Изъ буднихъ записокъ буднего человѣка

Вчерашнего-с дня-с Моя Персона соизволила прибыть в загородныя поместия. Сия ревизия имела своею целию привести именья в порядок и облегчить жизнь крестьян. Но, право, господа, я в этом мало что разумею, а по сему решил не утруждаться управлением. Что я сделал, так это прочистил бак и водопроводныя пути в нижнем огороде. Затем, из-за жары удалился в дом, где вскорости заснул за прочтеньем произведения Маргарет Митчелл "Унесённыя ветром". Опосля сна немного перекусил и отправился шалопутничать по имению, в реке купался. Все сии действа пробудили во мне то, что спало мертвецким сном на протяжении почти цельнаго года, когда Моя Милость пребывала в армии. Но теперь со службою ратною покончено и я свободен. Пробудившиеся чувства прежней жизни той: старой, настоящей и полной, позволили мне быть снова джентльменом.

Я снова дышу тем чистым воздухом, чьи колоссальные массы переносятся в атмосфере могучими силами природы. Я снова прикасаюсь к деревьям и брёвнам, кои своею толстою корою, под которою кроется великое таинство долгаго роста и вбирания земной энергии, вместили в себя многовековой дух созидания. Ногами я ступаю по широким и плоским камням - это известняки, пласты коего сформировались миллионы лет назад в эпоху Пермскаго периода, во время большого моря, где произрастали морския лилии - криноидеи в компании кораллов и сетчатых мшанок, меж которыми ютились на дне брахиоподы и двустворчатыя моллюски. Спустя десятки миллионов лет сии созданья окаменели, их скелеты и раковины послужили кальциевым материалом для известняков, на поверхности коих отпечаталась волновая рябь - свидетельство далекаго древнего моря. Солнце раскаляет, морозы раскалывают, вода вымывает, берег обваливается, и вот, посредством эрозионных процессов и выветривания, нашему взору обнажаются стратиграфическия слои, ярусы, свиты и пачки, освободившиеся от оков молодых четвертичных отложений. Глядя на сие могучее торжество геологическаго бытия природы, невольно заливаешься слезами, весь дрожишь от восторга.

К вечеру поливал грядки в нижнем огороде. Затем пошёл на прогулку с младшею сестрою по берегу до столба - места всем известнаго. Там, среди вечерних таинственных звуков и охладевающего воздуха мы рассматривали старые кости, датированныя 5 веком н. э. - "Железным веком". Нашли череп младого кабана, убитаго охотником Ломаватовской культуры 16 столетий назад. Шагая в воде я ощущал, как теплыя водныя толщи перемежаются с уже остывшими холодными. Изредка встречались птичьи перья и пух, обглоданныя речныя рыбы, растерзанныя грызуны и даже игольчатая шкурка ежа - следы трапезы мелкия хищников - ласки иль куницы. Чрез версту в воде лежит большое упавшее древо, на половину затонувшее. Его раскидистыя ветви простерлись над прозрачною водною гладью, а под нею скрылся ствол дерева, мшистый, обвитый водорослию и тиною, весь морщинистый корою и грубый, он дремлет в темной водной толще и видит свои неясные, загадочныя сны, тайна которых так же тускла и зеленовато-сера, как пресноводныя созданья, плавающия вокруг этаго потонувшего лесного жителя в такт его деревянному поскрыпыванью от мернаго движенья волн. Я люблю обращаться к оному дереву, ведь оно тоже упавшее, как и я. Что оно скажет мне?

Посмотрев, мы отправились домой. Ночью луна была огромна - явление "суперлуние". Перед сном немного почитал "Войну и мир" Льва Толстого.

Сегодня встал ранее обычнаго. Умылся, сделал зарядку и сел писать.

Не дурно.