Как бы тебя ни звали

Марк вытер рукоять меча подолом туники. Проклятые дожди! Все ладони в мозолях, хоть тряпками заматывай. Чёрные тряпки, из одежды этих надёрганы. А говорят – «изумрудная страна»… Да чёрная она, чёрная! Всё, что бегает, здесь чёрного цвета, как поминальная жертва. И что отбегалось – тоже чёрного…

Укреплённый городок, оппид, или, как они называют, брига. Защищается отрядом немногочисленным, но умелым и совершенно бесстрашным. Сюда их загнали, с ходу взять не удалось. Стоит брига на такой вороньей скале, в таких козьих кручах, что осадных башен тут не наворотишь, лишь один узкий штурмовой мостик. Приходится брать вручную, как древние герои. Не брать нельзя – единственная дорога к перевалу. Так начальство объяснило, да и без пояснений всё понятно, все в школе учились. Оставить на зиму в осаде, как сделали в прошлом году в этих же горах со всей их армией? Пусть жрут свои жёлуди и дохнут. Но до зимы ещё три месяца, и начальство велит шевелиться. Потери есть, огромные потери, а вот результатов маловато. Смести к хвостам собачьим все их свинячьи логова, выйти на равнину и добить в хорошей битве. Или сразу принудить к миру, если загорские племена окажутся благоразумнее.

Марк Флавий простой солдат, что приказано – то и делай. Но родом из купеческой семьи, образован, приучен понимать и просчитывать. Да и кто не мечтает стать полководцем! Как знаменитый Гай Марий, в армии которого ещё прадед воевал.

…Сам Публий Каризий приехал командовать штурмом этой бриги, как будто она Ланция, столица племени, а не мелкая дыра в горах. Речь свою перед боем сделал краткой, видимо, из-за погоды. Общая победа зависит от вклада каждого солдата. Каждого, значит, и от тебя тоже. На тебя смотрят товарищи, Республика и бессмертные боги. И он, Каризий, легат Цезаря Августа.

…За звуком трубы скрылся лёгкий свист зажигательных стрел из двух скорпионов, поставленных на возвышении. Несмотря на беспрерывно моросящий дождь, солома вспыхнула сразу. Грамотно уложена, нижние слои остались сухими. Их и подпалили.

«Победоносная дева, помоги нам!» – шепнул Марк, опустив взгляд. Сейчас начнётся.

Команда на штурм. Скользкая земля под ногами. Хмарь в лицо. Горький запах дыма. Вражьи стрелы, десятки стрел. Свинцовый град по щитам, поднятым в черепаху. Насмешливые крики оттуда, сверху. И дыхание товарищей рядом, здесь. Единое дыхание.

Прилетевший дротик разорвал один из щитов, но никого не ранил, щиты снова сомкнули. Сзади не глядя передали лестницу, и Марку полагалось лезть четвёртым.

Две чёрные тени над кромкой стены сделали своё чёрное дело. Нет двоих, и третий, Авл, вцепившись в одного из этих, улетел вниз вместе с врагом. Марк толкнул второго чёрного, вспрыгнул на стену, выхватил меч и, развернувшись, успел поразить ещё одного. Следующий сел своей задницей в котёл с кипятком, который предназначался товарищам Марка, а достался тем, кто внутри крепости. Товарищи один за другим забирались на стену, вступали здесь в бой, варварский бой, не строем, а как получалось.

– За мной! – крикнул Марк, сбегая вниз по встроенной лестнице и столкнув щитом двоих вражин, что шли навстречу.

Удар по голове свалил его с ног. И только меч товарища, тоже Марка, уберёг от участи тут же быть разрубленным кривым оружием этих.

Сдаваться эти не собирались. Среди горящих домов двигались лучники и метатели дротиков, исчезали в дыму. Носились ошалелые овцы, где-то выли женщины. Марк занял место в строю, в глазах рябило, но руки словно сами творили заученные движения. И чёрные валились в рыжую грязь один за другим.

На форум прорвался Каризий с телохранителями, громко предложил этим сдаться. Обещал жизнь. Но эти будто считали себя бессмертными, летали как тени, разили как боги, а в безвыходном положении выкрикивали насмешки или проклятия и смотрели в лицо с видом победителей.

В одном из домов нашли восемнадцать мёртвых женщин. Были не заперты и не связаны, сами предпочли огонь плену. Там же на ржавой железной пластинке светились красным письмена, буквы, не латинские и не греческие.

Голова гудела. Руки кровили. Воняло гарью. Добычи никакой не досталось, только баранина на ужин. И сидр.

Пленными взяли двоих, мальчишек-подростков. Да и тех хитростью.

Потеряли сорок шесть человек убитыми.

Ну и война! Ну и народ! Ну и горы! Как же их привести к покорности?

…При марше в ущелье необходимо держать высоты. И впереди пускать вспомогательные войска. Засады на здешних дорогах обычное дело.

Но когда сопровождать обоз телег за свежесобранным зерном снарядили целую когорту, вспомогательных ей не придали. Ячмень – мать его! – в долине, бои в горах, там и войска. В иных краях когортой полпровинции держат, а вы что, хотите весь легион в зерновозы? Да с конницей? Долина уже замирённая. Лишних людей нет.

Что ж! Когорта так когорта. Шесть центурий, с сорок третьей по сорок восьмую. Командир сорок третьей за старшего. Два самых храбрых контуберния от сорок восьмой послали идти поверху. Если засада и врагов там окажется слишком много, успеют хотя бы предупредить остальных.

Кого послали? Марка Флавия, конечно. Ещё двух лет не прошло с тех пор, как он, городской юноша, пришёл в армию, а уже назначен командовать контубернием. Своим контубернием, с кем кашу хлебает из одного котелка.

Марк легко взобрался по узкой тропе, огляделся, приложился к фляге с водой. Было тихо, только ласточки охотились за мошкарой, вытворяя головокружительные повороты, словно гонщики на колесницах. Надрывались кузнечики. И ворона-каркунья нагло обещала то ли дождь, то ли атаку.

Шли быстро и старались не брякать, даже сообщения передавали жестами.

На месте «этих» Марк устроил бы засаду вон там, из разномастных камней, за которыми удобно скрываться стрелкам. А по дороге пустил бы конницу с двух сторон.

Конечно, отправлен передовой дозор, и отсюда, сверху, отлично виден.

Внимание! Марк поднял руку, за спиной все замерли. Что-то поменялось в окружающих звуках. Кто-то здесь есть!

Стрела, скользнувшая по шлему, подтвердила догадку. Есть, и даже ближе. Или многочисленнее. Щиты в ряд, свисток в зубы. Достать мечи. Кто, если не мы?

Четвёрка бойцов головного дозора лежит на земле, за изгибом дороги. Но когорта услышала сигнал Марка, строится в боевой порядок. Сыплют «чеснок».

И вражеская конница – будь она неладна – летит навстречу, со своими дротиками. А эти, за скалой – чуть не проворонил! – запустили в Марка нож. Одновременно укрываться и наблюдать трудно.

– Вперёд, ребята! Плотнее! Не отставать! Плотнее, кому говорю! Гней, не высовывайся!

Одна за другой вырастают из-за камней фигуры в чёрном, стреляют и спешат сменить позицию. Кого удалось достать, кого загнать в угол, но прочие попрятались и продолжают стрелять. Хотя бы не вниз, где конница закрутила их излюбленный круг и мечет бесконечные дротики.

Опять чуть не пропустил! Бросили по склону брёвна и помчались вниз по незаметной отсюда тропке.

И здешние решились на ближний бой, не все убёгли. И стрелки обошли сбоку. Вон справа чёрная тень… И ещё одна… Гней вскрикивает и падает, схватившись за лицо. От лица ничего не осталось. А вот эта – за Марком… За Флавием…

…На этом месте Марк всегда просыпается. Продолжение снится потом отдельно. И во сне ему хочется поправить случившееся.

Восемь лет прошло. Всё переменилось. Теперь другие заботы, мирная жизнь, мирные дороги.

Деловитое карканье ворон и бьющие в лицо солнечные лучи… И солома пахнет соломой, а шерсть шерстью.

Откинул плащ, которым укрывался, сел на дно повозки. Выглянул наружу в поисках своего младшего брата. Брат гордо восседал на одной из грузовых повозок в голове обоза.

– Тит, иди тоже вздремни! Я послежу! До утра потом спать не придётся, сам знаешь! – громко крикнул ему Марк.

Тит пожал плечами, нехотя спрыгнул на дорогу и поплёлся к Марку.