Николай был не в духе. Последний глоток водки пошел не в «то горло» и перехватил дыхание. Мужчина споткнулся о шатающийся асфальт и начал падать, ухватившись о стоящую на краю тротуара урну. Та, не выдержав, навалившегося на нее веса, опрокинулась, и высыпала скопленный за тяжелый трудовой день, мусор, на голову бедолаги.
- Как дальше жить. – всхлипнул из кучи окурков и фантиков, страдальческий голос.
С огромным трудом выбрав, одну из двух, правильную скважину для ключа. Николай наконец открыл дверь и вошел в квартиру. Вкусно пахло чесноком и укропом, громко кричал мультфильмами в комнате телевизор: «Бедные дети. Они даже не представляют, какую я им принес весть». В коридоре никого небыло. Он опустился на пол, прижавшись спиной к висящим на вешалке одежде, и попытался снять ботинок, упершись в его пятку носком другого. Тот соскользнул и громко ударил по линолеуму.
- Как дальше жить? – Вздохнул горько мужчина.
В дверях показалась жена и двое курносых, рыжих, в отца, детей, испуганных близняшек, лет восьми от роду. Сколько им точно, отец запамятовал. Что поделать, уж очень сильно уставал на работе.
- Страшную весть я принес тебе Анюта. – Всхлипнул, и смачно высморкался в кулак, Николай. Поискал, глазами обо что вытереть ладонь, и ничего не найдя, размазал по штанам. – Сядь.
Жена не послушалась и осталась молча стоять, вертя в руках сковороду, со следами пенной моющей жидкости на тяжелом предмете, и недобро щурясь.
- Эти сволочи. – Всхлипнул Николай, - Эти завистливые уроды. Эти подлые гады. Лишили меня премии. – Голова мужчины упала на грудь, и замотала кудрявыми, грязными волосам, с прилипшим к ним фантиком от конфет. – Как дальше жить? – Зарыдал он.
- То есть, ты теперь не будешь пить, так как не на что? – Усмехнулась Анюта, с надеждой посмотрев на сковородку.
Голова мужа поднялась и с удивлением посмотрела на жену.
- Нет родная. – Вздохнул он горько. - Теперь мы будем меньше есть.
Точку в этой правдивой истории поставило вспененное средство для посуды.