Как государыня Виллемина и леди Карла за проданными душами ходили

Было то или не было – спросить уже некого. А там, где в точности знали, нас с вами пока не ждали. Оно и к лучшему.

Позвала однажды государыня Виллемина к себе леди Карлу и говорит:

– Души моряков, погибших в море, мы отмолили и отпустили к Божьему престолу – за них я теперь спокойна. Душам солдат, погибших на войне, мы дали новые тела – и за них я тоже спокойна.

– Что же тебя тревожит, государыня? – спрашивает её леди Карла.

– Было, – отвечает королева, – в минувших веках такое, что злодеи продавали аду чужие невинные души. Что с ними стало, леди-рыцарь?

Задумалась тут леди Карла.

– В аду они и остались – куда им деться... Ты, государыня, значит, хочешь и их освободить?

Кивнула королева – а леди Карла вздохнула.

– Это ж надо прямо в ад идти. Но если ты, государыня, посылаешь – пойду.

Взглянула государыня Виллемина ласково, словно улыбка в глазах засияла:

– Не пущу я тебя одну. Вместе пойдём.

Раз якорь подняли – надо плыть. Той же ночью дождались они, когда все уснут, вышли тайком из Дворца. И возле моря, на набережной начертила леди Карла тайные некромантские знаки, нарисовала своей кровью лестницу – и по той лестнице спустились они с королевой в ад, а мёртвая собачка Тяпка следом бежала.

Глядят они по сторонам: всё в аду не как у людей. Слева огненная река, справа гора – черна, высока. Небо закопчённое, как котелок, а солнышко главный бес уволок. На вид не особо приятно – и куда идти, непонятно.

Свистнула тогда леди Карла мёртвой собачке: «Ищи, Тяпочка, ищи!». И побежала собачка – не к реке, не к горе, а по чуть приметной тропинке. А королева и леди Карла следом пошли.

Привела их тропинка к белому лесу. А как подошли поближе, увидели: деревья в лесу из человеческих костей сделаны. И шатаются те деревья, и шевелятся, и шуршат-шепчут: «Задушшшим! Задушшшим!» – и тянут уже руки-ветки к собачке Тяпке.

Собачка на те деревья залаяла, зарычала, а леди Карла рассердилась, ножкой топнула.

– Где это видано, чтобы мёртвые кости против некроманта поднимались? Упокоить вас, бесстыжих – вот и весь разговор!

Отшатнулись деревья, зашелестели: «Пощщщади! Пощщщади! Засставили!..».

– Что это такое, милая леди-рыцарь? – спросила государыня Виллемина.

– Души это, – сказала леди Карла. – Души тех, кто выполнял чужие приказы – убивал по приказу или мучил. Своим этот грех они не признали, только он всё равно на них висит.

«Висссит, висссит», – зашептали сокрушённо деревья. – «Несссправедливо…».

– Так ли? – усомнилась королева.

– Врут они, – нахмурилась леди Карла. – Не слушай ты их, государыня. Им приказали – а они с охотой выполнили. С рвением, с удовольствием. За то и стоят здесь. Хочешь, я их Даром сожгу?

Качнула головой государыня Виллемина.

– Не надо, пусть стоят дальше. Мой предок давал второй шанс – и мы дадим. Может, они ещё раскаются.

И прошли они через белый мёртвый лес – а деревья так и стояли не шелохнувшись, и ни одно не посмело больше ни слова в своё оправдание шепнуть.

Только вышли государыня с леди Карлой из белого леса – а впереди чёрный. Вьётся тропинка между сухих обугленных деревьев, мёртвая собачка Тяпка на те деревья рычит. Ветки у деревьев длинные, тонкие, и сплетены те ветки в чёрные сети. А в сетях бьются золотые рыбки – прямо в воздухе парят, только уплыть не могут.

Как подошли королева Виллемина и леди Карла поближе, потянули деревья к ним чёрные ветки. Загудели, зажужжали: «Жжживые! Жжживые! Свежжжие, нежжжные! Пожжжива!».

Только рассмеялась на это леди Карла.

– К кому тянетесь, безмозглые? Вы и так скелеты обгоревшие – я вас Даром в минуту сожгу, и пепла не останется!

Задрожали, завыли в ужасе чёрные деревья: «Не нужжжно! Не нужжжно!» – и ветки отдёрнули. Замерли, как неживые – только золотые рыбки в чёрных клетках вьются.

– Что это такое, милая леди-рыцарь? – спросила государыня Виллемина.

– Души это, – сказала леди Карла. – Души тех, кто при жизни завидовал чужому дару и чужому счастью – и делал зло из зависти. Видишь, государыня, золотых рыбок? Это ведь чьи-то таланты и чьё-то счастье, аду проданные. Завистники их держат крепко, а воспользоваться не могут. Не умеют. А всё надеются, бестолковые, что отберут ещё чей-нибудь талант, и на этот раз у них получится. Хочешь, я их Даром сожгу?

Качнула головой государыня Виллемина.

– Не надо, пусть стоят дальше. Им мы тоже дадим второй шанс – может, они ещё раскаются. Да и рыбок мне жаль.

Прошли они чёрный лес насквозь и вышли к скалам, красным, как кровь. Повела их собачка Тяпка тропинкой к ущелью, но отступила и снова зарычала. А из ущелья выползло чудище здоровенное. Ковыляет едва-едва, непонятно где голова, что у людей одно – того у него по два, а чего у людей по два – того и вовсе без счёта. Встало чудище перед ущельем, завывает, десятком рук машет, сотней ног топает. Пыль подняло – жуть. Леди Карла поглядела на это безобразие, головой качая, а потом дотянулась некромантским своим Даром, ухватила чудище за самое сердце – и взвыло оно от ужаса. Сжалось, заскулило, да и отползло в сторонку.

– И это души? – спросила государыня Виллемина.

– Это тела, – объяснила ей леди Карла. – Куски плоти, аду проданные. Те Самые их сшили вместе, но толку от этого никакого – а души у этого чудища нет. Упокоить его, государыня?

Качнула головой королева.

– Если это только плоть, то она невинна. Если души у него нет, то это чудище не страдает, и избавление ему не нужно. Не убивай его, милая леди-рыцарь, пока оно само на нас не нападёт.

И прошли они мимо чудища, а потом сквозь ущелье – и вышли следом за собачкой Тяпкой на равнину. Черным-черно на равнине, а небо такое низкое, что плотная чёрная туча прямо на земле лежит, как баркас на мели. И вроде как бродят в той туче светлые огоньки, а выйти не могут. Залаяла мёртвая собачка Тяпка, заскакала вокруг: пришли, мол, нашли! Вот они, проданные души!

Огоньки тот лай словно бы услышали – и подтянулись ближе. И стало видно сквозь тучу, что свет идёт от призраков, в тумане бредущих. И мужчины там, и женщины, и детишки есть, и даже совсем крохотные младенцы. Да только туча их наружу не пускает, и живым к ним ходу нет.

– Как же их много! – поразилась леди Карла. Тут-то и вылез из тучи бес с дубинкой наперевес.

– Много, – говорит, – да все наши – по договору купли-продажи. Мы тут все испокон соблюдаем закон, честно налоги платим и с некромантами ладим. А чужаков принимаем нечасто, территория это частная. Так что ступайте себе, гости непрошеные, пока прошу по-хорошему.

Нахмурилась леди Карла.

– Как разговариваешь, бес? Не видишь, что королева перед тобой?

Только ухмыльнулся нечистый.

– Да неужели королеве Виллемине надо объяснять, как души покупают? Помнится, её предок и сам младенца нерождённого нам продал! Честная была сделка – и нечего теперь некромантам вокруг наших душ бродить, вынюхивать да подглядывать. У нас тут всё легально!

– Врёшь, бес, – ответила ему государыня. – Ад всегда врёт. Мой предок отдал вам кровь младенца, но не душу. А душа принадлежит Господу, и ни у кого, кроме Господа, нет на неё прав. Те злодеи, что продавали вам души, не своё продавали, а краденое. И сделки эти нечестные и незаконные.

– Да быть не может… – вякнул бес, только души в тёмной туче зароптали – вначале тихонько, а затем всё громче.

– Не ваши они! Свои собственные – и Божьи! – сказала государыня Виллемина, и услышали её проданные души. Подняли крик, забились в туче – и даже младенцы, говорить не умеющие, вместе со всеми закричали.

– Свои мы! Свои собственные! И Божьи!

И распалась чёрная туча, облетела грязными клочьями, а души вырвались на волю. Увидел это бес, бросил свою дубинку – и дёру!

А души собрались вокруг королевы и леди Карлы, и те повели их из ада в человеческий мир.

Прошли через ущелье в кровавых скалах, а как стали выходить – наткнулись на чудище. Сунулось оно к душам, да увидело леди Карлу – и попятилось.

Только вдруг закричала одна душа:

– Моя рука! У него же моя рука! Я вышивала наалтарные покрывала – пальцы все иглой исколоты, я их узнаю!

И другая душа сказала:

– А вот – моя рука! Я был скульптором, резал из дерева статую эльфа – и стамеска соскользнула, шрам остался. Я его узнаю.

Снова заголосили, загомонили души. И тогда чудище взяло – и отдало одну руку вышивальщице, другую – скульптору, а потом и все свои руки, и ноги, и всё прочее раздало остальным. И кто получил от чудища кусочек плоти, тот перестал быть голой душой, оделся настоящим человеческим телом.

Таким огромным было чудище, что тел на все души хватило. А когда каждая проданная душа оделась в плоть, от чудища остался ещё один маленький кусочек.

– Дорогая леди-рыцарь, это бедное чудище сотворило настоящее чудо, – сказала государыня Виллемина. – Погляди-ка повнимательнее: может быть, у него всё-таки есть душа?

Леди Карла и глядеть не стала.

– Да конечно, есть! Я теперь даже не сомневаюсь, государыня. Кто отдал себя другим, у того душа уж точно на месте.

– Пойдём-ка с нами, чудесное чудище, – сказала ему королева, а оно словно того и ждало: последний неотданный кусочек обернулся человеком, и поклонился он королеве с благодарностью, и пошёл вместе с остальными душами по тропинке вслед за мёртвой собачкой Тяпкой.

А тем временем бес-охранник примчался к главному бесу. Бьётся о пол головой, рыдает: беда, разбой! Королева Виллемина и леди Карла души свели.

Главный бес осерчал, копытом своим застучал:

– Такого ещё не бывало! Подать сюда всех генералов!

Королева с леди Карлой и с проданными душами между тем шли да шли себе, и вышли к чёрному лесу. Видят: сгорбились сухие чёрные деревья, поникли, ветки опустили, сетки-клетки с золотыми рыбками у самой земли висят. Ахнула тут одна душа:

– Да это же мой талант! Я ведь был поэтом, люди мои стихи любили, а потом… Вот он, мой дар!

И одна из рыбок забилась в сетях сильнее других, рванулась к нему. Вздохнуло чёрное дерево, которое её держало – да и расплело ветки. Выпустило золотую рыбку, и бросилась она к поэту. В грудь ударилась, как волна о борт, распалась золотыми брызгами – а проданная душа словно сильнее и выше стала, распрямилась.

«Держжжало я её, держжжало, а зззачем?» – пожаловалось чёрное дерево. – «Безнадёжжжно… Зззабирайте!».

Распустило оно все ветки, раскрыло клетки – и золотые рыбки просочились, как вода между пальцев, полетели к людям. Следом и остальные деревья рыбок выпустили, мелькнул над проданными душами золотой вихрь – и всё исчезло. Только чёрный лес стоит, пустой и печальный, и обгоревшие деревья вздыхают.

– Видишь, милая леди-рыцарь, завистники всё-таки раскаялись, – сказала государыня Виллемина, и в голосе её слышалась улыбка.

Кивнула леди Карла – и запела «Вышнею волей утешь и прими». И не сгорели деревья, а вздохнули легко и тихо – и опали на землю пеплом. Постояли проданные души над ним, склонив головы, а потом пошли дальше.

А к главному бесу прибыли генералы, один другого солиднее. Первый обхватом с бочку, с крокодильчиком на цепочке. Второй – с рогами до потолка: забодает наверняка. У третьего пасть вся в клыках, не захлопнешь её никак. Выстроились они в ряд, как на парад. «По вашему распоряжению прибыли», – говорят.

Сообщает им главный бес:

– Коварный враг к нам пролез. Души у нас украли, ограбили, обобрали! Стояло чудище в карауле – и то умыкнули. Догнать врага, поднять на рога, в клочья его растерзать, примерно его наказать! А души назад вернуть. В путь!

Генералы кивают важно, глядят отважно. Клыками щёлкают – жуть как страшно! Но в погоню не спешат, интересуются:

– А кто приходил-то?

Вздохнул главный бес:

– Королева Виллемина, и леди Карла при ней.

Переглянулись тут генералы. Тот, что потолще, мнётся и топчется:

– Я бы войной на врага пошёл, да нынче мне нехорошо. Стреляет что-то в спине, да и муторно мне. А ну как враг отбиваться затеет? Крокодильчик мой осиротеет!

А второй:

– И я не у дел! Сегодня я приболел! Ломит рога – к дождю, наверное. Да и в целом мне как-то скверно.

Третий на них поглядел – и туда же:

– Да я бы с радостью даже! Только вот зуб у меня болит. И матушка не велит.

Заругался тут главный бес страшными словами, прогнал генералов прочь и велел позвать самого старого беса, хитрее которого нет во всём аду.

А пока бесы пререкались, государыня Виллемина и леди Карла с проданными душами шли себе да шли. Радовались души, играли и пели – и обогнали королеву с леди Карлой, пришли к белому костяному лесу первыми.

Увидели их деревья – зашатались, зашелестели: «Задушшшим! Задушшшим!». Опешили души, залаяла собачка Тяпка – но тут королева с леди Карлой подоспели.

– Видишь, государыня, снова они за старое принялись! – сказала леди Карла. – Не могут без злодейства!

Кивнула государыня Виллемина.

– Мы им дали второй шанс, да они взять не захотели. Ну, что ж…

И сожгла леди Карла белый лес. Сгорел он чадным пламенем, осыпался жирной сажей, и проданные души это место стороной обошли.

К главному же бесу доставили самого старого и умного беса. Жалуется ему главный бес:

– Горе у нас, разорение! Королева Виллемина и леди Карла души вот-вот из ада выведут. Два леса уже извели, до самого выхода дошли! Что делать-то?

Почесал старый бес репу, да и сказал главному:

– Не связывайся.

Вышли государыня Виллемина и леди Карла на волю, проданные души вывели. Кто потом к своим родным вернулся, кто при королеве остался. И все немало пользы людям принесли.

А бесы с той поры перестали души в уплату брать. Боязно: ну как вернутся королева с леди Карлой? Снова души выведут, ад разорят, мёртвые леса пожгут, в убытки введут. Себе дороже выйдет, ну их совсем.