Изнутри: Адаптация со Свити Дропс

— Итак, вы говорите, что слышите голоса?

Мадам Мэр поправила очки-половинки и ещё раз пробежалась по бумажке на столе.

— Не только слышу, но и вижу! – воскликнула Бон-Бон да положила копыта на стол.

Мадам сохраняла спокойствие.

— Поэтому вы написали своё, э, признание на туалетной бумаге? – Мэр покатала рулон туда-сюда.

— О да, я говорил тебе, что это зачётная идея! – внезапно на стол запрыгнул красный, лысый минотавр без рогов, с перекрещенными клинками за спиной, чёрным лицом без рта да носа и очень подвижными белыми пластинками вместо глаз. Сейчас верх этих глаз сформировал бровь, как у нарисованных персонажей манги (да, Бон-Бон увлекалась творчеством Ниппонии), придавая лицу выражение восторга. – Чтобы привлечь внимание девушки, надо поступать оригинально, необычно, кре-а-тив-но! – палец чудовища ткнулся в потолок, грозясь пронзить Небеса. – Все пишут любовные записки на скучных розовых...

— Заткнись! – рявкнула на него Бон-бон.

Красного звуковой волной впечатало в стену.

— Ладно-ладно, не буду прерывать свидание! Только оцени от моего имени её попометку, окей? – он сложил пальцы в кольцо. А потом, подумав, сложил вторую руку в кольцо и приложил их на манер очков, напевая глупую песенку.

Бон-бон зарычала.

— Полагаю, ваш... Деад Пул уже в этой комнате? – хозяйка кабинета вопросительно подняла бровь.

— Да! – рявкнула посетительница. – Вот он! – и ткнула копытом в стык стены и пола.

Дэдпул миленько помахал рукой. Бон-бон же повернулась обратно к Мэр и виновато прислонила уши.

— Простите, я не хотела срываться. Просто... Просто этот кошмар длится уже второй день, а мне из Центра присылали указания относительно появления в голове людей.

— Кстати про Центр. – мадам прокрутила рулон до нужного участка и зачитала. – Вы утверждаете, что на самом деле вас зовут Свити Дропс, и вы – специальный агент Управления, эм...

— Управления по МОнстрам и РАзведке, сокращённо УМОРА. Сверхсекретная эквестрийская организация по борьбе и разведке как с внутренними, так и внешними угрозами. Конкретно моя специализация – диверсия и шпионаж. Штаб-квартира расположена на огромном дирижабле-базе, скрывающегося в облаках Вечнозелёного леса.

Светлый от полуденного солнца и обилия окон кабинет мэрии был обшит деревянными панелями, рядом с письменным столом хозяйки – обставлен книжными полками, шкафами и парой стульев для посетителей да хозяйки. С белого потолка свисала хрустальная люстра. Кабинет занимали две пони: землистого цвета седая с белым воротником, зеленовато-синим галстуком-помпончиком и золотыми очками-половинками мадам Мэр да выгоревше-солнечная с двухцветной – синей и розовой половинами – гривой взмыленная Бон-бон.

Лёгкий сквозняк трепал гривы присутствующих, принося запах солнечного лета и вкус сельского города.

Дэдпул в это время подкрался к седой пони, стал корчить ей рожи, прикладывать к её затылку непонятно скрюченные пальцы и позировать на ней, изображая то всадника, то циркача.

У двухгривой пони задёргался глаз.

— Ваш приход, конечно, неожидан, но... Бон-бон, вы уверены? Я вас и Лиру знаю довольно хорошо, и мне тяжело поверить в ваши слова, тем более про ту часть о двойной жизни. Может, вам сходить к врачу и немного отдохнуть?

— МЕНЯ ЗОВУТ СВИТИ ДРОПС, И Я НЕ СУМАСШЕДШАЯ! – рефлекторно крикнула со всей мощи посетительница. Дэдпула опять сдуло, а окружающая обстановка ощутимо затряслась.

— Хорошо, Свити Дропс, – пригладила гриву удивлённая мадам и поправила очки. – Тогда расскажите мне подробнее о вашем, а... иномировом госте. Я ваше признание тщательно изучила, но мне бы хотелось всё узнать из первых копыт.

Естественно она ничего не изучала, а просто вызвала Бон-бон, как только получила на свой стол толстый рулон исписанной туалетной бумаги, и уже ожидание скрасила поверхностным чтением рулона.

— Представьте себе минотавра. – Свити Дропс впилась взглядом во вправлявшего себе голову Дэдпула. Со стороны Мэр казалось, что Бон-бон пялится на её хвост. – Лысого и голого минотавра с красной сетчатой кожей, где каждая ячейка сетки размером с копыто. Рогов у него нет, на лице никаких ушей, рта или носа – только намёки на них, будто их засунули под кожу...

— О, карамельная детка, ты даже не представляешь насколько точно описала мою голову, – игриво сказал Красный, разлёгшись на полу в секусальной позе и с приклеенной ко рту розой.

— Замолчи! – рявкнула карамельная крошка, вновь припечатав пришельца к стене.

Неловко поправив на мадам Мэр очки и волосы да извиняюще улыбнувшись, она продолжила.

— Вместо глаз и бровей только белые пластины, которые, как в мультфильмах или детских книжках, передают настроение одной сменой контура, словно они одновременно и глаз, и бровь, и веко.

Дэдпул вновь вернулся в соблазнительную позу, продемонстрировав возможности пластин-глаз маски.

Он подмигнул.

— За синой у него висят два меча, вроде ниппонские катаны. На бёдрах расположены какие-то конструкции размером со сковородку и, эм, сама сковородка.

Он, всё так же лёжа, снял с пояса и водрузил себе на голову сковороду, лихо закрутив. Свити Дропс скрипнула зубами.

Дэдпул подмигнул.

— Эти сковородообразные конструкции – с его слов и демонстраций – являются оружием. Они стреляют болтами арбалета с частотой очень быстрой музыки и грохотом ударов сковородки.

— А в моём мире говорят, что слышат треск и стрёкот.

Бон-бон с усилием его проигнорировала.

— Некоторая часть его кожи сплошного чёрного цвета – грудь, внутрення половинка ног и рук, лицо. На этом всё.

Седая пони сняла и протёрла очки.

— И вы уверены, что он человек?

— Да!

— Я, наверное, покажусь скептиком, но по описанию он не похож на человека. Можете сказать, почему вы причислили этого... Де-ад Пула к людям?

Сам Деад Пул залез животом на стол впритык к мордочкам пони, положил подбородок на сцепленные пальцы и задрыгал ногами. Он строил из себя маленькую пай-девочку.

— Да, я знаю, ориентировка описывала людей совсем иначе: бледнолицыми, в одежде и обуви, стесняющимися наготы, на вид хлипкими и очень паникующими, – пони гневно уставилась на опять приложившего на манер очков пальцы инопнишельца. – Но по остальным параметрам всё сходится: лысый, минотавроподобный, без рогов, в нашем мире не ориентируется, с выходками хуже розыгрышей Пинки Пай. И сам он утверждает, что является человеком!

Дэдпул активно закивал. Потом он с грохотом кувыркнулся на пол, обнял мадам Мэр и достал какую-то красную пластину с его схематично нарисованной головой. Последовали щелчок и вспышка.

— Вот! – ткнула Свити Дропс в пластину. – Из описания у него ещё есть смарт-фон...

— ПулФон! – возмутился Красный.

— ...который можно использовать как фотоаппарат, проявитель фотографий, телефон, счёты, книгу и Селестия знает что ещё! Именно на нём он мне показывал свои фотографии с другими людьми, которые почти или полностью совпадают с ориентировкой.

Дэдпул поставил седой пони рожки из пальцев и вновь сфотографировался. Затем изобразил из себя наездника и снова сфотографировался. После опять сменил позу и нажал на вспышку. И опять. И опять.

И опять.

— А сейчас он кривляется с вами без стыда и совести!

Опиравшийся на пожилую кобылу в стиле "я крутой. Фотографируйте" Дэдпул встал в молитвенную позу. На его левом плече появился мини-Пул в ангельских одеяниях, на правом – мини-Пул в дьявольских. Все трое хорошом воскликнули:

— Конечно у нас нет стыда и совести! Ты что о нас думаешь!?

Затем со звуком "пуф" мини-Пульчики исчезли, оставив игриво сложившего пальцы пистолетом Пула-большого:

— Для тебя, детка, я готов на что угодно! Только не отпускай меня, те радужные грибы были последними.

Бон-бон заскрипела зубами.

— Откуда, говорите, вам прислали описание людей? – как бы невзначай спросила мадам Мэр.

— Из Центра, я же говорила, – повернулась двухцветная к собеседнице.

— А Центр – это?..

— Оперативное название координационного центра при штаб-квартире УМОРы. Он руководит всеми агентурными операциями. Как только из Центра прислали задание на людей, я сразу же пошла извиняться перед Лирой за грубости про её антропологию. Никогда бы не подумала, что они существуют и даже вторгаются в разумы пони.

— Точно, Лира, – закивала мадам Мэр.

Бон-бон вопросительно подняла бровь. Мадам поспешно исправилась:

— В смысле, никто не думал, что люди существуют и могут быть такими ужасными. Они всегда были на уровне сказок о перевёртышах. Как хорошо, что вы сразу обратились в мэрию.

— Да. Я бы и не стала раскрываться, но при условии заражения человеком приказы Центра однозначные: смена кодов, прерывание всех контактов и сворачивание агентурной работы со сдачей ближайшим властям.

— Угу-угу, – понимающе закивала собеседница. – Возвращаясь к людям. Этот... краснокожий показывал вам их и даже имеет их характерный инструмент. Но всё же уверены ли вы, что сам он является человеком? Если нет, то и беспокоиться не надо, принцессы говорили только о людях.

— Вы не понимаете! – крикнула Свити Дропс и передними копытами снова встала на стол. – Он стопроцентный человек!

Стоявший рядом с Мэр Дэдпул приложил ладони к щекам, словно смущён такой заботой о себе.

Внезапно дверь кабинета хлопнула об стену, и вошедшая секретарь протащила сквозь проём внушительную стопку бумаг.

Под взглядом собравшихся неторопливо дойдя к мадам Мэр, она с хлопком сгрузила стопку.

Не на стол. На пол.

— Извините, если помешала, – вымученно улыбнулась лимонного цвета пони с оранжевой кучерявой гривой. – Мадам Мэр, для вас...

И они с седой пони зашушукались.

Словивший взгляд Бон-бон Дэдпул только пожал плечами и уткнулся в Пулфон, тихо хихикая.

В светлом кабинете стояла всё та же обстановка: яркий свет солнца немного заполдень виднелся через частые широкие окна; обшитые деревянными панелями стены, свисающая с белого потолка хрустальная люстра, сгрудившиеся вокруг кабинетного стола стулья, стеллажи со свитками, шкафы с книгами, землистая пони с седой гривой, золотыми очками-половинками, белым воротником и зелёно-синим галстуком-мочалкой; выгоревше-солнечная пони с двухцветной – насыщенно-синей и розовой половинками – гривой; лимонная пони с оранжевой гривой. Лёгкий, с запахом солнечного лета и вкусом сельского города, сквозняк трепал гривы присутствующих.

Наконец, закончив перешёптываться, мадам Мэр повернулась к Бон-бон.

— Мы с моим секретарём, – кивок в сторону лимонной пони, – посовещались, и она убедила меня пересмотреть отношение к вашему сожителю.

— Как это мило, – восторженно прошептал возлежавший (и дрыгавший ногами) на столе Красный, будто смотрел драму в прямом эфире.

Двухцветная пони на него зашикала. Седовласая деликатно откашлялась, отчего двухцветная виновато прижала уши да извинилась.

— Вы были правы, это человек, но, Бон-бон...

— Свити Дропс! – вскинулась пони.

— ...Свити Дропс, – кивнула мэр Мэр, – мы не сможем вас изолировать, как вы на том настаиваете – в городе все изоляторы уже переполнены людьми, – слукавила она. В городе с самого основания отсутствовали какие-либо места задержания, а уж тем более изолятор, – Потому позвольте предположить: вследствие заражения человеком, Центр вас по сути переподчинил мне, верно?

— Так точно, – сосредоточенно кивнула Свити Дропс.

— Отлично, тогда у меня для вас задание, как агенту высокого уровня.

Мадам Мэр осмотрелась, словно боясь прослушки, и наклонилась. Бон-бон наклонилась в ответ.

— Люди всё приходят и приходят, сковывая простых пони, а мы вынуждены их отправлять в изоляторы. Но никто так и не вылечился, все поражённые продолжают буйствовать. Ваша задача – наладить контакт со своим человеком и подружиться с ним. Не изгнать, не подавить, не рассеять, а именно подружиться. Редкий пони обладает столь стойким духом, как вы, и нам нужен опыт именно дружбы, чтобы его могли использовать всепони. Я ясно выражаюсь?

Их мордочки почти касались друг друга, а на фоне виднелась красная морда Дэдпула. Свити Дропс сосредоточенно кивнула.

— Я всё поняла, сэр Мэр. Не изгнать, не дезинтегрировать. Подружиться.

— Ваше прикрытие ещё работает?

— Нет, – двухцветная замотала головой, – но я могу всё свести в шутку и восстановить легенду.

— Так и поступите́. О существовании людей никому не должно быть известно, а известное должно оставаться на уровне сказок о перевёртышах, иначе паники не избежать. Я сейчас выпишу вам направление, для вида сходите к врачу и доложитесь ему, скажете, что от меня. Он вас обследует и для вида поставит диагноз "переутомление", чтобы вам было легче в работе.

— Благодарю, - и снова кивок.

Седовласая достала из ящика стола стопку стикеров, написала на верхнем листке записку и приклеила к туалетной бумаге.

— Вот, с этим к терапевту, – она выплюнула писчее перо и подтолкнула исписанный рулон к посетительнице. – По выполнении задания доложитесь ко мне по всей форме. Выполнять. А, и пока помню, Бон-бон...

— Свити Дропс.

— Бон-бон, – надавила мадам Мэр. – С сегодняшнего же дня вы снова Бон-бон, специальный агент Свити Дропс. Соблюдайте профессионализм, мой кабинет – не место для тайных собраний, а потому даже в нём вы носите имя Бон-бон. Я ясно выражаюсь?

— Да, сэр, – мгновенно приложила копыто к голове Бон-бон. – Виновата, сэр.

— Отлично. Теперь утолите моё любопытство: почему туалетная бумага?

Бон-бон недоумённо захлопала глазами, от растерянности даже опустив копыто. Красный же с хохотом да грохотом свалился со стола и закатался по полу.

Внезапно лимонная пони-секретарь кивнула на исписанный рулон на столе, с приклеенным жёлтым стикером сверху.

— А! – поняла двухцветная. – У нас с Лирой как-то так получилось, что в доме мы ничего не пишем. Из бумаги я нашла только, эм, туалетную.

— А перо и чернила откуда взяли?

— Сходила в канцелярскую лавку "Диваны и перья".

Повисла тишина.

Подождав для приличия с минуту – вдруг Бон-бон что-то добавит? – землистая пони вздохнула:

— Я поняла. Свободны.

Отдав честь, Бон-бон подхватила макушкой туалетную бумагу и вышла через дверь. Дэдпул – через окно и с криком "Кавабанга!"