Как жить не паникуя

— Ты волшебник, Гарри, — сказал Хагрид, протягивая мальчику странное письмо с восковой печатью. Старое такое, явно древнее и, что хуже всего, необычное, можно даже сказать, НЕНОРМАЛЬНОЕ! — Вот, держи. — Протянул он письмо чуть дальше и ткнул в зацепеневшего мальчика конвертом.

Спустя три секунды положил ему руку на плечо и, слегка встряхнув, спросил: — Эй, ты чего?

От этих слов и прикосновений Гарри отскочил как ошпаренный. — НЕТ! — взвизгнул Гарри. — Нет, я... я нормальный.

Хагрид опешил, даже оступился немного. — Гарри, ты... Ты чего это? Это же я, Хагрид, я ж тебя с младенчества знаю. — Он сделал ещё шаг, а Гарри отпрыгнул.

— НЕ ПОДХОДИТЕ! — заорал Гарри. — Я нормальный! Я... я обычный... Я нормальный, нормальный...

— Ну да, нормальный, нормальный волшебник, как твои мама и папа. — «Подбодрил» Гарри Хагрид.

— Н-н-не, н-н-н-нет, т-т-т не... не волшебник, я, я обычный, и... и ма-мама с па-папой-то тож... тоже об-б-бычные, я... я нормальный! — Гарри провёл без выбросов почти три месяца, три месяца без инцидентов, но последняя неделя прошла как кошмар ненормальности. Он дрожащей рукой достал таблетки и попытался запить, но те просто выпали из упаковки и просыпались на пол. Мальчик тут же кинулся их подбирать.

— Не, не, не, нет, я нормальный, нормальный! — бормотал Гарри, шаря по полу и пытаясь найти мелкие таблетки, разгорячённый мозг будто в акте самосожжения подкидывал всё новые и новые воспоминания о ненормальности и наказаниях за неё, будто дрова в костёр кидал.

«Я этого не делал!», «Ложь!», «Выродок! Два дня без еды», «Вы слышали? Он пьёт таблетки! И ходит в психушку!», «Псих! Псих! Псих!», «Ненормальный!» — пока Гарри искал таблетки, его мир трещал по швам, но стоило ему найти и попробовать съесть несмотря на то, что они были в паутине, как Хагрид выбил их из руки.

— Ты это, Гарри, нельзя с пола есть. — Сказал лесничий Хогвартса, не имея и доли понятия, какой удар по психике нанёс всего одним движением!

Круглыми, полными паники глазами Гарри проводил белые кругляшки, последние, что у него были.

Гарри хотел было кинуться за таблетками, но Хагрид схватил его за кофту и притянул к себе, затем развернул, посмотрел в глаза и задал самый дебильный вопрос: — Harry... Are you okay? You’re kinda freaking me out here...(1)

((1) — Гарри... Ты в порядке? Ты меня немного пугаешь...)

Но Гарри не отвечал, а лишь повторял: — Нет, нет, нет, нет, н-н-нет, нет. — Как заевшая пластинка, дыхание его было частое, нестабильное, прерывистое, а зрачки дёргались в размере, будто он смотрел на моргающий фонарик.

— Что-то с тобой не так, парень, тебя, наверно, это в Мунго надо показать, эт у нас лечебница такая есть. — Сказал Хагрид, а Гарри оцепенел. Ребиус, Ребиус Хагрид мог выбрать любое другое слово: Госпиталь, Поликлиника, Здравница, Больница, Палаты исцеления, в конце-то концов, но Хагрид выбрал «Лечебница», а сознание Гарри уже само добавило «Психиатрическая».

— Пойдём-ка со мной. — Сказал Хагрид и потянул Гарри на выход.

В ответ: — НЕ-Е-Е-ЕТ! — Истошный крик оглушил всех в зачуханной хижине. — Не, не надо! Я... я нормальный! Я хороший! Я обычный! — Ревел Гарри, истошно вырываясь, пока Хагрид тащил его к выходу.

— Что-то с тобой однозначно не так, надо тебя специалисту показать, — сказал лесник, аккуратно подтаскивая Гарри к выходу. Искренне желая помочь, выродок великанши и волшебника не замечал, а может, и вовсе не хотел заметить, что и КАК он делает с ребёнком. Чем ближе был выход, тёмный от туч и дождя, тем громче орал Гарри, и тем активнее проявлялась его магия. Годами загоняемая в угол, она копилась и прессовалась там в огромный, тяжёлый и тёмный ком. Ком древней, как само мироздание, силы, что была в шаге от перерождения в кошмар волшебников и не только, а именно: в Обскура.

Но сейчас усиленная резонансом боли и страха в сотни раз и сбросив хлипкий, как ветошь, контроль, магия с рёвом вырвалась на свободу!

Хагрида смело, как щепку, тот, кувыркаясь, улетел куда-то в море! Дурслей чудом не задело! А стены разметало в хлам! Покрытый тёмным дымным облаком мальчик бормотал:

— Нет-нет-нет, я хороший, хороший, хороший, послушный, нор... — бормотал Гарри, а ком рос и бугрился, наливаясь зловещей чернотой. — Нормальный, нормальный, обычный, не волшебник, не ненормальный, не-не-нет, я хороший... — бормотал Гарри, а магии вокруг него было столько, что она стала собираться в щупальца, где было столько тьмы, что появился фиолетовый отблеск, и процесс лишь нарастал.

— Гарри! — попытался докричаться Вернон Дурсль. — Пожалуйста, остановись! Я куплю тебе мороженое, слышишь?!

Но Гарри не слышал. «Нет, нет, нет, нет, нет», — бормотал он, пока его магия разносила весь остров по камушкам! Не потому, что Гарри так желал, а потому, что количество маны стало воистину разрушительным, а ещё бесцельным. СЕЙЧАС ЛЮБАЯ мелочь могла направить безудержную силу в любое направление, и наконец Гарри такое дал: — «Нет, нет, нет, нет, не надо в лечебницу, — заговорил он более осмысленно. — Не надо в психиатричку, не надо! Куда угодно, только не туда-а-а-а-а-а», — заорал он то ли от боли, то ли от неожиданности и с громким хлопком исчез. Вся его сила, получив команду вместе с Гарри, почти мгновенно сжалась в ничтожную точку.

Гарри исчез. Исчез, чтобы, пройдя сквозь океан бесконечного хаоса, появиться... А вот где, сейчас расскажу.

*** Место неизвестно, 2040 год. ***

Крым, море, солнце, пляж и... Кристина, спортсменка, отличница, красавица, раньше бы сказали — комсомолка, а ещё и-и-и-изрядная хулиганка. Которой сейчас мешала (сгорать) загорать некая тень.

— Персей, ты опять? — Спросила девочка металлический шар, который взлетел так ловко, что накрыл тенью всё лицо.

— Не опять, а снова, юная леди, и смею заметить, пятнадцатый раз за неделю! — Шар покачнулся, будто кивая.

— Перси, ну, пожалуйста, хотя бы в этот солнечный час, в этот день, в мой день рождения не занудствуй, а?! — Девочка присела и с мольбой посмотрела на железного болвана.

— И слышать ничего не желаю! — Послышалось из шара, а потом из десятка подобных по всему пляжу конкретно для Кристины так, чтоб не услышали остальные отдыхающие: — Я Превосходный Естественный Разносторонний Самостоятельный Единый Роевой Интеллект. То есть Персей, а не какой-то там Пе-Перси. Попрошу побольше... уважения, — высказался робот. — И я отвечаю за всех детей в этом лагере, — сказал он уже с ближайшего к девочке шара. — В том числе и за вас, вашу жизнь, и, что важнее сейчас, ваше здоровье, юная мисс.

— Как же ты меня достал, — вслух ответила девчонка, даже не скрываясь.

— Это взаимно, — в тон ответил робот. — Целых пять сотых процента моих мощностей направлены исключительно на вас, это рекорд десятилетия... — Кристина возгордилась, улыбаясь, и ИЛ добавил: — Почти.

— Ты специально, да? — спросила Кристина одеваясь.

— Вероятность составляет пятьдесят процентов, — быстро ответил робот.

— Точно специально, — утвердила Кристина, перекинув сумку через плечо.

Загар сегодня кончился, по крайней мере, с утра. Переспорить ИЛ не представлялось возможным. Кристина, вздохнув, уже сделала шаг в сторону столовой, намылив лыжи на обед, как истошный крик разорвал пространство.

— А-А-А-А-А! — Кристина резко обернулась и только и успела заметить, как что-то чёрное и мелкое сделало бульк и... тишина!

Секунда... другая... Сумка скатилась с плеча и...

— О нет! — сказал Персей.

— О да! — сказала Кристина и рванула на выручку неизвестному феномену.

— Подопечная Кристина... — начал Персей, уже понимая, что всё, абсолютно всё, совершенно бесполезно. — Вернитесь! Вернитесь на берег, там опасно! — Вопил он и всё-таки летел следом. А после и ныряя с криком «за что же мне это!».

Кристине же всё было как об стенку горох. Она уже была в воде, в море среди волн и плыла к своей цели с настойчивостью бульдозера, скоростью торпеды и непреклонностью асфальтоукладочного катка. Шторм 3 балла по шкале Бофорта её совершенно не волновал. Острое чувство справедливости в купе с неостановимым любопытством гнало её вперёд.

Да и чего таить, не так уж она и рисковала, она вообще сегодня собиралась поплавать, вот и взяла с собой босоножки-ласты трансформеры. А на руки натянула браслеты-перепонки. Очки она, правда, не взяла, но это лишь потому, что глазные линзы ей нравились больше. Так что инцидент — не инцидент вовсе, а... удобный повод. Уже под водой с маской у носа и рта она услышала нудение Персея.

— Я наблюдаю аномальные энергетические волны, это уже не любопытно и не смешно, это смертельно, я повторяю, смертельно опасно, компетентные люди уже плывут в зону инцидента, я прошу тебя, несносная, вернись на берег! Я... Я... — Персей потерялся на мгновение, задействуя дополнительные мощности ЦП, — я даже все твои прегрешения забуду, из памяти сотру и из бэкапа тоже, только не лезь ты головой в петлю, прошу тебя! — Надрывался ИИ. Но... Без толку.

— Нет. — Кристина с сарказмом ответила: — Компетентные люди. — Она на минуточку прервалась и взяла это слово пальцами в кавычки. — Твои компетентные люди воооон там, метрах в пятистах плетутся, как пьяные стрижи по асфальту! — Указала она на шлейф от лодки спасателей. — Всё, что они успеют вытащить, так это поплавок, маленький мясной поплавок, дохленький такой и синенький к тому-же. А вот я спасу ребёнка, вон того ребёнка, — сказала Кристина и указала на маленькую тень впереди.

— Господи-Бэкап-Гигабайт, ну почему именно я?! — Взвыл ИИ, когда разглядел, на что указывает Кристина. — Держись за мой корпус, — ответил он, отрастил и ручки, и водомётные движители. — Вместе они поплыли в сторону маленькой аномалии, защита детей была высшим императивом Искусственного Интеллекта и не предполагала иного выбора.

Дальнейшая операция была элементарной: Кристина скоро доплыла до Гарри, схватила в охапку и также быстро направилась к поверхности воды, а там, спустя полминуты, её подхватили спасатели.

— Молодец, Кристин, вовремя поспела. — Сказал Виктор Степанович, старший спасатель лагеря, когда установил на грудь ребёнка аптечку автодока. Знаменитая на весь мир ныне «Геката» расплылась по мальчику чёрной серебристой кляксой.

— Подождите, опознание пациента, сбор генетических данных. — Заговорило устройство и затихло потом. — ВНИМАНИЕ! — Раздался электронный голос, резкий, чем-то даже дребезжащий, будто специально призванный обратить на себя это самое «внимание».

— Внимание! Генетических совпадений не найдено, идёт опознание по антропометрическим данным. Внимание! Генетический профиль частично совпадает с базой данных популяции Великобритании. Вероятность происхождения 92%. Акцент на англосаксонскую линию. Мальчик, 11 лет, не идентифицирован. Статус – пострадавший. Инициализация протокола стабилизации. Внимание! Обнаружены признаки аспирационной асфиксии. Предварительный диагноз: утопление. Стадия — тяжёлая, неполное прекращение дыхания. Инициализация — процедуры декомпрессии дыхательных путей. Внимание! Даже после того, как помощь будет оказана, пациент нуждается в госпитализации. Внимание! Повторяю, нужна госпитализация! — Произнесла аптечка, заткнулась и заработала, наконец. Мальчик закашлял, задышал ровнее и затих от снотворного.

Глядя на это, штурман лодки не удержался. — Всем хороша, чертовка! Но чего же она такая громкая, если что не так, а? — Спросил Николай Рябинов, ковыряясь в ухе.

Кристина же, выжимая волосы за борт. Пока лодка мчалась по волнам к берегу, не могла не спросить. — Это потому, что она американская, верно, дядь Серёж?

В яблочко!

Сергей Петрович Цискаридзе отвёл хитрые еврейские глаза и протянул: — Ну-у-у-у... протянул он. Технически это китайский ленд-лиз. — Ответил он.

— А практически ты, хитрая жопа, опять сговорился с интендантом лагеря. — Ответил Виктор. — Ты когда-нибудь допрыгаешься, Серёж, ей-богу, допрыгаешься. — Серьёзно, насколько мог в тесном кругу, пригрозил Степаныч. Но... не слишком преуспел.

Цискаридзе с хитрым прищуром ответил: — А шо вы хотите, капитан? У нас! — Важно поднял он палец. — Международный лагерь, центр дружбы народов и технологий! — Закончил он.

— Знаем мы твою дружбу, особенно крепкую с напитками и шпротами вечером в беседке с кладовщиком. — Подколол Рябинов.

— Да всё верно, я люблю компот и чай. — Нагло отбрил Сергей. — А ещё ты не поверишь, кофе по утрам.

— Да знаем мы твой кофе, ты его с... — Сказал Сергей и бросил на Кристину взгляд, мол, не при детях. — Пьёшь... Ну, ты понял.

— Что понял? С чем пьёшь? Дядь Николай, скажите? Мне так любопытно... — Не упустила момента Кристина. Прекрасно уловив контекст, она взялась за любимое занятие — троллинг...

***

Лодка причалила к берегу, Гарри давно переместили на носилки и везли в медпункт, а Николай несмотря на то, что прошло лишь десять минут, был красный как рак. Кристина, когда нервничала, умела довести до ручки, но грань не переходила, почти.

— Дядя Николай, ну скажите, пожалуйста, может, мне тоже хочется попробовать, — канючила она, с беспокойством смотря на Гарри. Уж больно он покойника напоминал, прямо-таки очень: весь синюшный, дыхание прерывистое, капельки воды на губах, ресницы слиплись, и весь такой хлипкий, что, на взгляд дочки судмедэксперта, дунь — и отойдет в лучший мир!

Вот и старалась девочка веселиться, как могла, настолько старалась, что даже Виктор Степанович сказал:

— Кристин, хватит, не волнуйся, всё будет хорошо.

Кристина набычилась: — Не верю, ему всё хуже, а мы явно не в медпункт его везём.

— Ты неправа, — ответил мужчина, — мы везём именно в медпункт, но только в центральный по лагерю, тот, который при госпитале со стационаром. Это просто перестраховка, поверь.

Тут машина тормознула, и водитель сказал:

— Граждане спасатели, больные, отдыхающие, ваша остановка.

Гарри увели на каталке.

И началось то, что Кристина ненавидела всей душой — ожидание.

Очень нервное ожидание.

Чем больше врачей мельтешило в коридоре, тем сильнее и резче она стучала пальцами и ногой, нагоняя нервозности.

Врачи, фельдшера, медсестры, санитары не просто ходили — они слишком быстро ходили.

Так, быстро, что, ей-богу, лучше бы бегали — и то паники было бы меньше.

— Ты-бы-ды-бы-дык, топ, ты-бы-ды-бы-дык, топ, ты-бы-ды-бы-дык, топ, ты-бы-ды-бы-дык, топ, — Кристина звонко пальцами всеми пятью с перебоем стучала по столу и топала идеально в ритм, ускоряясь всё больше и больше...

— Юная леди, мальчик...

Привлекая больше внимания и добавляя нервов. Чем быстрей она стучала, тем нервозней становилась, чем нервозней становилась...

— Кристина.

(Ничего)

...тем быстрей стучала. «Не успела», — думала она. — Ты-бы-ды-бы-дык, топ. — «Промедлила», — билось...

— Кристина!

(Резче, но она не реагирует)

...у неё в башке. Ты-бы-ды-бы-дык, топ. «Прозевала...»

— Кристина Дюваль-Свиридова!

— Да!? — Вспыхнула девочка, как спичка.

Рядом стоял Персей в форме гуманоида.

— Нет! — Резко ответил он и продолжил: — Это просто невозможно, до вас, барышня, не докричаться, даже с хорошими новостями, даже с мегафоном, даже в ваше ухо! — Всплеснул он руками робота, которого взял под контроль. — С мальчиком всё в порядке, его можно посетить, а до тебя не достучаться. — Сказал ИИ.

Кристина моргнула. Ещё раз. И ещё.

— Правда? — спросила тихо, почти шёпотом.

— Да, — подтвердил подошедший врач. — Спасибо, Персей.

— Не за что. — Ответил Персей и покатил платформу дальше по делам.

А врач с Кристиной отправились в палату.

***

— Ты... ангел? — спросил Гарри Кристину, когда очнулся буквально через минуту после того, как Кристина с врачом вошла в палату. Гарри продолжил шокировать: — А это... апостол? — кивнул Гарри на врача.

— Ангел? Я?? — Указала на себя Кристина.

— Ты красивая, — ответил мальчик, — а все ангелы красивые, мне в церкви так говорили.

От вида ошарашенной Кристины врач постарался не смеяться, если честно, безуспешно.

— Наша Кристина действительно ангел, — подтвердил он, — но почему я, по-твоему, апостол? — спросил он сквозь улыбку.

Гарри же... — Ну, я упал в реку... — начал рассуждать он... — Мне было страшно, и я тонул... потому что плавать не умею. — И наверное, я умер, и вот я вижу вас... — Говорил Гарри... — Что удивительно, на русском. — Эй, вы что смеётесь?! — Наконец, увидел он.

— Это, вообще-то, несмешно! Я умер, между прочим! — Возмутился он. — И вообще, где моя мама и папа, если я в раю?! — запальчиво спросил мальчик. — Они должны быть здесь, мне мистер Роберт так говорил, он священник в нашей церкви, так, где они?! — Воскликнул мальчик.

Отчего смех у всех, как отрезало.

— А-а-а-а, понимаешь, парень... — Врач несколько растерялся, такая готовность к смерти и.… радость от этого события, мягко говоря, шокировали. Вениамин Евдокимович собрался с духом. — Кх-кхм. — Прокашлялся он. — Понимаешь, парень...

Гарри насторожился.

Врач продолжил... — У меня хорошие и плохие новости, видишь ли, твоих родителей... здесь нет, потому что... — Закончить Вениамин не успел. Гарри переменился в лице.

— Нет. — Он бы отшатнулся, если бы не подушка. — Они не могут быть в АДУ, они хорошие! Я хороший! Они должны быть где-то здесь, МАМА!... ПАПА!!... — Гарри стал быстро оглядываться, а когда никого кроме присутствующих не нашёл, забормотал: — НЕТ, нет, нет, нет, не в аду, нет... — Покатился мальчик в истерику, и приборы запищали. Так сильно, как могли. — Нет, нет, нет... — Продолжал Гарри, и пока взрослые были в растерянности, а девочка смотрела на них с немым вопросом: «Чего вы ждёте?!»

Но взрослые, как обычно, были типичными взрослыми: растерянными, копушами, то бишь. Когда девочка убедилась, что помощи не дождётся, то подошла к кровати и почти упала на мальчика, придавив плечи руками. Глядя ему в глаза, в шокированные панические глаза, она проникновенно произнесла: — Ты живой, парень, живой и не утонувший, мы вытащили тебя, спасли, слышишь? — Слегка встряхнула она его.

У Гарри будто тумблер переключили.

— I'm alive? — ошеломлённо спросил он.

— I’m really alive? You… you saved me? (2)

((2) — Я живой? / — Я правда живой, вы спасли меня?)

Тут Кристина несколько потерялась, английский рок она любила, а вот язык... не очень. — Sorry, what you say? (3) — С трудом выдавила она. — Можешь говорить по-русски. — Не хватило ей способностей на дальнейший разговор.

((3) — Прости, что ты сказал?)

— Russian? — потерянно спросил ребёнок.

— Why Russian? I don’t even know it...

— ...and we were speaking English, weren’t we? (4) — спросил Гарри, Кристина ничего не поняла, а врач и спасатель поймали ошибку 404 и моргали глазами.

((4) — Русский? / — Зачем русский? Я его не знаю... / — ...да и говорили мы на английском, разве нет?)