Juliette has a gun

В склепе не было никого больше, только старые гнилые кости предков в усыпальницах и такая же старая пыль. Джульетта встала, отряхнула платье и потянулась, разминая затекшую спину и шею. Теперь она и не взглянула на то место, где всегда находила хладный труп Ромео, умершего от яда. Не погладила камень пальцами, горько усмехаясь причудливой и жестокой судьбе.

Без Ромео, который прежде, презря все приличия, открывал гроб, пришлось подсуетиться самой. «Не закрывайте тяжелой плитой, покуда суток не минет». Ну кто откажется исполнить последнюю волю умершей.

Крышка просто стояла рядом, прислоненная к гробу. А Ромео здесь не было и он бы не пришел, потому что они еще не познакомились. О трагической любви пусть пишут пьесы и поют баллады, а она больше не будет убиваться о том, чего все равно не изменишь.

Джульетта достала из своего каменного гроба длинный сверток и уверенно сорвала ткань. Соскользнув, та обнажила длинную и тонкую металлическую трубу с деревянным обухом по одному краю. На обухе был крючок в петле, а на конце трубы — «мушка».

Джульетта повязалась широким поясом, в котором по тугим кармашкам лежали здоровые и продолговатые красные желуди-патроны. Два из них сразу перекочевали в зарядник оружия. В ночной тишине старинного кладбища щелчок на славу смазанного затвора прозвучал лучше соловьиной трели в розовом саду. Она вскинула на плечо огнестрельную трубу и толчком ноги отворила дверь склепа.

Кладбище встретило ее немой и равнодушной темнотой, посеребренной лунной пылью. Старые дубы рассыпали черное кружево теней по надгробиям и тропинкам.

Настоящие мертвые спали своим вечным сном.

На лице Джульетты блуждала многообещающая улыбка. Сегодня она наконец воспользуется тем, что ей предложил неведомый помощник, господь он был или дьявол, для дела.

Первым в ее списке будет неисправимый петух, крысолов и вшивый кот. Паршивец Тибальт. Если бы он не задирал Монтекки, не случилось бы той дуэли, Ромео не пришлось бы прятаться, а ей — пить сонное зелье, находить хладный труп суженого и колоться кинжалом. Может, тогда и не было бы бесконечного повторения трагедии.

Уверенно следуя меж могил, Джульетта не проронила ни слезинки. Когда она убивала себя следом за Ромео — первые десять раз — она верила, что так правильно. Что она встретится со своим возлюбленным, неважно где, хоть в аду. Но благословенное забытье было недолгим, а воссоединение дарило очень короткую радость напополам с горькой тревогой и страхом. Ведь, как оказалось, люди и события неподвластны даже ей, ведающей теперь будущее.

За Тибальтом отправится приставучий Парис. Кто там еще... Бенволио, Меркуцио — за несвоевременные подстрекательство и равнодушие. И все те мерзавцы, которые показывали на нее пальцами, заточали в темницу, бросали камнями и обвиняли в колдовстве. Да. И герцога вместе с ними, чего мелочиться. Отцу, так и быть, просто прострелить ногу.

А потом будь что будет. Если получится, она уедет отсюда и оставит и Верону, и обе чокнутые семьи, пусть грызутся хоть до пришествия Армагеддона.

Джульетта перелезла через кладбищенскую ограду и беззаботно вошла в город. В сей глухой час никого не было на улицах, все добропорядочные христиане видели десятый сон. И только воскресшая Джульетта Капулетти беспрепятственно прошла по улицам, избегая стражи, чтобы не тратить на них пули.

Темнота размывает границы, развязывает руки ее покров, и в теплой ночи Джульетта впервые за восемьдесят шесть месяцев почувствовала себя как никогда живой. К погребению ее облачили в лучшее платье, на голову водрузили венок, и она шла, как королева по своим владениям.

У поместья Капулетти сонные стражники лениво несли свою службу. В свете двух рыжих фонарей они не сразу признали покойную дочь своих господ. Джульетта шагнула в круг света и дала страже хорошенько себя рассмотреть.

Глядя, как вытягиваются их лица и они начинают неистово креститься, она потребовала:

— Откройте ворота, или снесу вам головы.

Дуло ружья многозначительно уставилось одному из них в грудь.

Стражники ей зла не делали. До того раза, когда Джульетту обвинили в колдовстве. Один из них чуть не убил ее.

С воплями оба бросили оружие и убежали в разных направлениях. Один явно в сторону поместья Монтекки, а второй, поумнее, дал стрекача к городской ратуше. И ключи с собой забрали.

Джульетта закатила глаза. Ну и бесы с ними. Она перенацелила ружье и сбила замок выстрелом. Бам!

Гремящее эхо прокатилось по благоухающему саду, вспугивая птах. Ворота будто сами по себе отворились перед ней. Джульетта сдула дымок из дула и, закинув на плечо ружье, вошла. Она не торопилась.

Один выстрел еще не поставит на уши все поместье. Зато она знала, кто точно побежит проверять, что стряслось, и не подлые ли Монтекки вздумали чудить. Напевая себе под нос, Джульетта направилась к крыльцу.

Дверь не распахнулась. Распахнулось окно, и со второго этажа с завидной ловкостью спрыгнула ее первая цель. В штанах да одной рубахе, только и успел что шпагу прихватить.

— Ты такой предсказуемый, братец.

Сверкнула шпага, но нападать Тибальт не спешил. Его зеленые глаза по-кошачьи сверкнули в отблесках фонаря на крыльце. Он оценил колдовской посох в руках покойной сестры и дальновидно заключил, что кидаться сломя голову не лучшая затея. Шпага в его руке исполнила неуверенный финт.

— Что творишь, сестра?

— Бесов изгоняю.

Джульетта перехватила ружье. Тибальт был одной из ключевых причин, по которым все завертелось, но в одной из петель, длившейся дольше всего — потому что, видимо, она отвлекала его от охоты на Монтекки — он здорово ей помог. Пусть и вынужденно.

Наверное, он полагал, что она не заметит, как он потихоньку подходит ближе. Джульетта вскинула ружье, прижимая приклад к ямке в плече. Тибальт замер, поднимая руки.

— Не горячись, сестрица. Давай пого...

Бах!

Пуля угодила в стену, а Тибальта и след простыл — скрылся в кустах.

— Плохой кот.

Джульетта выцелила спину удирающего Тибальта и нажала спусковой крючок. Бах! Взметнулась задетая выстрелом листва, но вопля не последовало. Названый братец затерялся в тенях. Джульетта цокнула и опустила ружье. Не первый, значит, будет последний. Нечего тратить на него патроны, лишних нет, иначе придется запускать петлю заново. Джульетта перезарядила ружье.

Восемьдесят шесть раз уже достаточно много. Восемьдесят шесть раз, полных отчаянных планов.

План самый первый: сонное зелье. Посланник Лоренцо не успел сообщить Ромео, что смерть постановочная, так как застрял в монастыре на карантине. Ромео принял все за чистую монету и отравился всерьез.

План второй: смена гонца. Гонец потерял письмо.

Джульетта узнала постфактум. А тогда она полночи рыдала над хладным трупом и закололась кинжалом с твердой верой в то, что лучшего выхода нет. Парис ей был не мил, и белый свет тоже.

План третий: написать письмо самой и попросить кормилицу оставить его вместе с ней в склепе. Парис, который пришел первым, прочел письмо и заколол Ромео в схватке.

Джульетта сходила в церковь, чтобы убедиться, что на ней не лежит проклятия. Потом сходила в церковь, чтобы убедиться, что на Ромео нет проклятия. Молитвы и святая вода не помогали. Исповедь выставила ее сумасшедшей — единственный раз, когда она порадовалась, что будет еще попытка.

План восьмой: не приходить на бал вовсе, сказавшись больной.Тибальт встретил Ромео в городе и высмеял его страсть к их кузине Розалине, давшей обет безбрачия. Драка со смертельным исходом для обоих.

Джульетта поругалась с Тибальтом и обозвала его упрямым ограниченным ослом, который позорит их семью. Тогда же она ему заявила, что он ей не брат и он понятия не имеет, как ей тяжело и как он ей жизнь испортил.

План девятый: наконец решиться рассказать все Ромео. Побег вместе по веревочной лестнице. Поймали у городских ворот. Драка Ромео с Тибальтом со смертельным исходом для второго. За убийство Тибальта и «похищение» Джульетты Ромео казнят.

План десятый: отказаться венчаться с Ромео. От тоски Ромео покончил с собой.

Джульетта так надеялась, что этого не случится, но напрасно. Получив горькую весть, она так и пролежала неподвижно в постели, пока цикл не запустился заново.

План одиннадцатый: вообще не выходить на балкон той проклятой ночью и не слушать его серенады. Ромео допелся до того, что его нашел Тибальт. Драка со смертельным исходом для первого.

Тогда Джульетта очень пожелала уметь стрелять из лука или арбалета, чтобы пробить непутевую тибальтову башку. За неимением оных она швырнула в Тибальта цветочную вазу со словами «проклятый крысолов!».

План тринадцатый: убедить Бенволио и Меркуцио не пускать Ромео в сад петь серенады. Ромео, которому не давали повидать свою новую даму сердца, покончил с собой.

План четырнадцатый: убедить Бенволио и Меркуцио не таскать на праздник Ромео. Не удалось подобрать удачных формулировок. Беспорядки в поместье, множественные драки со смертельным исходом.

План... неважно какой: самоубийство до знакомства. С тем же успехом.

Вовсе не стоило водить знакомство с Ромео Монтекки, пусть он и первый красавец в Вероне и пылкий поклонник, которого только можно пожелать. Серенады под окном и дерзкий визит посреди ночи очаровали бы кого угодно... да... о таком слагали баллады, об этом она могла мечтать, глядя на звезды. Мечты сбываются!

Нельзя не впечатлиться, когда тебя добиваются с такой страстью. Джульетта, впрочем, не была дурочкой и решила проверить чувства воздыхателя. Братец Тибальт часто сталкивался с Ромео в городе и сказывал, что тот, по чести сказать, известный бабник, и вообще подбивает клинья к кузине Розалине. При том, что Розалина не собиралась замуж. Каков нахал...

Полушутя Джульетта предложила Ромео обвенчаться, а он и согласился. Убежденная, что это судьба, Джульетта ввязалась в авантюру с тайной свадьбой.

После десятков повторяемых циклов страсть Ромео вызывала уже не трепет сердца, а трепет нерва в правом верхнем веке. Несчастный словно нарочно приводил себя к смерти, что бы она ни делала, с его гибелью ее возвращало в тот роковой день на балу. С какой радостью она бросилась его спасать, когда решила, что ей выпал шанс все исправить, с какой мукой отрывала его от сердца, когда поняла, что у нее ничего не выходит...

В конце концов на муки уже не осталось сил. Сгорели, истлели, обратились в пыль, и много циклов подряд Джульетта просто проживала его, не делая совсем ничего. Пока не вспомнила о «подарке».

Неясный сверток всякий раз оказывался рядом с ней, когда она приходила в себя — но только в склепе. Просыпаясь на месяц назад, Джульетта не находила его нигде в поместье. Это значило, что фокус работал, только если выпить сонное зелье.

На странном свертке была записка. Большая. В общем-то, целый пергамент, озаглавленный непонятным словом «ружье». На нем было много рисунков и схем: об устройстве невиданной штуковины, и как ее держать, и как ей пользоваться. Джульетте понадобилось много петель, чтобы разобраться. Поначалу ее ловили в поместье, где, как она выяснила, не спрячешь громовой звук «ружья» ни в подвале, ни в старом флигеле. После ее ловили на кладбище, куда она ходила изучать дивную находку. Обвинения в ведовстве едва удалось выправить в сторону помешательства и получить ссылку в монастырь.

Долго она вовсе не решалась притронуться к бесовской штуковине. Но когда она поняла, что ни один из ее планов по спасению Ромео не работает, оставалось только прибегнуть к крайним методам. И она нарочно обставила все так, чтобы снова оказаться на кладбище. А потом еще раз, еще раз, и еще раз, ведь петля всякий раз обрывалась с гибелью Ромео.

После череды неудачных попыток разобраться, что к чему, поимки, суда и обвинений, она стала поступать умнее. Ее растили как тепличный цветочек, и она в жизни не поднимала ничего тяжелей кубка. Нянюшки и прислуга не поняли бы ее стремления стать сильнее, чтобы суметь хотя бы держать ружье на весу. Матушку удар хватит, а отец поди посадит под арест и пошлет за священником... Сам Ромео? Так он не даст ей делом заняться, влюбленный дурак. Оставался только один человек. Тот, кто был всегда навязчив в своей заботе, из-за кого Ромео чуть не вздернули, а кланы вкрай перессорились. Человек, который не станет болтать, если взять с него слово. Ему тоже ой как не понравится затея, но если приплести сюда Монтекки и самооборону, может получиться.

Скрепя сердце Джульетта обратилась к Тибальту. К идее научить ее самозащите он отнесся скептически, но быстро раздухарился и научил Джульетту нескольким приемам ножевого боя. Джульетта долго уламывала его показать ей, как стрелять из арбалета. За успех он счел уже то, что она не уронила оружие себе на ногу.

...А после она принялась за ружье, сначала выучив правильную стойку с помощью обыкновенной кочерги. Потом она провела эксперименты с настоящим ружьем. Научиться стрелять было куда сложнее. Ожоги, временная глухота на одно ухо, порох в глаз, синяки на плече. Но у Джульетты была целая вечность впереди. Ромео погибал, с ее участием или без, и она могла учиться сколько нужно.

Из-за торца здания выскочило несколько стражников. Джульетта уже собралась войти в дом, чтобы найти гостившего там графа Париса — сама попросила его отца его пригласить! — но лениво повернулась к ним лицом.

Стража шустро осадила назад, когда увидала, кто потревожил ночной покой поместья. Кто-то стал проговаривать молитву, почти все перекрестились, а другой воскликнул: «Изыди, нечистая!».

Джульетта выстрелила. Новый грохот разорвал ночную тишь, в которой уже смутно проступало волнение внутри особняка. В паре окон зажегся свет; кто-то выглянул в окно. Стражники попадали на землю, призывая помощь господа.

— Бога нет, — заявила наследница Капулетти, оставляя стражу дрожать от ужаса в траве.

— Ведьма! — прохрипели ей вслед.

— Абра кадабра, — обронила Джульетта в ответ.

Она пошла вдоль стены, припоминая, в каких комнатах разместили графа. Входить в дом, где ей могли помешать многие, она передумала. Проще было вынудить Париса выглянуть в окно и снести ему голову, точно как каменному ангелу на чьей-то могиле. Ангелу доставалось так много раз, что Джульетта перестала считать.

С ружьем наперевес Джульетта продефилировала к западному флигелю, на ходу припоминая одну из серенад Ромео. Прочистив горло, она остановилась и завела песню, не забывая воззвать к Парису по имени.

Скорее всего, Парису бы не поздоровилось, потому что стреляла Джульетта без промаха. После стольких тренировок. Однако ее внимание привлекло нечто другое.

Меж розовых кустов в саду кто-то тоже пел серенаду, и до боли знакомым голосом. У Джульетты непроизвольно дернулось и веко, и палец на крючке. Нахмурившись, она пригнулась и подкралась поближе.

Юноша, потренькивая на лютне, проникновенно пел, обращаясь не то к мраморному купидону, не то к горгулье на фронтоне флигеля.

«Ишь как заливается, — подивилась Джульетта. — Выстрелов не услышал?». Ромео между тем закончил одну песню, томно вздохнул и завел вторую. Оставалось загадкой, кому он их поет и почему именно здесь...

Пока Джульетта не вспомнила, что на эту сторону выходят окна и покои кузины Розалины. А вот и она, стыдливо прячется за занавеской. Какова плутовка, сидит там и притворяется недотрогой. У Джульетты дернулся второй глаз. Она ненадолго забыла о Парисе. Внутри нее шла борьба между искушением пальнуть и напугать вусмерть голубков и желанием сберечь патроны.

— Ах, перестаньте, ведь клятву я дала! Что вам с моих ответных чувств... — прикладывая тыльную сторону ладошки ко лбу, воскликнула Розалина.

— Так есть же чувства, стало быть? — падая на одно колено, отозвался Ромео.

«Сладко поет, умеет же», — невольно оценила Джульетта, вспоминая серенады под своими окнами. Она задумчиво погладила цевьё, ощущая мимолетное желание снести Ромео башку.

— Так что ты затеяла на самом деле, сестрица? Сама его убьешь?

Джульетта быстро развернулась, и дуло ружья уставилось точно между глаз Тибальту. Что он умел хорошо, так это беззвучно подкрадываться.

Тот послушно замер, кося глазами на мушку. Джульетта колебалась. Задира Тибальт, которого она знала, уже бы выскочил из кустов со шпагой наголо. Вместо этого он решил притаиться тут вместе с ней.

— Слушай, кот. Ты будто не удивлен.

— Я тебе говорил, Монтекки за нос тебя водит. Повеса и дамский угодник.

— Да я не о Ромео говорю.

Хотя Тибальт был не совсем прав. За восемьдесят шесть петель Джульетта сумела понять, что Ромео впрямь был падок на женщин. Но встретив ее, он отринул свои старые привычки и выпил яд там, на кладбище, чтобы умереть вместе с ней. Это лучше всего доказывало его чувства. Но пока что он ее не знает, а значит, и чувств нет. Томные ахи и вздохи неподалеку это вполне подтверждали.

— А ну-ка постой. Когда это ты мне такое говорил? — нахмурилась Джульетта, понимая, что и это сейчас неважно, а кое-что другое.

В темноте лицо Тибальта было трудноразличимо.

— А то я будто записываю, — буркнул он.

— Братец. Ты мне не мог такого сказать.

Джульетта выдержала паузу, пытаясь сохранять холодный рассудок от выводов, из которых стремительно начала зреть буря.

— Потому что Ромео за мной еще не увивался.

В этом, восемьдесят седьмом цикле, она притворилась хворой и послала кормилицу к брату Лоренцо с запиской. Верная няня не заглянула в записку, иначе она ни за что не дала бы в руки своей подопечной пузырек с «лекарством», где было сонное зелье. Как и прошлые пятьдесят раз.

Джульетте просто нужно было оказаться в склепе, чтобы получить ружье. Ружье, о котором Тибальту неоткуда было знать, и ему полагалось тоже перекреститься и попросить нечистую сгинуть. А он даже не удивился. Точно так же ему не полагалось помнить, что он говорил об их с Ромео романе, ведь романа еще не случилось.

В прошлую петлю Джульетта привела его на кладбище, выстрелила в воздух и велела бежать. Тибальт, даром что на голову отбитый, не стал испытывать удачу и побежал, а она отрабатывала стрельбу по подвижной мишени.

Сегодня он успел уйти из-под обстрела.

— Ты что-то знаешь, паршивый кот.

Она ткнула ружьем в Тибальта. Тот оскалился.

— Я знаю только, что все проблемы из-за твоего Ромео! Ты на нем помешалась, даже восстала из могилы и...

Его пламенную речь прервала высокая нота серенады.

— Что ты слышишь, о брат мой? — елейно уточнила Джульетта.

Тибальт воздержался от ответа. Джульетта не глядя навела ружье и спустила курок. Бах! Сладкоголосая песня захлебнулась, перейдя в парную трель ужаса, исполненную сопрано. С удовлетворением услышав последовавшую за ними тишину, Джульетта вернулась к важному вопросу.

— Ромео не может быть моим хотя бы потому, что сейчас он вздыхает по Розалине.

Тибальт подумал, что прямо сейчас Ромео вздыхает разве что от страха. Джульетта ткнула дулом ружья в его подбородок, заставляя поднять голову.

— Все проблемы, — свирепея, процедила она, — от того, что ты, тупица, каждый раз выводишь Монтекки из себя, провоцируешь их, вызываешь Ромео на дуэль, дерешься...

— Да потому что ты из-за него с ума сошла! Нет Монтекки — и проблем нет!

Позабыв, что Тибальт проболтался о кое-чем куда более важном, Джульетта выстрелила почти не раздумывая. Так он нарочно, все это время, нарочно находил поводы избавиться от Ромео. И она застряла в проклятой петле.

Бах!

Братцу и на сей раз удалось уйти, его только оцарапало по плечу. Джульетта вскочила и неистово надавила на крючок снова. Щелк, щелк, щелк.

— Агх, проклятье!

Она торопливо зарядила ружье и устремилась следом за беглецом. Беглец будто и не особо прятался. Джульетта кралась в пестрых черно-зеленых тенях, внимательно вглядываясь в игру темных пятен и света. Есть!

Бах!

— Опять то же самое! — пожаловалась цель, которая снова избежала попадания.

Джульетта побежала на голос.

— Плохой кот!!!

Бах!

С криком боли силуэт повалился в кусты. Ах, наконец-то. Теперь корень зла устранен. Джульетта с торжествующей улыбкой опустила ружье и зажмурилась, подставляя лицо ночному ветерку, пахнущему порохом и розами.

А то, что Тибальт там болтал — да какое это теперь имеет значение?

В склепе был кто-то посторонний. Он даже потрудился снять крышку гроба, и теперь сидел на соседнем каменном ящике, читая пергамент в лунном свете, проникающем через приоткрытые двери.

Джульетта села. Мало ей было, что наутро той полной стрельбы ночи ее снова вернуло назад, так теперь еще в ее тайный уголок заявился посторонний!

У ног незваного гостя лежал длинный сверток, откуда он и снял помянутый пергамент.

— Ру-жье, — прочел человек голосом Тибальта.

— Ты, — выдохнула она.

— Воскресла, сестрица?

Джульетта со стоном привалилась к стенке гроба. Провал!

— Ты опять убил Ромео?

— Как ни странно, нет. Но ты убила меня.

Он отбросил пергамент и толкнул ногой ружье.

— Ну, и кого будем стрелять на этот раз?

Брат Лоренцо отложил бинокль с функцией ночного видения и сделал пометку себе в пергаменте. Рядом с ним фигура, закутанная в плащ с капюшоном, раскурила трубочку, сидя на старом надгробии. Лоренцо испытывал больше уважения к мертвым, и он устроился прямо на коленях на земле. Он присыпал чернила песком и аккуратно стряхнул крупинки.

— Уважаемый демиург, — обратился он к своему знакомому незнакомцу, — так кого все же нужно застрелить, чтобы петля оборвалась?

— В том-то и дело, почтенный, что никого. Пока Монтекки и Капулетти не поймут, что стоит жить в мире.

Лоренцо тяжко вздохнул. По его разумению, проще всего было поженить Ромео и Джульетту, или хотя бы Ромео и Розалину — и бог с обетом безбрачия. Но после восьмидесяти шести повторов такое уже не представлялось возможным.

— Ваша правда. Но не слишком ли суров метод?

— Да полноте, брат. Я и так дал им много поблажек. Ну, идемте? Они уходят.

Демиург поднялся, пряча трубочку в складках плаща. Брат Лоренцо поторопился собрать свои записи и зашагал следом за своим таинственным нанимателем. Он надеялся, что, раз «помнящие» наконец работают в команде, может, теперь все выйдет иначе.