Как часто?

Как часто вы просыпаетесь не в своей постели и не у себя дома?

Какой первый вопрос возникает у вас в голове в этом случае?

Сколько времени занимают поиски ответа на него?

Задумались?

Вот я в первую очередь после пробуждения подумал: «Где я?» Но память ответ выдавать не спешила. Даже спустя несколько секунд, достаточных, чтобы проснуться полностью, память ничего не подсказала. Обшаривая взглядом помещение, я сам получил ответ на свой вопрос, и весьма быстро – менее чем за полминуты. Прямо напротив постели, в которой я лежал, на стене висела брендовая вывеска в виде изображения напомаженных губ и надписей «Love hotel» и «Шалун», расположенных над и под изображением соответственно. Забавно...

А какой вопрос у вас возникает во вторую очередь? Что я здесь делаю? Где моя одежда? Кто я? Что это за отель? Который час? Или где вода? Ну или угадайте следующий вопрос сами. Думаю, что никто не угадал. Ни один из них не был вторым. Вне всякой логики, вторым вопросом, заданным мною вслух, был: «Ты кто?» А адресовал я его лежащей рядом, казавшейся мне очень знакомой, женщине...

Именно женщине, поскольку мы проснулись голые, в обнимку, в одной постели. С учетом этих обстоятельств было слишком сомнительно, что она сохранила девичью невинность.

Женщина похлопала своими вполне симпатичными карими глазами и произнесла неожиданное, но уже знакомое:

– Где я?

– Лав отель, – буркнул я и повторил вопрос: – Ты кто?

– Таня... – произнесла она, но, спохватившись, что абсолютно голая, ойкнула и бросилась заворачиваться в одеяло.

– Ты помнишь, как мы сюда попали? – продолжил я свой допрос.

– Не очень, – пробормотала она головой, торчащей из образованного одеялом кокона.

– Вот и я нет. Даже не помню, как и где тебя подцепил?

– А ты? Ты? Толя? – задала она на мой взгляд странный, но, видимо, главный из всех в ее голове вопрос.

– Нет! – огрызнулся я в поисках своей одежды. Но, увидев испуг на ее неидеальном, но вполне симпатичном лице, смягчился и ответил: – Почти. Я Николай... Коля...

Дальнейшая ее реакция была странной. Она задрожала всем телом, вернее, всей кучей одеяла, в которое была завернута, начала хихикать, потом, словно двигатель, набравший обороты, стала полноценно смеяться, а под конец и вовсе истерично заплакала.

– Ты чего? – опешил я. – Что произошло? Я тебя ночью обидел?

– Нет. Все сложнее... – произнесла, всхлипывая, она.

Впрочем, через десяток мгновений она всхлипнула особенно громко и начала затихать, пытаясь взять себя в руки. Я начал одеваться в шмотки, найденные на стуле рядом с постелью. Трусы, носки, футболка, камуфляжные штаны. Такой же, как штаны, куртки я не нашел. Мой комплект одежды для похода на рыбалку оказался неполным. Видимо, забыл где-то вчера по пьяной лавочке.

– Ты помнишь, где мы и как вчера встретились? А то последнее, что помню, так это то, что мне выпал жребий бежать за очередной бутылкой водки, когда мы с мужиками ловили рыбу.

– Вчера не помню. Последнее мое воспоминание – это как я вышла от редактора, получив аванс за комикс. Но у меня есть некоторые подозрения на этот счет.

– Значит, выходит, мы с тобой по жизни не знакомы? – задал я вопрос, разглядывая пейзаж за одним из двух окон номера.

Второе окно было закрыто плотной шторой. Позади меня была слышна возня. Видимо, женщина тоже одевалась, пользуясь моментом, что я на нее не смотрю. Впрочем, будь мы реально знакомы, я бы ни за что не отказался ею полюбоваться. Женщина была явно в моем вкусе. Невысокая, среднего телосложения. Близка к пышке, но еще не полная. Шикарная попка и не слишком большая, второго размера, грудь. На вид ей было лет двадцать – двадцать пять. Брюнетка с пышной причёской, стриженная под каре. Глаза карие, хотя я это уже упоминал. С другим цветом лицо, возможно, смотрелось бы более выигрышно, но против генов не попрешь.

Рассматривая пейзаж, я пытался пробудить память и оценить ситуацию. Пока ничего из этого не выходило. В качестве подведения итога своей неудачи я пробормотал последние Танины слова.

– Вышла от редактора?.. За комикс...

– Да... Вот, смотри!..

Обернувшись, я увидел ее уже одетой. Одетой по-деловому. Строгая черная юбка, белая блузка, сквозь ткань которой просматривались контуры бюстгальтера. Ей бы еще пиджак, и точно получится какая-нибудь строгая и властная, несмотря на рост и возраст, бизнесвумен. Ну или секретарша серьезного босса. В протянутых в мою сторону руках она держала пачку листов, которые я у нее взял.

Это был комикс... Не модные для чтения среди молодежи манги или манхвы, производимые сотнями и тысячами в Японии и Корее, а именно комикс. История в картинках шла слева направо и сверху вниз. Рисовка радовала множеством любовно и мастерски прорисованных деталей. Прямо с первой, случайно открытой страницы мне в глаза бросилась почти фотографическая схожесть одетого в камуфляж героя с одним мужчиной, читающим в данный момент комикс. Его занятие рыбалкой и уникальная расцветка одной из удочек, которую ни с чем не спутаешь. Безумно знакомые темы разговоров и шутки о всякой ерунде, происходившие вчера между мной и другими рыбаками, прописанные в сносках и облачках над нашими нарисованными головами.

– Что за черт?

– Это моя работа. Я художник-иллюстратор. И это придуманная мной история про встречу двух человек. Моя первая ласточка, так сказать. Именно поэтому я не совсем адекватно отреагировала на твое лицо и имя, впрочем, как и на обстановку.

В этот момент я выпустил из пальцев страницы, отчего они перелистнулись сразу пачкой. Открылась предпоследняя страница с изображением уже известной брендовой вывески: «Love hotel Шалун».

– Это что? Комикс про меня? – Я решил расставить все по местам.

– Учитывая это утро, получается, про нас... Правда, героев я назвала Толя и Аня... Правда, он красавчик? – задала она явно неуместный вопрос.

– А почему героиня на тебя не очень похожа?

– Я не хотела ее с себя срисовывать.

– А переспали мы по собственной воле или по причине того, что ты это нарисовала? – Я ткнул пальцем в стопку листов. – Да и было ли у нас что-то? Память отшибло полностью.

– Ответ на первый вопрос могу только предполагать. А вот насчет второго догадываюсь...

Она сжала пальцы одной руки другой, прижала их в таком положении к телу и покраснела.

Я внимательно посмотрел в лицо Татьяны. Протянул руку и заправил один из локонов ее волос ей за ухо. Она моей манипуляции не мешала, видимо, ожидая, что я скажу или сделаю дальше. Никакой угрозы от меня не исходило.

Всмотрелся в ее лицо еще раз. После чего потянулся к бумажнику и достал из кармашка, закрытого на молнию, кусочек бумаги. Ценный для меня обрывок тетрадного листа, который ради сохранности был заламинирован.

Сидевшая спокойно и слегка безразлично, наблюдавшая за моими действиями женщина стала проявлять признаки интереса и нетерпения.

– Это? – произнесла она вопросительно и бросилась листать свой комикс.

На открытой ею странице был я, занятый сбором своего кошелька. Отдельный кадр был выделен под крупный план такого же, как у меня, запакованного в пластик кусочка бумаги. На нем в несколько символических штрихов было схематично изображено женское лицо, чем-то напоминающее Аню из комикса. И этим нарисованный листок очень сильно отличался от удерживаемого мной в руках оригинала. В своих руках я держал полноценный, хоть и неумелый, карандашный рисунок женского лица, обведенный поверх черной ручкой. И если сделать пару допущений на неидеально нарисованный нос и отсутствие на изображении родинок и веснушек, которые были в наличии у Татьяны, то это был ее портрет.

Я сглотнул вдруг ставшую во рту неприятно густую слюну и положил заламинированный кусочек бумаги рядом с комиксом.

– Это... – прошептала женщина. – Это придуманный мной рисунок идеала Анатолия...

– Это нарисованный мной еще в юности, условный идеал женского лица... – поправил ее я.

– Но это же я?!

– По всей видимости... Так же, как и я являюсь героем в твоем комиксе.

– Но как такое возможно?

– Я могу тебя спросить о том же, но лучше спрошу: насколько произошедшее было вероятно?

– Ты про нашу встречу?

– И про встречу. И про знание друг друга в лицо. И, подозреваю, знание многих жизненных мелочей. Как минимум тех, что ты уже описала в своих картинках.

– Действительно... – прошептала Татьяна. – А у тебя как, ты что-то знаешь обо мне?!

– Ну давай проверим, соответствуешь ли ты моим фантазиям?

Я задумался на секунду, после чего, включив воображение на максимум, принялся перечислять первые пришедшие на ум календарные даты, факты и события, которые я мог бы знать о ней, если бы мы были знакомы или встречались.

– 8 июля – твой день рождения. 22 октября – день рождения твоей мамы. Любимый праздник – 14 февраля, так как можно получить вкусняшку от поклонника. А нелюбимый – 8 Марта, поскольку мужчины ухаживают за женщинами вынужденно, что отдаёт лицемерием. Рост 168 сантиметров. Вес... Ты не признаешься, но что-то около шестидесяти килограммов. Любишь чай с лимоном и парой ложек сахара. Правда, месяц назад решила заменить на подсластитель из стевии. Из еды окрошка в летнюю жару и оливье, которое позволяешь себе только на Новый год, чтобы не располнеть. Одежду чаще носишь строгую, но и лёгкий, полуоткрытый сарафан бордового цвета при возможности носишь с удовольствием и комфортом для себя. Живешь на улице Первого Салюта, дом...

Минут пять я фантазировал не замолкая. По мере того, как я озвучивал пришедшие мне в голову случайные данные, лицо моей собеседницы вытягивалось от удивления, вслед за опускающейся вниз челюстью.

– Что-то угадал? – задал я ей вопрос, оборвав наконец полет своей фантазии.

– Только в одном ошибся... – произнесла Татьяна, находясь в полной прострации. – Кофе... Я кофе люблю с лимоном. А чай пью без.

– Извращенка... – улыбнулся я. – Забавно, что всё это я придумал только сейчас. Ведь раньше мы никогда не виделись и сомневаюсь, что где-то пересекались. Думаю, я тебя после встречи не забыл бы.

– Наверное. Однако мы все равно проснулись тут. Вместе...

Женщина мило засмущалась и густо покраснела.

– Может, твой комикс прольет свет на вчерашний вечер? Раз никто из нас его подробностей не помнит?

– Вряд ли. Во всяком случае, жизнь и увлечения Ани не слишком связаны со мной. Она не художник и ни от какого редактора, перед тем как попасть в любовный отель, не выходила. Хотя...

– Хотя что?

– Может быть, это я неосознанно повторила ее путь? Отметила радостный момент и перестаралась...

– Допустим... – буркнул я и снова взял в руки пачку листов.

Листал я их в обратном порядке. Вот кадры весьма жаркой постельной сцены. Выполненные в виде цельных, словно тени, темных силуэтов на светлом фоне. Память молчала, никаких эмоций или ассоциаций изображения не вызывали. Бросив искоса взгляд на сидевшую рядом художницу, я заметил, что она вновь покраснела как помидор. Видимо, ее фантазия разыгралась не на шутку. Дальше пара кадров, как «мы» в обнимку и навеселе вваливаемся в отель. Бросаем портье пару наличных купюр крупного достоинства и направляемся прямиком в номер. Почти целая страница отведена под сцену «нашего» поцелуя под светом придорожного фонаря. Кадр с выпивкой на брудершафт Ани и Анатолия. Или все же меня с Татьяной?.. Никак не могу определиться.

Страница с раскадровкой моего прихода в бар и бессодержательного общения героев, изображенным в виде многоточий в сносках, под крупно выделенное «бла-бла-бла» на фоне работающего телевизора. Мозг по-прежнему отказывался принимать картинки за реально происходившие события, а также как-то проецировать их на себя. Ну и последний лист, отображающий забытую мной историю. На нем я выхожу на дорогу, оставив где-то позади своих собутыльников-рыбаков.

– Негусто, – выдал я свое заключение и отложил комикс. Смотреть Татьяне я не предлагал, поскольку это так же глупо, как дать читать «Евгения Онегина» Пушкину.

– Все как я и сказала. Ничего там интересного не было.

– А вот тут ты не права. Пусть забытые нами события и не являются чем-то особенным, но сам факт нашей встречи был настолько маловероятен, что скорее даже предрешен.

– Коль? Коля? Можно я к тебе буду так обращаться?

– Конечно, Танюшка, ты же мне не чужая...

Я, с некоторым злорадным удовольствием, еще раз понаблюдал, как женщина вспыхнула словно маковый цвет.

– Коль, что мы будем делать дальше?

– Дальше?.. – Я на секунду задумался: – Пусть я и не помню события, произошедшие вчера, и нет никакой гарантии, что они соответствуют истории, описанной в твоих картинках. А также никто не сможет дать мне объяснений, как всё это произошло, но от шанса узнать тебя лучше я не стану отказываться. Если ты не против...

– А вот и не против! – заявила мне в ответ Татьяна. Так пылко, словно «взятая на слабо», решилась броситься в прорубь или шагнуть в бездну: – Может быть, это будет и авантюрное приключение, но как минимум с идеальным для меня человеком. Если, конечно, ты хотя бы наполовину соответствуешь придуманному мной персонажу.

Я протянул к ней руку ладонью вверх и сказал:

– Тогда давай напишем новую главу истории вместе?

Вместо ответа она бросилась меня обнимать, а рот запечатала поцелуем.

Да, мы не помнили событий прошлой ночи, да, это было и не нужно. Забытое никак не отменяет образованную между нами каким-то чудом связь. Куда это нас приведет, мы не можем даже догадываться, но в поисках ответов и новых эмоций мы будем идти теперь вдвоем. О прошлом волноваться смысла нет – оно уже случилось; о будущем тоже глупо, так как его ещё только предстоит дождаться, зато здесь и сейчас у нас есть ставшая реальностью сказка.