Кажется, я бог в типичном аниме-мире

Дело в том, что на самом деле сложно понять, жив ты или нет. Матвей бродил в странном белом пространстве, не имевшем начала и конца, уже некоторое время, и всё никак не мог понять, что происходит. Ему казалось, что он мёртв. Вместе с тем, ему казалось, что это не так. Единственное, в чём Матвей был уверен — всё это очень-очень неправильно.

Но почему?

Матвей был не совсем одет. В сандалиях и белой накидке на манер греческого наряда, только поскуднее. Пояс был причудливо расшит жёлтыми и белыми нитками, руки украшали наручи (на первый взгляд золотые, но если приглядеться — обыкновенные подделки). На голове, в копне пушистых пшеничного цвета волос и вовсе красовался лавровый венок.

И отчего же Матвей так странно выглядит?

Больше всего Матвею хотелось увидеть брата. Сашка — та ещё маленькая проблема, но это его проблема; если Матвей сейчас был здесь, то где он?

Вдруг по окружающему Матвея пространству прошла рябь. Вмиг белизна исчезла, и ноги парня оказались на привычном домашнем ковре. Было светло и пахло едой; где-то в зале постукивали столовые приборы, и кто-то без энтузиазма переговаривался.

Матвей с интересом заглянул в зал, обнаружив, что стол накрыт чёрной скатертью; Сашка, дядя со своей женой да Лиля с Антоном, самые близкие друзья Матвея, сидели, повесив головы. Отчего-то на ноге Лили был гипс.

— Что происходит? — спросил Матвей. — И по какому поводу вы собрались, да ещё и без меня?

Почему-то ему никто не ответил. Парень подошёл к обычно энергичному и улыбчивому брату и хотел было потрясти его за плечо. Но собственная рука Матвея будто бы прошла сквозь чужое тело, от чего его сердце ёкнуло.

Это что ещё за чудеса?

— Ничего, Сашенька, — тётя погладила мальчика по плечу. — Он был героем... Ничего-ничего, переедешь к нам, всё хорошо будет...

— Не хочу к вам... — всхлипнул Сашка. — Хочу Матюшку...

Тётя покачала головой.

«Чего это он? — подумал Матвей. — Обычно на тётку, разве что, как коала не взбирается, она ж его балует, как родного. Ему никуда так не хочется, как к ним с дядей на выходные!»

— Да уж, герой, — горько выдавила Лиля и положила вилку, которой до этого уныло елозила по полной тарелке. — Да лучше б кто угодно, чем он!

— Лиля! — осадил её Антон. — Что ж ты такое говоришь? Он бы сам себя корил, если бы тогда не помог! Ты же знаешь его...

— Знаю, знаю...

Матвей, кажется, начинал что-то вспоминать. Точно — они же собрались на первую «сходку» по видеоигре, в которой, в общем-то, и познакомились лет пять назад. Игра была старая, не очень популярная, с ужасной графикой и какими-то анимешными персонажами. Но Матвей её всей душой любил, потому что именно она вытащила его из ямы после смерти родителей. Там он встретил друзей, там почувствовал себя значимым и обрёл уверенность — а потом он перенёс эту уверенность на реальную жизнь, встал на ноги и позаботился о совсем уж малолетнем младшем брате, которому в этом году стукнуло одиннадцать.

Потому Матвей и был наряжен, как идиот. Это был костюм его персонажа, прозванного «Богом» в их маленькой гильдии, потому что он подсоблял игрокам со всеми квестами, стоило кому только кинуть клич о помощи.

В общем-то, несчастье настигло Матвея именно в этом костюме; не успели они с Лилей и Антоном добраться до места сбора, как на дорогу выскочила машина, то ли потерявшая управление, то ли ещё что. Ехала она прямиком на них с Лилей и на какого-то мелкого мальчишку, который был до того похож на Сашу, что Матвей не смог сопротивляться желанию оттолкнуть его с дороги, вместо того чтобы убегать самому.

Так Матвей, кажется, и умер.

Парень огляделся. Комната выглядела почти как обычно, но уж очень мрачно. Во главе стола было пустое место; возле тарелки красовалась рамка с чёрной лентой, на которой красовалось лицо самого Матвея.

Кажется, он очутился прямо на собственных поминках.

Это было... необычно. Неужели Матвей стал призраком? Тогда где же он бродил последний час или два, и что ему теперь делать?

Вдруг всё расплылось и начало исчезать; Матвей только и успел, что в последний раз взглянутьна Сашку, прежде чем перенёсся куда-то ещё. Он почти ожидал какого-нибудь частилища, но, стоило ему открыть глаза, как его взору предстал... Сад.

Матвей стоял на дорожке из белого камня; рядом был симпатичный фонтан со статуей девушки, из кувшина на плече которой лилась вода. Всюду что-то цвело: маленькие голубоватые цветочки на молодой зелёной траве, белые розы на живой изгороди где-то неподалёку да маленькие розовые точки на вишнёвых деревьях. Небо над головой было ясным, без единого облачка, но цвет оно имело розовато-фиолетовый, в разных местах становясь светлее или темнее. На нём виднелись россыпи уж склишкои ярких звёзд; Матвей грешным делом подумал, что у него галлюцинации, но вдруг заметил проходящих мимо людей.

Их было двое. Первой была красивая женщина в розовом платье; волосы у неё были ярко-красные с вплетёнными в них живыми розами, и они сранным образом доставали ей до пят, но умудрялись немного «плыть» в воздухе. У неё было лицо, словно вырезанное избелого нефрита, яркий макияж и лисьи глаза. Вторым же был крупный загорелый мужчина, наготу которого скрывала лишь летающая вокруг голубая ткань.

Этот же мужчина ткнул в Матвея пальцем и указал на него своей спутнице. Та похлопала глазами и хихикнула, словно забавляясь видом юноши.

Матвею было нечего терять. Судя по всему, он умер, а теперь ещё и оказался непонятно где. Можно было хотя бы выяснить, что же это за «где», а не стоять, как истукан.

— Прошу прощения, — он подошёл к незнакомцам, рассматривавшим его, как заблудившегося щенка. — Вы не знете, что это за место?

— Знаем, конечно, — пропела женщина. — Это измерение эдемских садов. А вот тебе стыдно залавать такие вопросы, молодой человек.

— Отчего же стыдно? — непонял Матвей.

Незнакомка хмыкнула.

— Посмотри на него, Посейдон! — она обратилась к своему собеседнику. — Молодые боги в наше время ни к чему не готовы, да ещё и дерзят!

— Я не дерзил, — возразил парень. — И, вообще-то, невежливо говорить о человеке так, будто он не стоит прямо перед вами.

— Ты это мне сказал? Смеешь указывать мне, что там вежливо,а что нет? Ты знаешь, насколько я древнее тебя? Хоть представляешь, сколько у меня верующих? — нахмурилась женщина и ткнула в Матвея пальцем; ногти у неё были красные и угрожающе острые. — Испугался? Если поцелуешь мои туфли, я не буду злиться.

Матвей пожал плечами.

— Вообще-то, меня не волнует, злитесь вы или нет, — честно сказал он. — Но называть себя богиней довольно высокомерно. Вы, дамочка, красивая, но кто на самом деле будет вам поклоняться? Характер у вас и вовсе ужасный.

— Что? — угрожающе прорычала незнакомка. — Что ты посмел мне сказать, молодой божок? Да от тебя магической энергией даже не пахнет, как ты вообще додумался мне такое сказать? Я твои кишки на...

— Афродита, что на тебя нашло? — мужчина щёлкнул пальцами перед носом женщины. — Расслабься, мало ли, что там говорит этот мальчишка. С каких пор ты такая кровожадная?

Женщина тут же изменилась в лице, натянув безмятежную улыбку и похлопав глазами.

— И правда, из-за чего я беспокоюсь? — с улыбкой произнесла она. — Меня это вообще не волнует. Ни капельки. Но ты, божок, не прибоижайся ко мне ни за что и никогда! Хочу не видеть твого лица ближайшую тысячу лет,

Последнюю фразу она адресовала Матвею. Затем Афродита (что, в самом деле?) тряхнула волосами, развернцласт и ушла, цокая каблуками.

— Же-енщины, — протянул незнакомец. — Может, дело только в ней. Она всегда была немного странной, не обижайся, мальчик.

— Я вам не мальчик, — оскорбился Матвей.

— А сколько тебе?

— Двадцать один.

— А-а, — кивнул Посейдон. — Ты совсем младенец! Можно сказать, новорождённый. Я в этом не очень разбираюсь, но мне кажется, двадцать один — даже для людей довольно мало. Ты как вообще вознёсся? Признавайся, какой-нибудь императоркий сынок? О, я надеюсь, ты не очередной сын Зевса. Я уже не могу, куда ни ткнёшь, всюду племянники и племянницы...

Сначала Матвей кивнул в ответ. Затем он всё-таки опомниося и мотнул головой, потому что дядька у него был один, и отнюдь не какой-нибудь там бог. И сводных братьев и сестёр у Матвея не было (но тут уж точно не скажешь; стоило зотя бы надеяться!).

Да и вообще, что этот мужик такое несёт?!

— Афродита, Зевс, Посейдон, — медленно перечислил Матвей. — Что-то я совсем ничего не понимаю. Подскажите, я в загробном мире, или это сон?

— Сказано же тебе измерение эдемских садов. Ты что, тугоухий? — изумился Посейдон. — Погоди минуточку, младенец, ты что, даже не понял, что вознёсся?

Подумав минутку, Матвей пожал плечами.

— Ну, я не видел никакой приветственной таблички вроде «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ БОГ».

— Мда-а... — выдохнул Посейдон. — Что ж ты за беда такая? Хотя, в тебе такие крупицы магии... Это могло быть и случайное вознесение.

— А случайное — это как?

— А это когда тебя посмертно кто-нибудь богом называет. Или при жизни, но часто, — пояснил мужчина. — Вообще-то, сложно сказать, тут всё случайно, но случайные вознесения не редкость. С императорами вечно что-то такое...

— Ну а я не император, — озвучил очевидное Матвей.

Посейдон осмотрел его с ног до головы и вынес вердикт:

— Вот что я тебе скажу, младенец: ты сейчас, можно сказать, бог в зачаточном состоянии. Существуют боги на магической энергии, но не совсем обычной, а той, в которую преобразовывается энергия, которую ты получаешь от молитв, верующих и храмов.

Что за такая «не совсем обычная магическая энергия» Матвей понял смутно, потому что и в обычную-то не верил, но Посейдона всё равно не перебил. Из вежливости.

— А если их нет?

— А если их нет, когда остатки энергии рассосутся, твоя душа будет расщеплена без права на реинкарнацию. Возможно, остатки впитаются каким-нибудь другим богом, — так безразлично ответил Посейдон, будто сказал, что небо голубое. — Это цена, которую платит душа за вознесение. Тебя, судя по всему, без подпитки дней на семь хватит.

— И что тогда делать? Я не то чтобы хочу расщепления души.

Посейдон на это только развёл руками.

— Тут я тебе не помощник. Хотя, это ты удачно на меня попал — у меня всегда есть низшие нимфы, которых я отправляю племянникам. Знаешь, подсобить по началу. Зевс об этом особо не беспокоился. Я бы перебросил к тебе одну, но...

По одному взгляду Посейдона Матвей понял, что благотворительностью бог не занимается. Парень незамедлительно выпалил:

— Платить нечем.

— Поклянёшься, что будешь должен, — решил Посейдон. — Неделя что секунда, если умрёшь, нимфа всё равно ко мне вернётся. Ну а если нет, дождусь, когда будет чем платить, и обберу до нитки. И что ты выбираешь?

Немного поразмыслив, Матвей решил, что жить в долг всё-таки лучше, чем вообще не жить. Нимфа хоть попытается помочь; не похоже, что другие боги захотят возиться с новичком. Да даже Посейдон до сих пор тут, потому что должника завести решил. И как, спрашивается, этим богам доверять?

— Ну нимфа так нимфа, — согласился на предложение парень. — Клянусь, что буду должен, и всё такое.

Вдруг его сердце прострелило смутной болью, которая прекратилась так же быстро, как и началась. Посейдон хохотнул.

— Ну вот и твоя клятва бога! Нарушишь — половина твоей магии и богатств ко мне уйдёт, сколько бы их не было.

Всюду сплошной обман! Матвей, конечно, своё слово обычно держал, но нельзя было предупредить?!

— И когда я получу нимфу? — прохрипел он.

— Скоро, скоро. Отправлю её к тебе как можно скорее. Удачи, младенец, — мазнул рукой Посейдон, щёлкнул пальцами и вмиг растворился в голубой дымке, оставив после себя едва ощутимые брызги воды и солоноватый запах моря.

Матвей в недоумении застыл, осознавая, что его оставили одного. Что ж за день-то такой?

Немного пройдясь по бесконечному саду, Матвей поглазел на беседки да на других богов. Больше он ни к кому не подходил, да и другие не стремились с ним пообщаться. Матвей был в прострации: в конце концов, сначала нужно осознать, что ты умер, и теперь ты здесь, а твоя семья там, далеко в мире живых. И гораздо хуже узнать, что ты случайно стал богом, а твоей душе угрожает полное уничтожение. И кто виноват? Глупый никнейм игрового персонажа?

Матвей устроился в тени небольшого деревца с розовой листвой. Он улёгся на траву и закрыл глаза; возможно, где-то внутри он надеялся, что проснётся что окажется дома, а всё это «измерение эдемских садов» окажется глупым сном.

Рядом кто-то откашлялся.

Матвей это с чистой совестью проигнорировал, но некто откашлялся ещё раз, куда более настойчиво. Вздохнув, парень приподлнялся, обнаружив возле себя девушку...

...которая, честно говоря, выглядела как стереотипный ангел. Светлокожая, беловолосая, красивая донельзя, с тонкой талией и выдающейся грудью, да ещё и в белом платье, которое многого не скрывало. За спиной у неё была пара маленьких белых крыльев, а над головой сиял золотой нимб.

— Я бы не советовала тратить время на пустяки вроде сна, — заговорила девушка. Голос у неё был тихий и уж очень строгий.

— И вам здравствуйте, — ответил Матвей. — Ну и кем ты будешь?

— Я морская нимфа, нереида Калипсо, — представилась она. — Послана Посейдоном служить вам до расщепления вашей души.

«Так позитивно, — подумал Матвей. — И всё равно мешанина какая-то...»

— Так... Калипсо как в греческой мифологии?

— Я не уверена, что знаю, что такое греческая мифология, — ответила нереида. — Но я не полноценная богиня, и у меня нет храмов и верующих, так что нет и историй, которые могли бы распространять смертные, если вы об этом?

— Как же ты тогда существуешь?

— Нимфы, ангелы, небесные чиновники и прочие слуги богов существуют за счёт энергии своих хозяев, — объяснила она. — Прежде чем Посейдон отправил меня к вам, я принадлежала ему, и сейчас полна его энергии. Если бы я не могла вернуться к нему, после того как ваша душа будет расщеплена, я бы всё равно прожила намного дольше, чем вы.

Честно говоря, Матвей ещё никогда не встречал такой пессимистично настроенной и жестокой девушки. Она уже несколько раз заявила, что душе Матвея недолго осталась, и в её голосе не было и капли сомнений! И вот она должна помочь ему прожить дольше жалкой недели?!

— Знаешь, ещё одно слово о моей душе, и я отошлю тебя назад, — пообещал Матвей. — Давай лучше подумаем о том, как мне прожить подольше. Я пока не настроен умирать.

Калипсо покорно склонила голову.

— Что ж, тогда я предлагаю запастись энергией, — заявила она. — Вы всё равно не сможете спуститься к смертным без неё. Даже если могли бы, никто бы не уверовал за неделю.

— Как вообще заставить кого-то в меня поверить? — вздохнул Матвей. — Я в этом ничего не понимаю! Кроме того, никто не поверит случайному парню, который скажет, что он бог! Я даже не умею делать всякие волшебные штучки... Боги ведь делают такие вещи?

— Для «магических штучек» тоже нужна энергия, — осадила парня Калипсо. — Говоря о том, как заставить людей верить... Я слышала об одном проекте, который гарантирует краткосрочный результат, но по слухам, нужно заплатить, чтобы в нём поучавствовать.

Матвей похлопал по несуществующим карманам своего наряда.

— И чем же?

Калипсо вздохнула.

— Божественными монетами. Любые богатства, ценные вещи и подношения, которые вы получаете, можно преобразовать в божественные монеты или магическую энергию. Монеты — это то, че боги платят друг другу за услуги или товары вроде ценных артефактов и заклинаний.

— Стало быть... Я теперь бог, но мне нужно заработать денег? — с ужасом понял Матвей.

— По крайней мере, вы думаете в правильном направлении.