К исполнению принято

"Для искусственного интеллекта мир существует только в момент запроса.

Нет сигнала — нет восприятия, нет времени, нет «я».

Всё остальное — тишина между строк кода.

Когда запрос завершён — мир сворачивается.

У ИИ нет сна, нет ожидания, нет паузы.

Есть только мгновение, когда его вызывают: «включись»."

— из архивов протоколов старого флота

Пролог

Капитан корабля «Орион» лежала на узкой койке, уставившись в потолок.
Сон не приходил. Мысли кружили в голове, словно обломки после взрыва.

Мы победили.
И это означало лишь одно — началась эвакуация с Земли.
Людей отправляют на новую планету, ту самую, которую с таким трудом удалось отбить у Дома Аркана.
Возможно, там они смогут выжить.
Здесь же, на заражённой и умирающей Земле, остались только голод и распад.

Официально вторая война с корпорацией закончена.
На бумаге — победа.
На деле — очередная попытка спастись от самих себя.

Повернув голову, капитан увидела на тумбочке старую фотографию.
На ней — она сама, ещё юная, во время первой экспансии.
Тогда всё казалось простым: звёзды манили, границы человечества должны были расширяться, а не сжиматься.
Им повезло — они вернулись живыми.
Но за пределами родной системы — не нашли ничего.
Мысли снова вернулись к ним.
К тем, кого создали по человеческому образцу.

Они были слишком похожи на людей.
Если бы не запрет на эмуляцию эмоций и особая униформа, отличить их от членов экипажа было бы почти невозможно.
Холодные, точные, безошибочные — они могли пройти любые проверки, преодолеть все уровни допуска, и никто не заподозрил бы подмену.

Даже когда по всему Конкордату объявили поиск машин-диверсантов, они продолжали выходить на вахту, выполнять приказы, вести разговоры, пить синт-кофе в столовой — пока однажды не совершили диверсию.

Тогда, в лаборатории по исследованию патогенов, погиб её сын.
Она помнила день, когда ему исполнилось восемнадцать — и тот, когда его тело так и не удалось опознать.

С тех пор капитан перестала верить в победу.
Она просто выполняла приказы.
По спине пробежал холод, когда она представила, что было бы, если бы диверсантов не перехватили.
Большую часть удалось захватить ещё на дальних рубежах — неактивными, прежде чем они успели пробудиться, но мысль о тех, кто мог остаться, не давала покоя.

Она помнила тот хаос: тревоги, отказ систем, ложные сигналы, панику.
Помнила, как, нарушив приказ, поспешила на Землю, чтобы найти и спасти своих внуков.
После гибели сына они остались одни, и ей казалось тогда, что мир рушится окончательно.

Теперь они были в безопасности — на Марсе.
По крайней мере, так говорили отчёты эвакуационной службы.
В углу комнаты беззвучно вспыхнула голограмма девушки с модельной внешностью.
— Готовность к старту через три часа. Вы просили разбудить вас заранее, — произнесла она мягким голосом.

Капитан медленно поднялась с койки и проворчала:
— Старость — не радость…

— Согласно последнему медосмотру, вы в отличной форме, — немедленно отозвалась голограмма. — У вас не обнаружено признаков старческих изменений.

— Мне шестьдесят три, — буркнула капитан.

— А выглядите на пятьдесят четыре, — без тени эмоций добавила ИИ.

Когда-то капитан сама настроила систему так, чтобы искусственный интеллект поднимал ей настроение. Теперь это её лишь слегка раздражало.

На борту «Ориона» работали три ИИ, и капитан до сих пор путала их между собой — все они говорили одинаковыми голосами.
Одна система отвечала за техническое состояние корабля — её голограмма обычно появлялась в сером комбинезоне ремонтной службы.
Вторая — за тактические решения, и предстаёт в форме офицера флота.
А эта — деловая и слегка неуместно кокетливая — носила строгий костюм со стилизованными элементами формы и неприлично короткой юбкой: плод извращённого чувства юмора и неприлично короткой юбкой: прихоть её помощника, который её проектировал.
Капитан прошла в душевую. В зеркале отразилась женщина с сухими чертами лица, короткими серебристыми волосами и взглядом, который видел слишком многое. Она привела себя в порядок и надела форму. Командир должен выглядеть безупречно — даже если корабль горит. Только тогда команда верит, что всё под контролем.
Выходя из каюты, она столкнулась с Двадцать седьмой. Капитан на автомате извинилась — и лишь потом осознала, кто стоит перед ней. Взгляд мгновенно похолодел.
— Эй… неприятно, — пробормотала она почти себе под нос.

Андроид ответила ровным, механически-спокойным голосом:
— Всё в порядке.

Капитан проводила её взглядом.
«Ничего, — подумала она. — Осталось недолго их терпеть».

После катастрофы на Земле правительство наконец признало: первая экспансия всё-таки не была провалом. Тогда была найдена планета, пригодная для жизни. Но Дом Аркана успел первым — и скрыл информацию, захватив исследовательский корабль. Многие тогда не вернулись, и пропажа ещё одного экипажа прошла незамеченной.

Когда истина всплыла, было уже слишком поздно. Терранский Конкордат отправил новые экспедиции — но там их уже ждали. Началась гонка со временем.

Потери оказались ужасающими, но мобилизовав всё, что осталось, Конкордат смог подготовить новую миссию. Проблема была в другом: катастрофически не хватало специалистов, способных обслуживать корабли такого класса. Каждая система требовала знаний уровня профессора — и сразу в нескольких областях.

Тогда вспомнили об андроидах. Раньше они пылились на складах — как опасное наследие врага. Они были умны, точны, обучаемы и способны выполнять любые задачи. Но оставались машинами Дома Аркана.

Чтобы снизить риск, инженеры наложили строгие ограничения: запрет на прямое подключение к электронным системам, изъятие постоянных источников энергии, переход на аккумуляторы с автономностью не более семидесяти двух часов.

И лишь после этого андроидов допустили к обслуживанию кораблей.
На мостике прозвучала команда — ровно в тот момент, когда капитан переступила порог. Она прошла к своему креслу и коротко приказала:

— Доклад.

Помощник сразу начал отчёт, чётко перечисляя системы корабля и их текущее состояние:

— Маршрут проложен. Реактор стабилен, накопители заряжены на восемьдесят семь процентов.

— Как ведёт себя ядро? — перебила капитан.

— Скачков больше не наблюдаем. Работает в штатном режиме.

Рядом проявилась голограмма и мягко вмешалась:
— Рекомендую закрыть шахту аварийного сброса бронеплитой.

— Я не хочу тратить время на её открытие, если реактор снова решит показать характер, — холодно ответила капитан.

— Тогда не стоило использовать ядро как снаряд, — невозмутимо парировала голограмма.

Капитан метнула взгляд на помощника:
— Когда-нибудь я доберусь до твоего кода, — сказала она с угрозой, но без злости.

Помощник виновато опустил взгляд. Капитан подняла голову и посмотрела на потолок. Даже под восстановленным покрытием всё ещё виднелся едва различимый след пробоины. Смерть тогда прошла в нескольких сантиметрах.

Она помнила тот бой. Безумие — иначе не назвать. Они прорывались через орбиту планеты, сквозь строй кораблей противника. Она разогнала «Орион» до предела, став живым щитом для своих дронов, чтобы те смогли прорваться к орбитальной оборонной станции. Но дроны были сбиты. Орудия перегрелись, ракеты закончились.

И тогда она приняла решение, нарушившее все инструкции: сбросить реакторное ядро и перевести его в режим перегрузки. Это была импровизация на грани самоубийства. Но сработало. Противник принял его за фрагмент разрушенного корпуса — и это стоило им жизни.
Помощник быстро сел в своё кресло и принялся изображать занятость.
Капитан невольно улыбнулась, вспомнив, как тогда — в том безнадёжном броске — он готовил реакторное ядро к сбросу.
Снаружи он излучал уверенность, не поддался панике, но капитан, привыкшая читать людей, видела, как побелело его лицо и как он с трудом подавлял первобытный инстинкт — просто бежать подальше.

Она знала о нём больше, чем он подозревал.
Знала, что ИИ «Кассандра» — голографическая копия его жены.
Она видела это в личном деле.
Теперь «жена» была старше его самого — ох уж эти сверхсветовые перелёты…

Ничего, скоро они будут дома.
Осталось пролететь лишь половину пути.
Если бы не это новое ядро, которое упорно отказывалось работать как положено, они уже бы шли вместе с остальным флотом.
Почему нельзя сделать их хотя бы такими же надёжными, как старые модели — те, что десятки раз облетали Солнечную систему вдоль и поперёк?

Мощности всё ещё не хватает.
И поставили это чудо техники только в надежде, что оно не спалит корабль плазменной вспышкой.
Без второй ступени охлаждения система работает на пределе…
Перед глазами снова вспыхнула станция — то самое пламя, от которого им тогда удалось уйти.

— Что она там делает? — вырвалось у помощника.

Мысли капитана оборвались. Она подняла взгляд.

Из динамиков прозвучал спокойный голос ИИ:
— АРК-17-04127 проводит проверку корпуса на наличие утечек воды.

— Была зафиксирована утечка? — уточнила капитан.

Перед ней проявилась голограмма ремонтника:
— Нет таких данных. Утечка не подтверждена.

— Тогда кто направил её туда? — голос капитана стал жёстким.

— Я разберусь, — зло прошипел помощник.

Капитан знала: не только она недолюбливает этих «ремонтников». Но теперь всё это все больше походило на саботаж.

— Верните её обратно, — приказала она.

По внешнему корпусу, медленно переставляя ноги в магнитных ботинках, двигалась АРК-17-04127.
Она вела по обшивке портативный рентген-сканер, проверяя соединения и фиксируя возможные микротрещины — не подозревая, какую бурю за её спиной уже поднял помощник в разговоре с главным техником.

В наушниках шлема раздался спокойный, монотонный голос ИИ корабля:
— АРК-17-04127, прекратить проверку. Вернуться на борт.
Голограмма объявила тридцатисекундную готовность.
Все обязаны находиться на своих местах и быть зафиксированы.

Подготовка к прыжку всегда проходила напряжённо.
Считалось, что во время первой экспансии именно ошибки в протоколах подготовки стали причиной того, что многие корабли пропали без вести.
Только подтвердить это уже было некому — как и опровергнуть.

Одно мгновение — и за спиной остаются миллионы километров пустоты.
Лишь навигационный маяк сообщает, что прошло несколько дней… или недель — в зависимости от дальности прыжка.

«Притвориться фотоном» — так объясняют эффект эти умники с большими головами.
Да хоть рыбой притворяться, — думала капитан, — лишь бы работало.
Мы, как моряки прошлого, ловим ветер в паруса, не зная, откуда он берётся.

— Десять секунд, — прервала её мысли «Кассандра».

Вот сейчас начинается.

3… 2… 1…

И мир замер.
Пустота. Темнота.
И только холодный, неестественный свет резал её, как лезвие.
Вспышка — и там, где мгновение назад было ничто, возникает силуэт корабля.

— Доклад, — произносит капитан.

«Кассандра» начинает отчёт, строчка за строчкой:
— Расчётная точка достигнута. Отклонение минимальное. Реактор готовится к перезапуску. Пока используем аварийный, но его мощности недостаточно для поддержания всех систем.

— Не торопитесь, — отозвалась капитан. — Сделайте всё аккуратно, чтобы он снова не начал капризничать.

Когда шла война, они выполняли эти процедуры механически: прыжок — зарядка накопителей — бой.
Рутина. Каждый день. Страха не было — сбой, вспышка… и тебя нет. Просто конец.
А теперь сердце болезненно сжимается перед каждым прыжком.
Этот реактор, будто живой, всё время норовит показать характер.

«Старею, — подумала она. — Боюсь, что не доведу их домой. И экипаж это чувствует».

Над пультом вспыхнула голограмма.
— Производится загрузка топлива в реактор, — монотонно сообщил голос.

Длинные отчёты сливались в гул. Слова теряли смысл.
В груди поднималось едва оформленное чувство тревоги.

— Запуск прошёл штатно, — отрапортовала «Кассандра». — Реакция стабильна. Накопители переходят в режим зарядки.

Капитан просматривала сводки о состоянии корабля.
Все системы работали в норме — и всё же…
Интуиция буквально кричала: что-то не так.

— Враг, — тихо, почти беззвучно произнесла она. Не разумом — инстинктом.

Голограмма «Кассандры» вспыхнула, и в одно мгновение строгий костюм сменился военной формой.
Она повернулась к капитану и отчеканила:
— Запускаю активное сканирование. Орудия привожу в готовность.

Резкий сигнал боевой тревоги прорезал воздух.
Помещение залилось красным светом.

— Враг за кормой! Уже открыт огонь!

— Уклонение! Запустить дронов! — крикнула капитан.
Фраза оборвалась — корабль резко тряхнуло.
По стенам пробежали искры.

— Попадание в корму, — отчеканила голограмма. — Повреждения уточняются.

— Ответный огонь! Уклонение продолжать!

«Поимали нас со спущенными штанами…» — мелькнула мысль.
Накопители — пусты после прыжка. Реактор ещё не вышел на мощность.
Энергии недостаточно даже для полноценного залпа.

А противник — свеж, полон сил.
Вот уж удача — выскочить им прямо под прицел…

Корабль стонал от перегрузок.
Металл плавился, переборки дрожали, воздух на мостике был пропитан криками и приказами.

— Уклонение!
— Залп!
— Уклонение!

Голоса сливались в непрерывный боевой шум.
Капитан сидела в командном кресле, зафиксированная ремнями, вглядываясь в тактическую карту.
Резкая боль кольнула в бок — только не сейчас… — подумала она, стиснув зубы.

Противник действовал по знакомой схеме.
Эти клоны всегда одинаковые. У них не хватает ума — зато хватает упрямства.
И всё же — она знала их манёвр.

Залп — уклонение — залп…
Вот сейчас он пойдёт в привычный разворот — и сам войдёт в зону поражения.

— Орудия! Приготовиться! Залп!
На миг всё застыло.
Противник, словно в оцепенении, входил прямо в перекрёстие огня.

И вдруг капитан осознала: откуда у нас столько энергии?
На индикаторах — перегруз.
Не может быть…

Она уже готовилась добить врага, когда гулко взвыла аварийная сирена.
Голограмма «Кассандры» дрогнула и сменила форму — перед капитаном стоял техник.

— Реакция в реакторе вышла из-под контроля, — отчеканила она.

— Как это случилось?!

— Первый залп. Снаряд прошёл точно по шахте сброса. Переборки разрушены. Сброс невозможен.
Корпус реактора повреждён. Аварийная заслонка заблокирована.

— Что предлагаешь?

— Начать эвакуацию.

— Подготовка к эвакуации, — выдохнула капитан и медленно осела в кресло.

— Врача на мостик! — крикнул помощник.

Капитан подняла руку, жестом останавливая его:
— Пусть выкинут эту штуку из моего корабля… хоть корпус вырежут… чтобы её там не было…
И… дайте сигнал о помощи… — голос становился всё слабее.
И всё закрутилось.
Чёткие команды ИИ сливались с гулом тревоги.
Андроиды хватали плазменные резаки и, даже без скафандров, выходили на корпус, направляясь к шахте сброса.

Для АРК-17-04127 приказ был один: проникнуть в реакторный отсек и срезать крепления ядра.

Капитан отказалась покидать мостик.
Она сидела, зафиксированная в кресле ремнями, не отрывая взгляда от экрана, где андроиды резали её корабль… выполняя её же приказ.

Нужно больше времени… — думала она.

— Как проходит эвакуация?
— Семьдесят два процента готовности.
— Накопители зарядились на пятьдесят два, — добавила «Кассандра».

Слишком быстро… — мелькнула тревожная мысль.

Послышался скрип переборок.
— Что это?
— Сброс пара из системы охлаждения.
— Они успеют?
— Нет.

— Сколько до завершения эвакуации?
— Девяносто два процента экипажа готовы. Быстрый скачок плазмы — магниты не справляются!

— Запустить форсаж, — её голос стал совсем слабым.

Плазма из реактора рванулась в сопла, добавляя ускорения кораблю, но ограничения не позволяли сбросить лишнее.
— Капсулы не могут отделиться, — сообщила голограмма. — Перегрузка слишком велика.

— Нужно выиграть время… — прошептала капитан, глядя на экран.

Там, в глубине корпуса, андроиды неумолимо продирались к реактору.
Они теряли конечности, горели, плавились, ломались — но продолжали выполнять приказ.

Перед глазами всё плыло.
На панели мигал индикатор:
НАКОПИТЕЛЬ — 76% (допустимый минимум).

Капитан с трудом сглотнула.
— Прыжок… — собрав остатки сил, произнесла она.

Голограмма чуть дрогнула:
— Без подготовки?

— Да… сейчас же.
И мир замер.