обвилась вокруг добычи, накинула свои мускулистые кольца на шею и плечи правителя.

Над Яной, Кзтантином и Роджером то и дело вспыхивал защитный энергокупол – вся пальба в них тоже была безрезультатна.

В Болестрада постреляли из автомата со стороны вертолета, видимо, желая напомнить о себе, по-другому это не объяснить. Изверг прыгнул, сопровождая свой полет ревом, от которого загудели горы. Набирающий обороты винт разбился об опустившиеся сверху копыта, а через пару мгновений они уже дотаптывали остатки машины.

В полете Болек засек снайперскую точку на близкой горе. Он оторвал теперь уже бесполезный хвост вертолета, сложил его три раза и изо всех сил метнул получившийся снаряд в направлении горы. Попасть не попал, но сход камней в той области вызвал.

Это поставило в бое правильную точку, и Болека стало понемногу отпускать. Он пошел обратно к коллегам.

На вершине холма рвануло. Точнее, глухо бумкнуло с короткой вспышкой – энергию взрыва сразу вобрал в себя защитный контур изнанкомата.

Болек добрался до остальной бригады и застал часть речи Роджера:

– …чувствовал пятой точкой, что этим закончится. И как хорошо, что я успел вставить в уши беруши, они у меня всегда с собой. А то мог бы и слух повредить, волосковые клетки во внутреннем ухе таких резких звуков боятся.

– Великолепно, Рождер, – сказал Кзтантин. – Болестрад тоже молодец, но перестарался.

– Прошу прощения, – смущенно ответил Болек. – Мне сложно недостараться… В таких ситуациях я просто включаюсь на полную.

– Хватило бы и вполсилы, – сказал Кзтантин. – Или даже на треть. Ты вон какой кусок горы снес. А может, там орлокозлище жило, оно ж не успело улететь… или ускакать… Или гнездо, например… Ладно, будем считать, что все равно молодец. Но Яна, как я уже говорил, лучше всех.

Навигатор по-прежнему обвивала Сагиттария Клекота – говорить он не мог, лишь тихо хрипел.

– Не слишком сильно ты его? – спросил Болек.

– Оптимально, – ответила Яна. – Видишь, что он устроил со своей бомбой… Смог до пульта дотянуться, это мой косяк.

– Вообще никакой не косяк, – с подъемом проговорил бригадир. – То есть для нас – нет, а для нашего нового коллеги очень даже да.

*

Правителя Простории разместили на неудобном откидном сиденье без спинки, ремнями пристегнув прямо к стенке челнока. Ему стянули клейкой лентой руки и ноги, чтобы он не имел даже малейшей возможности себя повредить.

Занимался этим в основном Кзтантин – он воспринимал Сагиттария Клекота как невероятно ценный груз, который нужно доставить на базу в целости.

– Слушай меня, сволочуга, – приговаривал бригадир, нависая над бледно-голубым лицом туземца. – Ты подписал контракт на работу в фирме «Абсолютный порядок». Как старший в команде я имел право тебе такой контракт предложить. Что я при этом тебе говорил, не имеет значения, этот момент предусмотрен контрактом. Им предусмотрено вообще всё, там пятнадцатиметровый свиток, составленный отборно-бессердечными юристами Айри-Полиса.

Сагиттарий Клекот молчал. Рот ему не заклеивали, но после объятий Яны у него были проблемы с речью. Поначалу все равно что-то хрипел, но в транспорте затих. Совсем близко сел Болек, а уж на него новый коллега смотрел глазами, полными ужаса.

– Осталось, чтобы контракт утвердил наш босс, Патрикей Жах. А после всего случившегося у меня нет сомнений в его решении. И ты станешь его… почти что собственностью. Это не самый плохой вариант, особенно, если бы ты был нищебродом вроде нас, здесь присутствующих. Все же работа в успешной фирме… Но для тебя есть нюансы.

После боя Болестрад чувствовал приятную опустошенность и нарастающий голод. Совершенно не хотелось лишних проволочек перед стартом, поэтому он уточнил:

– Мы не спешим? Нас же могут окружить его приспешники.

– Ага, – сказала Яна, – на очень страшных вертолетах. Мы тогда тебя попросим прогуляться.

– Нет, зачем, – проговорил бригадир. – Пусть лупят по нам из всех орудий. Может, челнок поцарапают, было бы потрясно… Мы, кстати, скоро вернемся сюда на профилактическое техобслуживание изнанкомата после устроенного сотрудником взрыва. А может и не мы, а коммерческая группа, это же будет полностью за счет нашего нового товарища. Но то взыскание покажется ничтожным по сравнению со штрафом, который его ждет за попорченные нервы хаосоходки! Кто знает, как на нее повлиял взрыв? После такого ее надо срочно списывать, мы и назад пойдем с большим риском…

– Что, правда? – удивился Болек, прекратив почесывать широкую грудь через прорехи в лохмотьях, утром бывших новой толстовкой.

– Все будет хорошо, – пообещал Кзтантин. – Но как техник-зоотехник я посоветую боссу немедленно приобрести новую червь для нашей команды. Теперь есть, кому за нее заплатить. Ты, властелин престижа, можешь даже не пучиться насчет «денег нет», у таких всегда есть. Потом окажется, что еще и в разных мирах напрятано. Но Патрикей Жах найдет способ взять свое… и дополнительно сверху три раза по столько же из тебя вытрясти, в этом у меня сомнений ноль.

Темные таланты шефа в этот раз всех ободрили, так что решили стартовать без дальнейших проволочек. Гульвейг без проблем углубилась в Изнанку.

Во время замедления все послушали, какими средствами Роджер будет отстирывать свои брюки от травяных пятен, а какими он пользоваться не рекомендует, потому что после них у него покраснения на коже. Заодно узнали, как Роджер борется с сыпью, когда она все-таки настигает его, несмотря на правильную стирку.

– Бесподобно, Роджер, – сказал бригадир. – Надо же, мы могли всего этого не услышать, если бы кто-то просто перестал убивать несчастных редких орлищ, когда появилась такая возможность. Как нам повезло.

– Кэзэ, ну ты даешь, – хихикнула Яна.

Перед Болестрадом Извергом, наследным владыкой мира-тирании, плыли разноцветные всполохи, и он с тихим восторгом думал, что нет ничего лучше.

Затем автоматический адаптатор-аккомодатор показал класс правильного выхода из Изнанки.