Jazz it up!/Окрылённые джазом!

The post­war pop-bohemianism launched itself with a cult of the primitive, of ceramic beads and dirndl skirts, of ankle-thong sandals and curtain-hoop earrings, of shaggy corduroys and ten-day beards, of seamen's sweaters and home-dyed battledresses; the clubs which set themselves up in London and Paris and promoted New Orleans jazz like a religion were totally outside of commerce, running at the start of things on a non-profit-making basis, employing amateur bands, collections of students, who imitated the great recordings by King Oliver, Louis Armstrong and Jelly Roll Morton with varying skill and complete self-deception... The following result was an establishment of a self-conscious and partisan, opinionated and crusading minority: to them New Orleans jazz was a music straight from the heart and the swamp, unclouded by the corrupting touch of civilization, which would refertilize the world.

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Jazz it up!

=========================

Стоял погожий осенний день 1958 года, когда крайний подъезд одной из построенных по «закону о развитии городов» модернистских многоэтажек свежезаселённого микрорайона на окраине Лондона покинули двое мужчин: в руках первого, более молодого, была духовая труба, на которой тот играл; второй же (достаточно преклонного возраста), насвистывая какой-то лёгкий мотивчик, крутил на указательном пальце связку ключей. Вместе они подошли к стоящему у тротуара между Morris Cowley 1200 и Lanchester Ten LD10 51 сияющему полировкой бежевому минибасу Ford Thames 400E 15cwt, уселись на два передних сиденья, запустили двигатель и вырулили со двора.

Если бы в словаре печатали фотографии, то напротив слова «предприимчивость» непременно бы красовалось чёрно-белое изображение Элроя Нёркса: сей гражданин возрастом под пятьдесят ещё с молодости отлично знал, где в жизни находятся некоторые полезные лазейки и с удовольствием их использовал; будучи до мозга костей деловым человеком с шотландскими корнями, он ухитрялся проворачивать такие умело сконструированные и продуманные аферы, о которых никто даже помышлять не мог (а если учесть, что дело происходило не только в послевоенные времена, то оные и вовсе можно было приравнять к области научной фантастики). Семейные дела у него тоже были в порядке: за декаду до Второй Мировой у него родился сын Фредерик, и если бы не развалившая полтора квартала во время Лондонского Блица шальная авиабомба, их семья осталась бы полной... Во всяком случае, наконец-то воссоединившись с сыном после возвращения из армии и устроившись на завод, Нёркс-старший не взялся за кружку с пивом, а занялся воспитанием. «Мой отец знал вообще всё, понимаете? Я сколачивал из досок аэроплан — он подсказывал, как сделать выдвижное шасси. Желал собрать радиоприёмник — ему ничего не стоило достать детали и схемы. Захотел научиться играть на трубе — у него уже были как труба, так и самоучитель! Откуда? Просто поразительно! Будучи ребёнком, болтал с ним обо всём на свете: от политики до кулинарии — на каждый аспект имелось мнение! Он просто это знал.» — напишет впоследствии в своей биографии Нёркс-младший... Однако, не будем отвлекаться.

Хотя Элрой не был меломаном, музыка определённо его интересовала; он мог проявлять нешуточную страсть к самым разным жанрам, но больше всего интересовался джазом: внезапная тяга сына к игре на духовом инструменте добавила пристрастия, а когда Фредерик, однажды отсутствовав неделю и ввалившись домой в час ночи (усталый, зато весёлый), торжественно заявил, что собрал джаз-банд и уже успел дать несколько уличных выступлений-импровизаций, общей радости и увлечённости не было предела. Триумфом стало пришедшее в сентябре 1958 года (к тому времени успешно сформировавшийся джазовый коллектив, обзаведясь названием Ten Shillings, существовал уже около трёх лет) письмо от самого Сая Лори: легендарный музыкант приглашал их поучаствовать в публичном джем-сейшне с его группой, не забыв указать дату и приложить снабжённый обратным адресом и маркой конверт для отправки ответа. Отказа, естественно, не последовало: их ведь заметил сам виртуоз и легенда жанра, джазмен Сай Лори! Это раньше им приходилось мотаться на Арчер-стрит и ждать в общей очереди, пока Профсоюз Музыкантов не подкинет полубесплатное выступление где-нибудь в Суррее (коллектив хватался за любую доступную работу); теперь же дела точно пойдут в гору...

Для джаз-бандов гастрольный транспорт остаётся главной проблемой: в типовой родительский family saloon со всеми инструментами не влезешь, а доплачивать за багаж в поездах и автобусах изрядно бьёт по кошельку... Коллектив Ten Shillings же оказался избавлен от данной проблемы с самого начала: имевший лицензию на управление транспортом Фредерик регулярно одалживал у папаши универсал (то есть, фургон: не желая платить налог на приобретение, Элрой купил грузовой вариант модели, вырезал стальные панели, вставил стёкла и привинтил к полу задний диван) Austin A35 Countryman; продолжалось это до тех пор, пока отец и сын не решили купить вскладчину (благо, Нёркс-младший, работая в музыкальном магазине, деньгами особо не швырялся) нечто немного просторнее. Выбор пал на только выпущенный двенадцатипассажирский вариант фургона-минибаса Ford Thames: Фредерик оценил вместительность, а Нёркс-старший — то, что британское правительство забыло приписать к оному повышенный покупательский налог (ибо кто в здравом уме будет приобретать такую громадину, не имея десяти детей!). Короче говоря, новым автомобилем оба остались довольны...

Итак, в тот день Нёрксы, усевшись в свой бежевый фордовский минибас, отправились в путь: следовало «собрать» заранее оповещённый о выступлении джаз-банд и срочно ехать в Сохо: пустая сцена в назначенное время репутации молодому коллективу явно не добавит.

***

С одним из первых музыкантов своего джаз-банда Фредерик познакомился случайно: проще говоря, наткнулся на него при проходе через площадь Пикадилли, когда тот, стоя на ступеньках, развлекал неискушённую разнообразием публику за бросаемые в грязную фетровую шляпу монеты. Да, музыкальные потуги Джо Блоггса (а именно так он ему и представился) мало чем отличались от тех, что были у основной массы других молодых людей: послушать Radio Luxembourg и American Forces Network, весело побренчать на прихваченном с собой банджо (поскольку Блоггс был не местный, а прибыл в Лондон лишь на период учёбы, данное занятие составляло его основной заработок), да порадовать студентов на университетском конкурсе талантов. Не стоит объяснять, что когда Нёркс-младший дал ему два фунта стерлинга и угостил обедом, тот согласился вступить, куда угодно: лишь бы не ложиться спать без ужина и не бегать от констеблей. В данный момент он, ожидая прибытия Фредерика, сидя на колченогом табурете перед зданием, где снимал комнату, разговаривал со своим соседом, разжигающим плитку-печку-буржуйку из цели сделать чай в железном чайнике старым дядюшкой Томом Коббли, что с ранней весны до поздней осени, уплачивая хозяйке пониженную плату, жил в поставленной на газоне перед домом армейской палатке (полевая привычка, выработанная за годы службы!).

— ...будь у нас больше людей математического толка — глядишь, развивались бы бодрее и свой Спутник бы вперёд советов запустили. — откручивая крышку с жестяной банки, рассуждал дядюшка. — Вот тогда бы все струхнули.

— Инженерная деятельность — искусство для людей чисто практических; в нём всё зависит не столько от конкретного инженера, сколько от общего уровня развития техники. Скажем, космосом можно успешно заниматься лишь тогда, когда наступает время космоса, и не ранее того. — начал было высказывать ему свою позицию Джо, когда к тротуару подкатил, резко остановился и дважды посигналил бежевый минибас. — Ой, кажется, пора! Продолжим за вечерним чаем. — с этими словами парень, подхватив прислонённое к кривому дереву банджо, спустился по небольшой лестнице, распахнул боковую дверцу и забрался в салон; заурчав один-и-семи-литровым мотором Consul, Thames тронулся и покатил далее...

Кларнетиста Яна Стюэра иначе, как термином «вшивая интеллигенция» язык назвать не поворачивался — и этим всё сказано. Тем не менее, человек он был хороший: быть может, поэтому его любили почти все взрослые (от кондукторов в автобусах до аристократов в лимузинах), а дети, которые учились у него музыке — просто обожали. В коллективе Ten Shillings за ним, помимо игры на своём инструменте, закрепилась функция конспектирования существующих композиций, ибо никто из остальных членов джаз-банда подобным искусством особо не владел. В момент, когда прибыл Ford, Ян сидел на железных воротах музыкальной школы и выдувал из кларнета нечто мелодичное...

— Ваша карета подана, сэр! — высунувшись из окна, крикнул и помахал ему Фредерик. — Извольте проследовать.

— Пьяный ирландец с бутылкой виски заходит в трамвай. — спрыгнув с ворот, перепрыгнув через лужу, забравшись в салон и захлопнув дверь, плюхнулся на обшитое приятным коричневым кожзамом сиденье Стюэр. — Кондуктор ему: «А за проезд?». Ирландец, перед тем, как сделать следующий глоток: «Ну, за проезд!».

По мере заполнения внутреннего пространства бежевого Thames крутить баранку Элрою Нёрксу становилось заметно веселее: каждый новоприбывший музыкант, устраиваясь поудобнее, сразу включался в работу (проще говоря, брался за собственный инструмент и мелодично импровизировал вместе с присутствующими). «Даже никакого радиоприёмника не нужно!» — проезжая по городу под живой аккомпанемент, думал он.

Занимавший в джаз-банде позицию тромбониста Майк Герни являлся стереотипным шотландцем из анекдота, что, не имея часов и желая узнать время поутру, открывает окно и трубит побудку. Байки о находчивости и экономности всецело относились как к нему, так и к его семье: пока некоторые проживали одни в семи комнатах на углу Гайд-парка, семейство Герни впятером занимало весь чердак бывшего особняка в поместье, которое вследствие скоропостижной кончины хозяина оного и стремительно подступающей массовой застройки передали городу; в паб они ходили всегда за чужой счёт, а столовались у знакомых по взаимовыгодному бартеру. Немудрено, что идею «поехать и собрать всех на машине» протолкнул именно Майк; когда к нему подрулил минибас, он, стоя на пустом постаменте с затёртой надписью, к радости карабкающегося по дереву за воздушным змеем соседского мальчишки отвлекал основную часть жителей дома.

— Эй, Майк! — тем же способом, что и предыдущего, окликнул его Нёркс-младший. — Поехали: труба зовёт!

— Труба не зовёт: труба горит. — спрыгнув с постамента, забрался внутрь Ford тромбонист.

Квартирный вопрос испортил англичан: большинство из них всегда были буквально одержимы мечтой переселиться из диккенсовских трущоб с уборными во дворе (или съёмных комнат у сварливых старушек-хозяек) в отдельное, собственное жильё; большинство, но не виртуоз игры на контрабасе Питер Дэйви: он и его старший брат-моряк подошли к проблеме с присущим им креативом, купив старую баржу и за месяц сколотив из оной плавучий дом (бутылку шампанского об борт при спуске на воду в Хэмптон-Корте разбивали выдавший разрешение жилищный инспектор и чиновник из департамента водного транспорта). Пробежав по трапу к подъехавшему на пристань Thames, Питер запихнул внутрь сначала контрабас, потом себя, а уже затем на ходу поймал и втянул слетевшее было с головы кепи. Сдав назад, бежевый минибас вернулся на дорогу и покатил за следующим музыкантом...

Как в Ten Shillings появился барабанщик Дэн Виддон — загадка. Одни говорят, будто он, перепутав коллективы, пришёл на одну из репетиций, да так и остался в составе; другие — будто ему в Профсоюзе Музыкантов посоветовали присоединиться к группе после расформирования его оркестра... Впрочем, уже не важно: главное, что товарищ это был пунктуальный, бодрый, довольный и надёжный: как молочник ранним утром. С каждым его приходом атмосфера в комнате становилась веселее; не стал исключением и этот раз, ибо Виттон уморил всех музыкантов со смеху, неуклюже съехав по деревянным перилам свежезацементированного крыльца дома прямо в салон через открытую заднюю дверь.

Последним, кого следовало подобрать, был отнюдь не музыкант, но другой важный элемент, без которого джазовый коллектив из шести мужчин не стал бы таким, каким являлся на тот момент: подружка Яна Стюэра, приглашённая автор-исполнительница блюзовых песен Марго Эндрюс. Да, сперва она посматривала на джаз-банд свысока, но впоследствии у неё и остальных нашлось достаточно общего в музыкальном плане, чтобы завязать дружбу и «совершить приземление».

— А я сегодня не одна! — открывая заднюю правую дверь, гордо заявила она. — С гостями.

— Мы заметили. — кивнул Джо, замечая, как из кармана серого плаща-макинтоша девушки высунулась и покрутила мордочкой голова котёнка породы Британский Короткошёрстный. — Милое создание.

— Спасибо, но речь не о нём. — улыбнувшись, погладила макушку питомца Эндрюс. — Тётя Клара, заходите!

— Благодарствую, милочка. — зажав в подмышке мини-сумочку, не без помощи девушки забралась в минибас одетая в пёстрое платье и широкополую шляпу до хохота стереотипная немолодая британская тётушка свободных пропорций. — А остальным — желаю здравствовать.

— Это — двоюродная сестра моей мамы, тётя Клара Джейн Брайант Вог... — усевшись напротив дамы и захлопнув за собой дверь, начала было Марго.

— Не Вог, а Вожье. — поправила её та. — Ударение на последнюю гласную.

— В общем, тётя Клара сюда из Стаффордшира погостить приехала; ей нужно в Сохо, а общественным транспортом пользоваться не с руки, поскольку города не знает и боится заплутать.

— Во всяком случае, нам надо продолжать репетировать. — оглядев растерявшихся от появления внезапной незваной пассажирки, заключил Нёркс-младший. — Мы не будем останавливать прогон композиций только из-за появления чьих-то тётушек; у нас впереди — шанс прорваться в верхний эшелон, а джаз сам себя не сыграет.

— Но-но, юноша. — неодобрительно взглянула на него мадам. — Во время войны я сама выступала с джазовым оркестром и объездила всю Великобританию; меня знали, как Клэр Ураган: как только начинала петь — все солдаты пускались в пляс! Музыку! — выждав удобный момент, она потянулась, сняла шляпу и очень даже недурно запела:

He was a famous trumpet man from out Chicago way

He had a boogie style, that no one else could play...

***

Несмотря на то, что джаз-банд был собран в полном составе и двигался к Сохо, впереди его ожидало множество препятствий... И одно из них в то самое мгновение как раз вальяжно выходило из-за угла.

Конкуренция за работу и славу в рядах малоизвестных джазовых коллективов была сильна, но большинство музыкантов, будучи молодыми, относилось к этому с пониманием; подобный оптимизм, в свою очередь, выводил из себя тех, кто был постарше и «нюхнул жизни». Одним из таких являлся руководитель (плюс непосредственный участник) джаз-банда под названием Sound Masters, виолончелист Уилли Тёрди. Тип это был не особо приятный: пятьдесят лет, морда кирпичом, сложение бугая, наглые замашки и пошлые шутки. Свой состав он собрал ещё в 1947 году, и ничего делить ни с кем не собирался. Настроение в тот день у него было мрачным: мало того, что Sound Masters отказали в выступлении на сцене клуба Сая Лори, так ещё и посоветовали продолжать играть на танцульках для ветеранов. Впрочем, существовала надежда, что джаз-банд Ten Shillings (как подсказал надёжный контакт) не приедет на выступление, поэтому Сай будет персонально вынужден поставить в программу лучший из оставшихся вариантов; данным вариантом Тёрди авансом считал себя и подопечных. Немудрено, что когда он завидел катящийся по улице Ford Thames, через панорамное лобовое стекло которого виднелись непосредственные конкуренты группы, то спрятался в переулок, расчехлил виолончель, достал остро заточенный на конце смычок, и, натянув струны, словно тетиву у лука для стрельбы, основательно прицелился и пальнул по колёсам минибаса.

— В яблочко! — вырвалось у него, когда «снаряд» угодил в покрышку заднего колеса, а полный людей Ford едва не врезался во встречный Armstrong Siddeley Typhoon; естественно, после подобного Тёрди поспешил ретироваться...

— Все целы? — когда минибас остановился, выдохнул и обернулся Элрой Нёркс. — Шишек не набили?

— Кажется, все. — поднимая и надевая слетевшие с головы очки, ответил Питер. — А что случилось?

— Ума не приложу. — открыл расположенную между двумя передними сиденьями крышку капота Нёркс-старший. — С двигателем — всё в порядке; значит, проблема в другом...

Внешний осмотр автомобиля немало удивил буквально всех.

— Поразительно! — присвистнув, озадаченно почесал затылок Майк. — Никогда не думал, что простой смычок можно использовать, как стрелу! Прямо комедия: мистер Питкин какой-то! До чего соперничество между джаз-бандами дошло...

— Быть может, тот, кто её запустил, предпочитает Bedford CA? — предположил Ян.

— Неостроумно, но сойдёт. — махнула рукой стоящая рядом Марго. — Ладно, давайте колесо менять, а то мы так и к вечеру никуда не доберёмся.

Отложив барабан, непосредственно за дело взялся до сих пор не проронивший ни слова Дэн: попросив Фредерика вытащить запаску из-под пола минибаса, он пощупал бок резины, тяжело вздохнул и послал за насосом. Когда последний был найден (вернее, временно одолжен у водителя проезжающего мимо Saab 92B Deluxe Sport) а колесо — накачано, Виддон, открутив гайки, подождал, пока товарищи поднимут Ford на домкрате, а затем, одним ловким движением сняв старое и поставив новое колесо, повторил процесс в обратном порядке, напоследок наживив и твёрдо пристукнув кулаком снятый в начале хромированный колпак типа dog dish.

— Порядок. — возвращая насос и пожимая руку владельцу SAAB, констатировал он. — Можно ехать дальше.

***

Если кто и славил почившего короля Георга Шестого, так это воевавший во Франции бывший артиллерист (а ныне — пианист джаз-банда Sound Masters) Алистэр Гэмбл: именно при нём его, наградив за меткость, из-за засевшего в левой ноге осколка снаряда признали инвалидом и назначили пенсию, которой хватало на то, «чтоб жить прилично», нисколько не работая. Всюду размахивая своей справкой и намеренно прихрамывая, сей мужчина ледоколом пробивал себе удобный жизненный путь: уже к 1952 году (тогда ему исполнилось сорок) у него было собственное жильё, автомобиль с открытым верхом и улучшенный паёк (впрочем, оный прекратился, когда отменили нормирование продуктов питания). Об ушлости Гэмбла можно было слагать легенды; впрочем, несмотря на свои поступки, Алистэр каждые выходные исправно посещал местную католическую церковь, по просьбе пастора которой часто волонтёрствовал. Этим он занимался и сейчас: проще говоря, толкая перед собой по новому жилому району старую колёсную шарманку, собирал пожертвования на ремонт алтаря. Конкурентов из Ten Shillings он ненавидел, аки фрицев, если не сильнее; как только в поле его зрения попал бежевый Thames с явно куда-то спешащими соперниками в салоне (глаза у мужчины были ещё ничего), посреди тихой улочки мгновенно выросла рукотворная баррикада из пары урн, шарманки, а также выуженных из багажника его личного Wolseley 14/60 Redfern Tourer взаимоисключающих жёлто-чёрных табличек и старинных деревянных указателей Автомобильной Ассоциации (Гэмбл периодически подворовывал знаки, дабы потом с невинным видом возвращать их за вознаграждение) типа «STREET CLOSED FOR BOMB CLEANINGS», «TRAFFIC DIVERSION», «NO THROUGH ROAD», «DANGER: FLOOD AHEAD» и так далее. Тем не менее, Алистэр не учёл всего двух вещей: первое — в Сохо вела далеко не одна дорога; второе — радиус разворота минибаса вписывался в габариты улицы. Не успел ушлый пианист оглянуться, как Ford уже мчался в совершенно противоположную сторону...

Видя, как его самого обвели вокруг пальца, Гэмбл даже немного позеленел от досады, но скидывать с себя канотье и топать ногами по бетону в порыве злости не стал: вместо этого он, собрав знаки, привязал шарманку к фонарному столбу, прыгнул в свой кабриолет и рванул вперёд.

***

Как у всех начинающих джаз-бандов, с назначаемыми Профсоюзом Музыкантов коммерческими выступлениями у Ten Shillings поначалу была полная беда... Ровно до тех пор, пока однажды после далеко не самого удачного перформанса на танцульках перед пребывающими навеселе вследствие получения зарплаты портовыми рабочими (тогда Нёрксу чуть не проломили голову бутылкой) им не повстречался Гарри Хоук: продюсер средней руки, бывший оригинальный куплетист и большой любитель джаза. Прослушав мелодии и выдав вердикт в духе «А в этом что-то есть», этот человек поначалу был изрядно проклинаем за ложные надежды, но уже через полторы недели на коллектив водопадом хлынули разнообразные предложения: за несколько месяцев постоянных разъездов им удалось даже несколько раз выступить на разогреве у более известных джазовых оркестров и сколотить небольшой капиталец, часть которого сразу же отправилась на дальнейшее продвижение (фото, листовки, статьи в журналах и газетах). Для окончательного профессионально-музыкального счастья не хватало только возможности «присосаться» к какому-нибудь лейблу, но и над этим делом Гарри тоже активно работал: на проводимом накануне знакомыми званом вечере ему удалось, встретив человека из EMI (звали сего гражданина Тони Хэтфилд) и изрядно того напоив, убедить его посетить джем-сейшн в клубе Сая Лори, ибо «будет выступать самый что ни на есть перспективный джаз-банд нашей современности». Нет добра без худа: приняв предложение, пьяный Тони учинил такой дебош, что их обоих выставили за дверь, и ночь оба провели на скамье в ближайшем парке. В данный же момент мужчины, будучи изрядно потрёпанными, стояли в очереди на остановке, ожидая автобус.

— ...а после того, как вас вытащили из бассейна, вы сказали: «Я должен снять эту мокрую одежду и переодеться в сухой Martini.» — пересказывал коллеге ход неудавшейся вечеринки Хоук. — И потом зачем-то подложили в бокал жены лорда Бринсли замороженную в кубике льда муху, увидев которую, эта женщина упала в обморок, причём лицом на торт со взбитыми сливками! Да прекратите же вы, в конце концов, смеяться!

— Вы не представляете, ха-ха-ха, Гарри, скольких усилий мне стоило эту муху, охо-хо-хо, изловить, залить водой и засунуть в холодильник. — трясся от хохота Хэтфилд. — Но оно того стоило: вышла самая причудливая шутка года!

— Как по мне, с причудами вы немного перебрали: иначе бы нас обоих не вышвырнули на улицу. — подвёл черту продюсер. — Я потом с вами возился, как с капризным ребёнком! Нельзя же так напиваться, особенно тогда, когда вы обещаете на следующий день явиться со мной в клуб и прослушать перспективный музыкальный коллектив!

— Выражаю вам безумную благодарность за старания... — зевнув, поправил шляпу-котелок мужчина с лейбла. — Но в таком виде я просто не могу никуда идти! Я должен принять ванну, выпить чашечку кофе...

— Будет вам там и ванна, будет и кофе, будет и какао с чаем! — схватив Тони за грудки, рывком поднял в воздух и основательно потряс его Хоук. — Уговор дороже денег; обещали — извольте исполнять!

— Кого я вижу! — ситуация дошла бы до драки, если бы рядом не затормозил бежевый Ford Thames. — Мистер Хоук, собственной персоной! Где это вы так извозились?

— А, это мы с мистером Хэтфилдом из EMI на приём сходили. — опустив спутника на тротуар, ответил Гарри. — Тони, прошу любить и жаловать: тот самый перспективный коллектив, джаз-банд Ten Shillings в полном составе.

— Очень приятно. — нацепив кислую улыбочку, расшаркался протрезвевший товарищ с лейбла. — Изрядно польщён.

— Скажите, вы сейчас на выступление в клуб Сая Лори едете? — смерив Тони суровым взглядом (почувствовав оный на себе, Хэтфилд сразу понял, что прямо сейчас ему лучше не сопротивляться и не спорить), поинтересовался у своих подопечных вымотанный продюсер. — Мы как раз собирались туда отправиться, да вот только день слегка не задался...

— Так точно; можем подвезти. Прошу! — открылась задняя левая дверь. Покинув очередь, оба джентльмена подошли к автомобилю... И застыли в некоторой нерешительности.

— После вас. — делая пригласительный жест рукой, заявил коллеге Гарри.

— О, нет: только после вас, если это, конечно, никого не затруднит... — парировал тот.

— Заранее приношу вам свои извинения, но никак не могу этого позволить.

— Вы слишком любезны; я настаиваю, иначе это было бы некорректно с моей стороны.

— Я ценю вашу любезность, потому не навязываюсь и пропускаю вас вперёд.

— Аналогично.

— Да садитесь вы уже! — закатив глаза, распахнула тётя Клэр правую заднюю дверь. — Хватит манерничать...

— Благодарим покорно. — переглянувшись и кивнув, забрались оба мужчины в ожидающий их минибас.

— Тронулись. — оперативно влился Ford в общий поток.

***

— Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо, и остро!

Весь я в чём-то норвежском! Весь я в чём-то испанском!

Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

— стоя на подножке кабины самосвала Seddon Atkinson, под перекрывающий все окружающие звуки грохот отбойных молотков дробящих асфальт дорожных рабочих декламировал Лестер Миллен. Даже будучи грубоватым на вид водителем грузовика, он не гнушался высокого искусства: ходил в местный литературный кружок, состоял в библиотеке и гулял по паркам, делая карандашные зарисовки природы; вполне логично, что в качестве вокалиста коллектив Sound Masters по рекомендации «со стороны» выбрал именно его... Да, их степенно-ритмичный и спокойный джаз считали старомодным и несовременным, а восхищались оным лишь не захваченные выпивкой граждане предпенсионного возраста; ну и что с того? Ему всё равно доставляло удовольствие проявлять себя на творческом поприще... Но грезить о полномасштабной карьере джазового автора-исполнителя в составе группы особо мешала надоедливая молодёжь из джаз-банда Ten Shillings: однажды столкнувшись с этими господами в коридоре здания Профсоюза Музыкантов, он и его коллеги возненавидели их всей душой, как прямых конкурентов и просто раздражающий фактор. Естественно, узрев торопящийся в сторону Сохо бежевый минибас с вышеописанными противниками в салоне, Лестер не растерялся, а потянул за приделанный к кузову длинный рычаг, вследствие чего на дорогу повалилась целая плеяда медных водопроводных труб!

Никакого значительного эффекта подобный манёвр не произвёл: совершенно незаметно для находящихся внутри музыкантов, вокалистки и троих дополнительных пассажиров Ford на крейсерской скорости промчался не только по специально высыпанным стройматериалам-помехам, но ещё и успешно штурмовал сваленную в неположенном месте кучу щебня, ибо Нёркс-старший не собирался останавливаться ни перед чем... Но пришлось: расположенная внизу приборного щитка стрелка уровня топлива опасно приблизилась к букве «E».

— Кто это вам борт так художественно оформил? — поправив шляпу, обратилась к ищущему заправщика Нёрксу-старшему вылезшая размять ноги тётя Клэр. — Конечно, понимаю, что искусство по-разному воспринимается в разные эпохи, причём разными людьми, и не надо стесняться, если твоё мнение идёт вразрез с общепринятым, но выглядит это, мягко говоря, не слишком удачно...

— Где? — не понял Элрой. — Покажите.

— А вот... — ткнулся палец женщины в длинную царапину на нижней боковой панели со стороны пассажира.

— Ну и ну! — озадаченно почесал затылок папаша. — Ума не приложу, как она там появилась...

А появилась оная там следующим образом: то постарался старый хрыч-контрабасист джаз-банда Sound Masters, Виктор Дьюри. Дожив до седых бакенбард и не заимев за душой ни гроша, он перебивался случайными заработками; «молодые дармоеды» из Ten Shillings раздражали его не меньше остальных, ибо своими выступлениями отнимали у него «хлеб со зрелищами». Крупно подгадить склочный дед им не мог, но вот подпортить жизнь, написав кляузу наверх или анонимку в газету — запросто; царапину же он поставил, когда злосчастный минибас проехал мимо того места, где он, сидя на краю тротуара, с довольно-таки печальным видом играл за пожертвования: стоило лишь приподнять инструмент и прочертить заострённой железной подставкой по борту Ford...

— Не беда и не трагедия. — видя, как отец слегка раскис, спрыгнул из кабины Фредерик; перебежав через дорогу, он скрылся внутри фирменного магазинчика с неоновой вывеской «FORD SERVICE AND PARTS», дабы через пару минут выйти оттуда с завёрнутой в вощёную бумагу запасной деталью; пять минут — и Thames опять, как новенький!

— Молодец! — похвалил сына Нёркс-старший. — Весь в меня: весёлый и находчивый.

...Чем ближе к Сохо — тем плотнее становился поток машин: скорость движения постепенно упала до пятнадцати миль в час; зачастую вовсе приходилось останавливаться и глушить мотор. Сие обстоятельство позволило джаз-банду продолжить репетицию, тем самым негласно записав себе в условную карту множество очков вперёд, ибо периодически переглядывающиеся между собой Хоук и Хэтфилд всем своим видом давали понять, что даже в подобном «непарадном» виде производимый коллективом джаз им очень даже нравится: Тони даже начал немного пританцовывать.

— Ну попадись мне, скот неблагодарный: я из тебя свиной рулет сделаю! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку; прекратив игру, все прильнули к окнам и увидели, как по противоположному тротуару, подтягивая помятые серые брюки, в одной белой майке, берете танковых войск набекрень и ботинках на босу ногу от размахивающего железным прутом полноватого амбала убегает какой-то сухощавый человек с рыжей шевелюрой. — Так отхожу — не поднимешься!

— Вот, у кого точно сегодня день не задался. — проводил странную погоню взглядом Нёркс-старший. — О времена, о нравы, хе-хе-хе...

— Па, это ж дядя Патрик! — тронул отца за плечо Фредерик. — Вглядись!

— А ведь верно! — присмотревшись повнимательнее и объехав припаркованный возле обочины чёрный Chrysler Royal Coupe 48, поравнялся с удирающим во все лопатки мужчиной Элрой. — Эй, младший капрал Диттон! Здорово! Как жизнь? Всё по бабам бегаешь?

— Здравия желаю, командир Нёркс! — одной рукой держа штаны, а другой — отдавая честь, ответил Патрик. — Никак нет: намедни слесарем устроился, пришёл в квартиру по вызову к одной даме кран починить, разделся из-за духоты, а тут некстати появился муж — и давай кричать, что она ему направо-налево изменяет; такой скандал поднялся, что мне через окно, в чём был, вылезать пришлось...

— М-да, не повезло тебе, ха-ха, с обстоятельствами! — вздохнув, усмехнулся Элрой. — Помочь?

— Не отказался бы: для подобной физкультуры я уже немного староват! — спасительным порталом после этих слов распахнулась боковая дверь минибаса; изловчившись, выдыхающийся Диттон совершил последний рывок, вскочил на откидную подножку Thames, последним пассажиром ввинтился в забитый людьми салон — и был таков!

— Спасибо за спасение. — вытирая со лба пот и тяжело дыша, поблагодарил он очень вовремя нажавшего на педаль акселератора бывшего сослуживца. — Ещё немного — и меня можно было бы соскребать с асфальта.

— Не стоит: мы ведь с тобой в одном экипаже Daimler Scout Car почти всю войну проколесили и всё время друг друга выручали; почему же в мирное время я не могу подсобить боевому товарищу?

— И то верно.

***

В мире существует одна довольно поучительная поговорка: «Битва не проиграна, пока полководец не отказался от сражения»; значение оной наши герои почувствовали на собственной шкуре, причём тогда, когда до пункта назначения оставалось всего ничего...

Собравшись в полном составе (включая саксофониста Дугласа Ноттиджа, охарактеризовать которого можно было всего одной фразой — редкостная пронырливая сволочь), джаз-банд Sound Masters решил во что бы то ни стало не пропустить конкурентов к клубу Сая Лори на Грейт Виндмилл стрит. В ход пошли буквально все подручные средства: сперва группа неприятелей преградила минибасу дорогу, самосвалом опрокинув уличный фонарь; далее в ход пошёл вставший поперёк переулка паровой каток с соседней стройки; затем группа раскрутила несколько пожарных гидрантов, а когда и это не сработало — вылила на дорогу и подожгла пару галлонов бензина. Неизвестно, что бы ещё придумали неугомонные участники коллектива Sound Masters, если бы не вовремя подоспевшие констебли, что, оперативно повязав шайку воинствующих музыкантов, оперативно затолкали оных в подъехавший paddy wagon на базе Commer BF, тем самым прекратив нарушение общественного порядка.

— УРА! — торжественно прокатилось по салону Thames, а через несколько минут забитый под завязку Ford, преодолев несколько оставшихся улиц, подкатил к чёрному ходу здания клуба Сая Лори.

— Ну наконец-то! — подскочила к ним одетая по последней моде длинноногая блондинка с блокнотом. — Где же вы были? Вас уже давно заждались! Давайте, ноги в руки — и на сцену! Люди волнуются...

— Спасибо, мистер Нёркс! — выбираясь из салона, провозгласила Марго. — Без вас мы бы сюда точно не добрались!

— Поддерживаем. — единогласно согласились музыканты; совещающиеся до этого между собой Гарри и Тони почти синхронно закивали, а что касается младшего капрала Диттона и Клары Джейн Брайант Вог (то есть, Вожье), то им было совершенно не до этого: между неотёсанным ирландцем и активно разыгрывающей из себя представительницу высшего сословия дамочкой из среднего класса внезапно вспыхнули и разыгрались амурные чувства.

— Я думаю, это ещё и заслуга нашего автомобиля. — подавая руку солистке, выдал Фредерик. — Если бы его у нас не было, мы бы никуда не добрались, и уж тем более — не помогли бы некоторым своим друзьям, родственникам и знакомым. Пожалуй, стоит рвануть на нём в тур по стране... Если, конечно, отец не будет сильно против.

— Отец будет только и исключительно «за». — выудив из кармана брюк и вручив сыну вторые ключи, хлопнул его по плечу и проводил до дверей клуба Элрой. — Твори, маэстро.

Справедливости ради, желания Нёркса-младшего вскоре воплотились в жизнь. Папашин минибас исправно служил ему и стремительно набирающему известность (а также приписавшемуся к лейблу EMI) коллективу, пока через шесть лет, в 1965 году, проезжая мимо автомагазина Ford, парень не увидел нанесённую на борт стоящего на крутящемся подиуме нового красно-белого фургона следующую рекламу:

«FORD TRANSIT! THE SUPERVAN! BIG! FAST! EFFICENT! SMOOTH! EASY TO DRIVE! EASY TO PARK! HANDLES LIKE A CAR! BIG BODY! LIGHT SMOOTH CLUTCH! POSITIVE GEAR CHANGE! OPTIONAL AUTOMATIC AVALIABLE! MORE VAN FOR YOUR MONEY! MORE FEATURES, THAN ANY OTHER VAN! FORD TRANSIT IS THE SUPERVAN!»

На контрасте со стеснённым, не самым манёвренным во дворах, медленным на плотно входящих и закрепляющихся в повседневной жизни страны магистралях плосконосым Thames более широкий, большой, капотный, легкоуправляемый, а также довольно быстрый Transit смотрелся очень даже свежо и впечатляюще...

И Фредерик решился: через месяц он, поставив Thames у гаражей на заднем дворе упомянутой ранее торговой точки, уплатив в кассу необходимую сумму и передав ключи приёмщику, уселся за руль новой модели микроавтобуса и отчалил, не оглядываясь назад. Чувствовал ли он себя при этом предательски паршиво? Немного... Но группе уже давно требовался более современный транспорт, ибо жизнь в Великобритании продолжала постоянно развиваться и ускоряться, а топтаться на месте, зациклившись на прошлом, означало быть попросту выброшенным за борт.

КОНЕЦ.