Как дядя Ваня призраком был

Акт первый

Жил-был дядя Ваня. Жил он в городе N-ске. А был хорошим человеком, во всяком случае себя таковым считал.

И вот обнаружил как-то одним прекрасным утром дядя Ваня себя призраком.

Вспоминал, морщил призрачный лоб, ругался под нос. И таки вспомнил.

Грузовик его сбил. Вчера, когда дядя Ваня мусор выносил.

— Эх, — вздохнул дядя Ваня, — Говорила мне Людка, что плохая примета мусор вечером выносить.

Очнулся, между прочим, и обнаружил себя призраком дядя Ваня у себя в квартирке.

Квартирка была небольшая, однокомнатная. Хорошая и уютная, двадцать лет с Людкой здесь прожили душа в душу.

— Эх, Людка, Людка, — повздыхал дядя Ваня, — Как она теперь без меня?

В ту же минуту упомянутая Людка вихрем влетела в комнату и начала лихорадочно выдвигать полочки комода, открывать дверцы шкафчика, заглядывать под ковер.

— Где? Куда? — женщина уперла руки в боки и озирала квартиру лихорадочным взглядом.

Дядя Ваня подплыл к ней, так как был он теперь призраком, и попробовал обнять жену. Но прошел сквозь нее. Прямо болью по сердцу пришло осознание, что не смог он коснуться любимой женщины. Боль, скорее всего, была, конечно, вымышленной. Призраки боль не чувствуют.

— Куда ты спрятал деньги, Ваня? — глядя прямо сквозь дядя Ваню, вопрошала Людка, — Куда?

Немного удивившись, что Людка знает про его заначку, дядя Ваня подлетел к потолку, пытался отодвинуть потолочную плитку, но не смог.

— Лю-ю-юдка!!! — заорал дядя Ваня, но женщина даже ухом не повела.

— Лю-ю-юдка!!! Я здесь! — продолжал голосить дядя Ваня, но эффект от его почти оперного голоса оценить было некому.

Дядя Ваня кинулся к ногам женщины.

— Да что же ты не видишь меня, жена?! — качаясь, стоял на коленях наш герой.

Но Людка уже вышла из комнаты, оставив мужа одного переживать свое внезапное превращение в призрака.

— Эх! — вздохнул дядя Ваня, — Да что же это? Да за что же это?

Еще с минуту повздыхав, призрак вновь подлетел к потолку, к той самой злополучной заначке. И так пытался он достать ее, и эдак. Но призрачная рука его вновь и вновь проходила сквозь потолок.

— Невезуха! — горестно крикнул призрак.

И в тот же миг как будто от люстры возник яркий столб.

Дядя Ваня даже зажмуриться хотел, но веки то у призрака прозрачные.

И пронзила нашего героя догадка, что это за загадочный столб посреди его квартиры образовался.

— Так это ж прямой путь на тот свет, — бормотал дядя Ваня, в одиночку водя хоровод вокруг столба.

И так потянуло дядю Ваню, прям дыхание сперло. Хотя, как мы знаем, нет никакого дыхания у призрака. Но нашему герою казалось — сперло.

Потянуло его, между прочим, прямо в этот столб.

— Вот попаду в рай, а там меня ангелочки ждут, — мечтательно проговорил дядя Ваня, и уже почти коснулся потустороннего столба, как вдруг его рука замерла.

— Вот я ж дурак, — хлопнул себя по лбу наш герой, точнее, попытался это сделать, — Людка то мою заначку не найдет без моей помощи! Как я Людку то свою без денег оставлю, — переживал дядя Ваня, — Она ж меня то с того света достанет.

— Ты это, — обратился наш герой к столбу, — Тут меня подожди.

И улетел в форточку.

Акт второй

Куда же направился дядя Ваня? А он сам этого не знал. Потянуло его на улицу, он и полетел.

Прямо под его окном стояли трое мальчишек десяти — двенадцати лет.

— Жалко дядя Ваню, — вытер рукавом нос один из мальчишек.

— Да что ж ты его жалеешь, — удивился другой парнишка, — Помнишь, сколько раз он нас гонял? И музыку громко слушать не давал?

Наш герой завис белым облачком над мальчишками и прислушивался к разговору.

— Эх, было дело, — загрустил дядя Ваня, — Ничего не попишешь. Гонял ребят.

— А забыл, как он тебя от собаки спас, Витек? — вступил в это время в разговор третий мальчишка.

Было дело, вспомнил наш герой. Как раз с работы тогда шел, поздно совсем было да и с мужиками еще после задержались. Только к подъезду подходил, как заметил возле дома напротив мальчишку и нападающую на него собаку. У нее слюни еще бежали. Схватил тогда палку дядя Ваня и прогнал ее.

А мальчишка запомнил. Приятно. Хоть сам наш герой успел и позабыть сие героическое событие. Потому что любой на его месте поступил бы также.

— А тебе, Макс, — снова заговорил третий мальчишка, — Не помнишь, как колеса на велике подкачал, а как мамке тебя не сдал. Помнишь?

— Прав ты, Костик, — покачали головами пристыженные товарищем мальчишки.

— А меня он от старшиков спас, когда они втроем меня били, — продолжал Костик, — И к себе еще привел, чтобы умылся и бабушка бы не волновалась моя.

Дядя Ваня вспомнил этого мальчишку, всех их вспомнил. Только не думал он, что таким героем перед ними предстал. Даже как-то неудобно ему стало, что столько хорошего только что о себе услышал. Смутился до жути дядя Ваня да и вернулся к себе в квартиру.

Акт третий

А там уже и Людка снова была. На кухне. Напялила на живот свой фартук, прямо на почти голое тело и что-то жарила. Готовила жена дяди Вани так себе, так что сожалений, что не сможет вкусить он явст, вышедшие из-под руки Людки, наш герой не испытывал.

Он еще покружил вокруг своей зазнобы, но та что-то напевала себе под нос и на кружения призрака не обращала никакого внимания.

Как-то странно ведет себя моя вдова, задумался наш герой. И где ж фото мое с черной ленточкой? А где ж стопочка водочки перед снимком? Полетел дядя Ваня искать все это. Да так и замер. Столб исчез.

— Да что б тебя! — выругался дядя Ваня и полетел обратно на кухню, даже забыв, зачем влетал в комнату.

А Людка тем временем дожарила, фартук сняла и достала из холодильника бутылочку запотевшую да две стопочки.

— Вот, молодец, моя красавица, — пропел над ее головой дядя Ваня, — Сейчас, наверное, меня поминать будет добрым словом.

Людка стол накрыла и скрылась в ванной. Добрых полчаса ждал ее наш герой. Был он человек скромный и за женой подглядывать не стал. Чего он там не видел?

Вышла Людка из ванной с тюрбаном на голове. Напевая под нос песенку, стала копошиться в шкафу. Была она всегда жуткой неряхой. Вытянула из кучи вещей платье и стала натягивать на себя.

Дядя Ваня потешался над ней, летая под потолком. Растолстела его Людка, ой, растолстела. Сам он себя полным не считал, хотя живот его был не меньше, чем у жены.

Трудовая мозоль, любил говаривать дядя Ваня, поглаживая себя по объемному пузу. Но Людку все равно считал самой красивой и иногда сам себе завидовал, что жена у него такая величавая с громким хорошо поставленным голосом. Как гаркнет иной раз тем самым голосом, что мужики, с кем он любил теплым летним вечерком культурно время проводить, мимо стакана промахивались.

Жена его, очевидно, куда-то спешила, время от времени поглядывая на часы.

И куда торопится, недоумевал дядя Ваня, заглядываясь на Людку.

Та между тем тюрбан с головы сняла и кудри себе начала накручивать.

В дверь позвонили. Кого это принесло, подумал дядя Ваня и пошел проверять. Высунул голову сквозь дверь и чуть не упал. Хотя упасть то как раз призраки и не могут. Стоял поздний гость на пороге с букетом вяленьких цветов и тормошил в руке кепку.

Да это ж сосед наш новый, года нет как квартиру в этом доме купил в третьем подъезде, вспомнил наш герой. И чего этому носатому здесь надо?

Тем временем Людка пустила гостя в дом, приняла букет, поохала, поахала, в вазочку его поставила и пригласила за стол.

Дядя Ваня мрачнел с каждой минутой все больше и походил уже не на белое облачко, а на серую грозовую тучку.

Но двум занятым друг другом людям было не до тучки над потолком, тем более, что была она для них невидимой.

Выпили мужик с Людкой по рюмочке, сразу по второй разлили. Включила жена музыку и зазывно так плечиком повела. Гость не растерялся и к этому плечику и приложился губами.

— Вдарь ему сковородкой, Людочка, — волновался призрак под потолком, видимо на себе ранее испытав силу удара кухонной утварью. — У, поскуда, приставать решил, — ткнул кулаком дядя Ваня негодника. Но прошел удар, как и надо было ожидать, сквозь нехорошего соседа.

Людка меж тем за сковородку хвататься не стала, а подошла и уселась мужику на колени, слившись с ним в долгом поцелуе.

— Ах, ты су..., — выдохнул дядя Ваня, даже не договорив слова, потому как ругаться на жену всегда было чревато непредсказуемыми последствиями, — Зараза какая, ты что ж такое делаешь то?!

Жена словесных стенаний дядя Вани не слышала, схватила мужика за грудки и повела в комнату.

Призрак увеличился в размерах, заняв собой всю кухню и грозил заполнить собой весь дом, как вдруг сдулся и незаметной тенью вылетел в форточку.

Акт четвертый

Оказался в этот раз наш герой в гостях у сына, проживавшего в этом же доме в квартире, оставшейся от дяди Ваниной тещи.

Сын его сидел с другом Егоркой, с которым они дружили с первого класса и, как говорится, были не разлей вода. На столе стояла початая бутылочка, а в мусорке уже валялась одна пустая. Из закуски на столе был один распиленный соленый огурчик и полупустая баночка с маринованными опятами.

— Эх, Ег-гор, — заикаясь говорил Матвейка, сын дядя Вани, — Плохой я сын, понимаешь, плохой. Говорил мне батя — в армию надо идти, а я что? — парень икнул, смахнул слезинку и продолжил, — А я в универ пошел. Не одобрил этого батя, не одобрил.

— Ты ж на красный диплом идешь, Матвей, — стукнул по столу кулаком Егорка, — Ты ж лучший на курсе! Да ты программы составляешь покруче некоторых преподов!

— Ну и что? — пытался всмотреться в друга Матвей, потому как тот начал вдруг двоиться, — Батя говорил, сначала стрелять научись, а потом в игрульки свои играй. Пон-нял?

Дядя Ваня полетал над столом да тихонечко в уголок кухни пристроился.

— Да я батю знаешь, как люблю?! — распалялся сын дядя Вани, — Да я документы с универа заберу и в... и в армию пойду, — заплетающимся языком закончил предложение Матвейка.

— Ты же себе работу уже хорошую нашел. Закончишь и они тебя насовсем к себе возьмут ведущим специалистом. Да ты столько денег заработать сможешь... — неожиданно почти трезвым голосом уговаривал друга Егорка.

— Не н-надо мне никаких денег, — твердо ответил Матвейка, — Хочу, чтоб батя мной гордился.

Если б призраки умели плакать, то дядя Ваня уже б разрыдался от чувства гордости за сына, от ощущения безграничной любви.

Вот Людка, думал дядя Ваня, стерва стервой, а какого мне сына родила.

Акт пятый

Оставил наш герой двух друзей и полетел к себе домой. Злой он был на Людку до ужаса. Только влетел, и почти столкнулся лоб в лоб с носатым, тот из ванны как раз выходил. И столкнулся бы, не будь дядя Ваня призраком, а так просто сквозь него пролетел.

Смотрит наш герой, а жена его в неглиже в расстеленной кровати валяется.

— Ах, вы распутники! — разъярился дядя Ваня, вспомнив вдруг странное слово. И как треснул по люстре, что та зашаталась да на Людку почти и упала. Почти, потому что успела неверная жена отскочить. Толстая, а резвая, подумал про нее наш герой.

И тут дошло до него. Так может он-таки в реальном мире вещи двигать. Вон как люстру шандарахнул! Подлетел наш герой к носатому, тот как раз в комнату входил и как дал дверью ему прямо в лоб, и еще раз, чтоб наверняка. Ошалел мужик от того, что дверь ему два раза по лбу стукнула, да с такой силой, да пошел к Людке жаловаться. А та сама ни жива ни мертва, от люстры отойти не может.

Обнялись горе-любовники да на кухню пошли успокоиться.

А дядя Ваня, почувствовав в себе силы неимоверные, успокаиваться никак не хотел. Только разгулялась в нем сила молодецкая, столько планов коварных в голове созрело.

Но тут, как раз в момент, когда дуршлаг хотел он на голову Людочке надеть, вынесло его в третий раз в форточку.

Попал он к соседке Марье Петровне.

Акт шестой

Марья Петровна была женщиной неказистой, да и женщину в ней рассмотреть не каждому удавалось. Была она классической серой мышкой с пучком невнятного цвета волос на голове.

— И чего я к ней попал? — беззвучно вопрошал дядя Ваня, нарезая круги под потолком.

Женщина на призрака, понятное дело, внимания никакого не обращала, села себе тихонечко за столик, бутылочку запотевшую распечатала, налила себе в стопочку да и пригубила.

— Эх, Иван Сергеевич, — так горестно вдруг проговорила Марья Петровна, что дядя Ваня сначала вздрогнул от неожиданности, а потом до него дошло. Это ж она его поминает.

Подлетел дядя Ваня поближе к соседке да и увидел свою фотографию большую, на цветном принтере распечатанную. Стоял на той фотографии дядя Ваня красивый и счастливый. Прошлый юбилей отмечал, всплыло в памяти.

Удивился дядя Ваня, присмотрелся к соседке. А она вроде и ничего. Костлява немного, раза в два меньше его Людки. Зато личико просветленное такое и волосы, наконец, не в пучке. Пока дядя Ваня заинтересованно оглядывал открывшуюся ему в новом свете соседку, та вновь горестно вздохнула.

— Хороший ты мужчина, Иван Сергеевич, — продолжала разговаривать с фотографией женщина, — Что ж ты так? Как же так-то? — уронила Марь Петровна лицо на ладони да и разрыдалась.

— И чего ревет? — недоуменно вопрошал дядя Ваня, в изумлении глядя на соседку.

Почему-то вдруг совестно стало дяде Ване. Вон, как переживает баба. А они то с мужиками над ней посмеивались. И над пучком ее, и над юбкой длинной, в пол. Других она не носила.

— И чего скрывала? — бормотал себе под нос дядя Ваня, — И ничего у тебя, ножки то...

Сидела соседка в коротеньком халатике, а так как дядя Ваня, хоть и верен был своей Людке абсолютно, красивые женские ножки не смог не оценить.

— И чего мужика не нашла? — беззвучно и безуспешно сотрясал воздух дядя Ваня.

Дом, в котором проживал дядя Ваня, был очень хорошим домом. Пять этажей, хоть и без лифта, да и зачем он нужен то? По лестнице ходить то здоровее будешь! Стенки тонкие, хлипкие, как кто гулянку устраивает, сразу всему дому слышно. Ну, так и это хорошо. Добрый сосед соседу всегда рад. Дебоширов и прочих криминальных личностей в их хорошем доме не водилось. А, если уж совсем кто разгуляется, так на то есть хороший участковый Петр Иваныч.

И к чему обо всем этом думал наш герой? А к тому, что соседи все друг дружку знали не один десяток лет, новенькие к ним редко заезжали. И весь двор знал о судьбе сердобольной Марьи Петровны, которая к этому моменту вторую стопочку налила да тут же ее и пригубила.

Выскочила замуж Марь Петровна, только восемнадцать девке стукнуло. Прямо с пузом и вышла. В то время ох как ее косточки кумушки по подъездам перемывали. А она внимания ни на кого не обращала, голливудской улыбкой весь двор озаряла да борщи варить училась.

Что и как произошло в новой ячейке общества, никто толком не знал. Только вот пропал куда-то муженек, только его и видели. Через год даже и внешность его вспомнить не могли. То ли рыжий с большими усами, то ли черный весь. Разнились, в общем, воспоминания.

Марья Петровна сынишку здоровенького родила, волосы в пучок закрутила, да с тех пор ее никто без этого пучка и не видел.

— Дурак! — как завопит вдруг соседка.

Дядя Ваня от испуга аж сжался, меньше лампочки стал. А женщина меж тем слезы смахнула и продолжила мягко:

— Дурак ты, Иван Сергеевич, мужчина хороший, но дурак.

И чего обзывается, удивился дядя Ваня, что плохого сделал он соседке.

Как бы не было интересно нашего герою узнать, в чем суть да дело, но не судьба. Выкинуло его вновь в форточку и оказался он в своем любимом гараже.

Акт седьмой

Был у дядя Вани один секрет от его ненаглядной Людочки. Точнее, не только его секрет, а целых пяти собу… сообщников. Купили они как-то с мужиками вскладчину гараж. И так шифровались товарищи, что ни одна жена еще об месте не прознала.

Прилетел, значит, наш герой, а все друзья его там.

— Вот стерва, Людка то, — проговорил Васек, они с дядей Ваней с трехлетнего возраста дружили, — Хахаля то уже сегодня в дом привела.

— Позор! Позор мне, — вещал в эфир наш герой, пытаясь вырвать волосы с головы. Понятное дело, ему это не удалось, так как были пальцы призрачные, да и волосинки тоже.

— А пойдем ему морду бить! — подал голос худощавый очкарик, однокашник дядя Вани, Ипполит Андреич.

— А пойдем, — в один голос сказали Сева и Сема, были они близнецами и всегда все вместе делали.

— Да, подождите, мужики! — Васек тоже привстал, а дядя Ваня так поражен был поведением друга, что даже беззвучно воздух не сотрясал, так и висел в воздухе невидимым столбиком. Вот друг называется, горестно думал наш герой. Неужели не пойдет морду бить?

— Не во дворе же, — урезонивал остальных Васек, остальные согласно закивали, — Мы его сюда позовем, а здесь уже... — Васек сделал рубящий жест ладонью.

Дядя Ваня от восторга аж задымился. Вон, какие друзья у него хорошие. Отстоят его честь и достоинство.

— И Людке накостыляйте! — кричал вслед друзьям счастливый наш герой, — Чтоб неповадно было.

Хотел было дядя Ваня вслед за друзьями двинуться, но не тут то было. Закрутило его, завертело да и закинуло вновь в квартиру к Марь Петровне.

Акт восьмой

— Да что ж такое! — ругался во весь голос наш герой. Хотел то он посмотреть, как морду бить будут тому носатому, а тут опять к соседке попал.

— Да что ж меня опять к тебе занесло?! — вопрошал дядя Ваня, но женщина, понятное дело его не слышала и спокойно своим делом дальше занималась.

Дело у нее было крайне важное и для душевного равновесия необходимое. Глянул дядя Ваня, а в бутылочке уже только на дне плещется.

— Вот это баба! — восхитился наш герой. И сидит так прямо, его б Людка давно после такого количества уже песни горланила да тумаки развешивала направо — налево.

А Марь Петровна меж тем на ножки свои красивые встала, халатик одернула и как посмотрит прям на дядя Ваню. Тот от неожиданности аж в стенку вжался. Неужель видит?!

Ан, нет. Женщина взгляд свой отвела, нетвердой походкой в уборную пошла.

Пока соседка отсутствовала, у нашего героя появилась возможность осмотреться. Чистенько в квартире было, все по полочкам стояло. Не то, что дома у него, печально покачал головой дядя Ваня. Людка то его убираться совсем не любила, не женское это дело, говорила, с тряпкой по дому бегать. Дядя Ваня мужчиной был солидным и тоже убираться не любил, считая это делом не мужским. Так и жили.

Поосмотрелся еще по сторонам дядя Ваня, повосхищался, а тут уж и хозяйка вернулась.

Глянул на нее наш герой и замер с открытым ртом. Вышла Марь Петровна в легонькой сорочке.

Дядя Ваня и покраснеть бы рад, да как призрак покраснеть-то может? А ежели он призрак, чего стесняться-то? Ангелы то поди на небесах так не ходят.

Отставил наш герой стыд и смущение и во все глаза на соседку смотрел. А та легкой походкой ко столу прошла, остаточки вылила, рюмочку о стол стукнула, фотографию в руки взяла да как скажет:

— Не ценит тебя твоя Людка, Иван Сергеевич, не ценит, — женщина фотографию на стол положила, да как стукнет рядом с ней кулаком, — Вертихвостка она!

Дядя Ваня под потолком горестно вздохнул. Понял он уже, что змеюку на груди пригрел. Любил он свою Людку, жизнь считай вместе прожили, а она вон чего на старости лет творит. Позорит его седины.

А, может и не любил вовсе, захотелось вдруг пофилософствовать нашего герою, привык. Сначала то, как познакомились, все как от чумной от Людки шарахался. Слишком уж она баба боевая и горластая была. А потом и сам не понял, как Матвейка получился. Вот и пришлось жениться.

— Эх, вот такую б мне жену, — смотрел умиленным взглядом дядя Ваня на Марь Петровну, — Вон, она меня как жалеет. Поди и сковородкой то никого не била никогда...

— Люблю я тебя, Иван Сергеич, ой как люблю! — взголосила вдруг соседка. Дядя Ваня второй раз уж за вечер в стенку вжался, и сам себе отвисшую челюсть на место поставил.

Любит! Она его любит! Просто так, не только в день зарплаты! Как радостно на душе стало, так светло. Каким счастливым чувствовал себя дядя Ваня в этот момент, не передать словами.

Но, вот, мельтешащий под потолком невидимый вихрь остановился, и наш герой печально произнес:

— Только вот поздно, дорогая Марья Петровна. Поздно...

Акт девятый

— Иван Сергеевич, да Иван Сергеевич, — тормошила нашего героя незнакомая ему девушка в белом халатике.

И такая молоденькая была, и такая хорошенькая, прямо херувимчик с открытки.

— Это что ж, я на небесах уже? — разулыбался дядя Ваня, глядя на прелестное создание.

— Ну, что ж вы такое говорите, Иван Сергеевич! — ангелочек покачала белокурыми локонами и улыбнулась, — В больнице вы, в третьей городской! Вы же к нам вчера вечером поступили. Без сознания, правда. Но, уже все хорошо.

— Неа, — радостно улыбался наш герой, третий раз подряд щипая себя за руку, — Ничего не помню. А разве не машина меня сбила?

— Сбила, — кивнула девушка, — Но вы легко отделались.

Молоденькая мед.сестра прохладную ладошку на лоб положила дяде Ване, головой покачала и вышла.

— Приснилось! Мне все приснилось! — радостно восклицал дядя Ваня.

Вскочил на ноги наш герой, открыл дверь в палате да и столкнулся нос к носу с солидным дядькой в белом халате.

— Куда это вы, Иван Сергеевич, собрались? — строго вопросил незнакомый мужчина.

— Домой! Живой же! — не мог нарадоваться дядя Ваня.

Отпустили нашего героя только на следующий день. Быстрее ветра мчался домой дядя Ваня. Живой! Живой! Билась в голове одна лишь мысль.

Странно, конечно, что Людка его не навестила. Ну, да ладно, мало ли, она у него женщина занятая.

Забежал в свой родной подъезд дядя Ваня, взлетел на пятый этаж, только перед дверью остановился дыхание перевести.

Как вдруг перед его носом его собственная дверь распахнулась и увидел наш герой знакомое носатое лицо, под левым глазом ярко желтый фингал светился.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался носатый.

— Здорово! — проводил взглядом быстро убегающего соседа дядя Ваня.

— А чего это ты Людка, в гости соседа позвала что-ли?

— Да за солью заходил, — не моргнув глазом отвечала Людка.

Как-то нехорошо стало в душе у нашего героя, муторно как-то. Словно он знал что-то, но вспомнить никак не мог.

— А чего это ты, жена, не навестила меня в больнице ни разу?

— Да, вот, — махнула Людка рукой в сторону комнаты, — Дом в порядок привожу. У нас же позавчера люстра упала.

И тут, словно обухом по голове, нахлынули на нашего героя воспоминания.

— Не сон! — поднял указательный палец вверх дядя Ваня, — Не сон!

Акт десятый

Выгнал дядя Ваня жену непутевую.

С сыном помирился, в армию ходить запретил, пока красный диплом ему не принесет.

Мальчишек во дворе больше за громкую музыку не гонял.

С мужиками, верными товарищами, аж целых два дня гулял.

И в конце второго дня рассказал им мне наш герой все как на духу. А мужчины такой народ, сказал друг, что так и было, значит, так и было. Да и впечатлились они, конечно, что про носатого дядя Ваня все узнал и про то, как они собирались его бить идти.

Пошумели маленько мужики, кто страшную историю вспомнил, кто анекдот.

И тут Васек сказал:

— А чего сидим то, мужики! Айда за нашего друга невесту сватать!

— А и правда! — согласились остальные.

И жили с тех пор дядя Ваня и Марь Петровна долго и счастливо.