К вопросу о скорости изменения некоторых субъективных оценок

В конце 1987 года я по глупости прекратил приём стервоидов, не снизив одновременно интенсивности своих тяжелоатлетических нагрузок. В результате недели примерно через три, то есть в начале 1988 года, у меня до такой степени разболелись позвоночник в поясничном отделе, колени и верх растянутой левой грудной мышцы, что я вынужден был полностью прекратить тренировки.

Это дало положительный результат: несмотря на мою ежедневную работу грузчиком в шестнадцатом цехе завода "Автоприбор", что во Владимире, примерно через неделю почти все боли заметно уменьшились. Потом прошла ещё неделя, но я всё не возобновлял силовых занятий, опасаясь обострения травм.

Однажды после смены ко мне в раздевалку пришёл мой хороший знакомый Паша Семёнов, слесарь из соседнего цеха, немного увлекавшийся развитием силы и на днях выжавший лёжа 100 кг.

Паша не видел меня раздетым по пояс уже целый год (за который я в тесном сотрудничестве с господином Гедеоном Рихтером — главным тренером всех современных спортсменов — добился солидных прибавок по основным силовым направлениям) и теперь удивлённо поднял брови:

— Никогда не предполагал, что ты такой накачанный...

— Паша, — сказал я, грустно рассматривая свои руки, — да разве я накачанный? Ты просто не видел фигуру Серёги Иванова, международника по штанге из Политеха — вот он действительно жутко здоровый... Кстати, Иванов очень похож на Варданяна, но только набравшего дополнительные пятнадцать-двадцать килограммов мышц...

— Слушай, а если прямо сейчас приехать в Политех, то этого Иванова можно будет увидеть? — загорелся Паша. — Только давай съездим туда вместе, ладно?

Мы приехали в Политех и еле-еле пробрались мимо вахты в спортивный корпус, где Иванов как раз проводил занятие с группой студентов. В процессе этого занятия все девушки группы зачарованно смотрели на Сергея — писаного красавца с чеканным профилем, чёрными глазами и кудрями. Повторяю, Иванов был очень похож на Варданяна в его самых поэтических ракурсах.

Но, к сожалению, обычной мощью мышц Сергей в тот раз поразить нас не смог: он, судя по всему, похудел килограммов на десять-двенадцать, а кроме того, его фигуру скрывал от глаз спортивный костюм. (Кстати, сегодня доктор наук С.В.Иванов работает старшим тренером сборной РФ по пауэрлифтингу. А ещё тренировал Алексея Ловчева.)

— Ну что, уходим? — спросил меня Паша.

— Подожди, я сейчас быстренько проверю себя: осталось ли хоть немного сил? — сказал я Паше, после чего подошёл к оставленной кем-то на дальнем помосте штанге весом 120 кг и без разминки толкнул её: при этом как в момент взятия штанги на грудь, так и при её подъёме от груди мою поясницу выраженно дёрнула знакомая боль.

— Запас сил в толчке, чувствуется, ещё есть, — поделился я с Пашей, когда мы вышли на улицу, — но вот только связки уже ни к чёрту. А так я, вообще-то, три месяца назад толкнул сто сорок пять килограммов. Правда, с дожимом левой рукой...

— А сколько ты жал лёжа? — поинтересовался Паша.

— Сто сорок, — ответил я. — Причём с того момента прошло всего две недели.

— Хороший результат, — с завистью сказал Паша, который сам занимался одним лишь жимом лёжа. — А сколько ты сможешь выжать сейчас?

— Ну уж никак не меньше ста тридцати килограммов, — уверенно произнёс я.

— Слушай, давай вернёмся в спортзал и пожмём там лёжа? — остановился Паша.

— Ну-у, — протянул я, — как-то неудобно уже возвращаться... И удастся ли опять проскочить мимо вахтёрши? Да и станок для жима лёжа там постоянно занят...

— Ладно, тогда другое предложение. Я на днях слышал от ребят, что в новом общежитии тракторного завода открылась качалка. Это ведь уже совсем недалеко отсюда: давай съездим туда и посмотрим — если понравится, то я в неё, может, запишусь.

Мы сели на троллейбус второго маршрута и проехали три остановки до конечной. А выйдя из троллейбуса, сразу увидели типовое здание новенького девятиэтажного общежития.

Вход в качалку обнаружился с обратной стороны здания. Мы поднялись по заснеженной лестнице, зашли в тамбур, отряхнули ноги от снега, прошли по коридору и открыли дверь в собственно качалку.

В ярко освещённой комнате площадью примерно сорок квадратных метров стояли два многофункциональных тренажёра, стойки для приседаний, стойки и скамья для жима лёжа, а также стол тренера и пара стульев рядом с ним.

В комнате находилось примерно десять человек, только один из которых выглядел достаточно спортивно, массивно. Это, несомненно, был сам тренер. Вокруг него выполняли упражнения или прохаживались для отдыха молодые ребята, большей частью довольно худые. И занимались они с совсем небольшими весами. То есть всё свидетельствовало о том, что качалка начала функционировать лишь недавно, а её члены — в основном новички.

Среди занимавшихся в глаза нам сразу бросились два паренька: будучи ещё весьма тощими, они прохаживались по качалке, широко расставив локти — как будто им не давало опустить руки вдоль туловища непомерное развитие широчайших мышц спины. К нелепой манере поведения этих ребят обитатели качалки, видимо, давно притерпелись, но мы с Пашей поначалу не смогли сдержать иронических улыбок.

— Ну, что встали в дверях? — благодушно поинтересовался у нас тренер.

Судя по всему, здесь уже успели привыкнуть к самым разнообразным визитёрам с улицы. С нашими раскрасневшимися от мороза лицами, растянутыми в бессмысленных улыбках, мы, безусловно, больше всего были похожи на слегка подвыпивших после работы обитателей тракторозаводского общежития.

— Да вот хотелось попробовать, сколько смогу выжать лёжа, — объяснил я. — Но только, смотрю, вроде неудобно как-то, люди уже занимаются...

— Да, здесь нужно не "пробовать", а тренироваться, — нравоучительно изрёк тренер.

Все члены качалки сразу посуровели, причём те, что в тот момент выполняли упражнения, резко взвинтили темп.

Мы с Пашей тоже согнали с лиц улыбки; я изо всех сил закивал, а Паша придал глазам самое внимательное выражение — было видно, что он ожидает от тренера изречения ещё какой-нибудь ценной мысли.

Наша покладистость смягчила тренера.

— Значит, хочешь узнать, сколько сможешь выжать лёжа? — прищурился он, глядя на меня. — Ладно, я тебе это и безо всяких проб со штангой скажу. Сними-ка куртку.

Я с готовностью снял куртку, оставшись в одной рубашке, и расправил плечи.

— Ну, сколько?