Как далеко ты видишь

Итачи не хотел открывать глаза. Бесполезные, едва способные различать очертания предметов, вечно сухие и несущие лишь разрушения.

Вокруг тихо. Не слышно голосов людей. Ветер путает волосы, мешает концентрироваться. Но Итачи терпит. Итачи медитирует.

Глубокий вдох, медленный, неторопливый выдох, опустошение легких до крайности, пока не зажжет в груди. Еще один болезненный вдох — горло опаляет ледяной осенний воздух.

— Ну ты скоро? — нетерпеливо повторяет Миёко. Он слышит, как она ерзает рядом, обещал, что вот-вот закончит, но боль в груди все не отпускала.

Ему нужно было немного времени одному, но этому было не суждено сбыться.

Ноздри окутал свежий аромат. Он выучил каждую нотку наизусть. Запах волос, кожи, чистой одежды, как меняется воздух вокруг, когда она рядом. Итачи никогда ее не видел. Но это не мешало ему думать, что она — самая красивая женщина из всех, что он когда-либо встречал.

Он любил проводить рукой по ее бесконечным шелковым волосам, обводить пальцами бархат кожи, чувствовать лёгкий пушок на щеках…

Она пахла по-солнечному тепло, её голос отдавал звонкой веселой капелью, прикосновения успокаивали, и Итачи не понимал, что она до сих пор делает рядом с ним.

Понимает ли она, что дальше её ничего не ждёт? Что будущее черно, и будет только хуже? На что она надеется, оставаясь с ним?

Итачи открывает глаза. Все затянуто светлой пеленой, будто мир накрыл густой туман. Пятна цвета пробиваются сквозь выгоревшую сетчатку. Он поворачивается туда, откуда недавно шёл её голос.

— Как далеко ты видишь?

— Что?

В голосе веселое, беззаботное удивление. Тёплые руки касаются его шеи.

Миёко прижимается к нему, её запах заполняет всё вокруг. Ни о каком спокойствии не может идти и речи, она переворачивает в нём всё.

— Ничего. Забудь.

Тёплое дыхание опаляет кожу. Миёко касается губами щеки, кладёт голову на плечо. Буря внутри внезапно затухает.