Изредка я опасаюсь жены

Иногда я чуть-чуть опасаюсь жены. Например, в те моменты, когда она тихо крадётся, надев на ходилки кусочки овечьего меха. Мне жалко овцу и немножечко страшно.

Жена не особенно любит людей и старательно их избегает. Зато обожает жуков, и когда они падают на спину, подаёт им травинки. В отличие от жуков, она как бы вывернута наизнанку, её корпус спрятан внутри.

Удивительно! Но это имеет смысл: её тело растёт наружу, плоть осыпается, покрывая пылинками мебель. Если что-то впивается в кожу, то просто выходит.

Всё логично и правильно. Это я признаю. Но меня всё же пугает вывернутая наизнанку жена. С другой стороны, я не очень хотел бы спать рядом с огромным жуком.

Жена относится к трубчатым. Весь её организм пронизан миллиардами трубок. Тонких, с питательной жидкостью и окислителем. Толстых, свернувшихся кольцами в туловище, как перед броском.

Сама она тоже большая труба. В свою верхнюю часть жена загружает животных, перемалывая костяными наростами. Из нижней выходят отходы и кровь.

Меня эти вещи немножко пугают. Изредка я опасаюсь жены.

Странные трубчатые создания… Вещи, предметы, мебель…

Жена очень любит эмоции, творчество, путешествия.

Она развивалась и создавала, а другие ей восхищались. Я неизменен и незаметен.

Она летала над морем и штурмовала вершины заснеженных гор. Я же всегда в одном месте.

Она часто плачет, смеётся, смущается. Меня же эмоции не захватят — они проплывают мимо, как облака. Лишь иногда я слегка опасаюсь жены и её яростных чувств.

— Сама бы их всех убивала, этих маньяков! — оторвавшись от «Метода» заявляет жена, и я снова немножко пугаюсь. Если жена станет всех убивать, что делать мне?

Если она вдруг решит, что маньяк — её муж? Только маньяки умеют годами смотреть внутрь себя! Остальным людям кажется, что весь мир расположен снаружи, а внутри пустота.

Я маньяк. Я смотрю только внутрь, ведь «наружи» не существует.

Разглядываю семейные фото. На всех — второй трубчатый рядом с женой.

Подхожу к зеркалу. Там тоже он.

Кто это с ней? Сколько лет он живёт в нашем доме? Почему обнимает жену и смотрит из зеркала?

У меня нет ответа.

Трубчатый удивлён и напуган. Как, впрочем, и я.

Исчезаю…

Удивляюсь странному браку. Жена — столь конкретная, осязаемая. Я — невозможный осколок ветра.

Я осенняя звонкая пустота и шуршание ночных мотыльков. Я внутри и снаружи, везде и нигде. Я существую и не существую.

Я сознание, я восприятие. А жена, её трубчатый друг, как и вся остальная реальность, существуют во мне.