Как и положено приличному молодому человеку

Как и положено приличному молодому человеку, Карлуша вёл образ жизни упорядоченный и размеренный: без капризов шёл спать в десять вечера, оставлял тарелку чистой, даже если на завтрак полагалась нелюбимая рисовая каша-размазня (потому что это полезно и чужой труд надо уважать), с плохими мальчиками дружбу не водил, всегда и во всём слушался маму — и так на протяжении двадцати трёх лет своей жизни.

Мама воспитывала его одна, бросив все силы на развитие в сыне тех черт характера, которых, увы, в бывшем супруге не наблюдалось: понимания, чуткости, ответственности, трепетного отношения к женщине и, в довершение всего, абсолютного подчинения и отсутствия своего мнения.

Несложно представить, каким вырос Карлуша с такими исходными данными: робким, молчаливым задохликом с вечно вжатой в плечи головой. Начиная с самого детского сада в него летели насмешки и тычки: и за странное имя и за нелепый внешний вид. Ну как можно было напялить на шестилетнего пацана девчачьи колготки в обтяжку, а сверху ещё и тёплые рейтузы с начёсом? Понятно, что мама хотела защитить ребёнка от обморожения при температуре минус десять, но ведь детям-то этого не объяснишь... Вот и сидел потом Карлуша в уголочке за шкафчиками, размазывая по лицу солёные слёзы, а в голове рефреном повторялась дразнилка, на ходу сочинённая одногруппниками: «Каркуша, Каркуша, тепло твоей туше!» Эх, горе-печаль...

А тушка и в самом деле была весьма упитанной: на калорийную пищу матушка не скупилась, всё, что пожирнее да погуще, неизменно оказывалось на тарелке у подрастающего сыночка. Это и румяные запеканки из творога с изюмом, и разнообразные молочные каши с лужами сливочного масла, и наваристые щи-борщи-рассольники со свининкой, и пухлые пирожки с сочными начинками, и тушёная в скороварке картошечка... Да всего и не упомнишь. Само по себе меню вроде бы нормальное — большинство семей так и питается — но размеры порций временами повергали Карлушу в трепет: на подкорке было чётко вбито правило съедать всё до конца, а желудок бунтовал и не желал вмещать в себя такое количество съестного... И пошли букетом рефлюкс-изжога-гастрит, а вместе с ними несварение-расстройство-жидкий стул, что, понятное дело, популярности и привлекательности ему не прибавляло.

В первый класс он отправился с робкой надеждой на благожелательное отношение со стороны нового коллектива и педагогов, а, может, даже и дружбу с каким-нибудь одноклассником, но мечты разбились в первый же день, когда учитель, поочерёдно представляя детей классу, назвала его имя.

— Карл Запечный, — бодро произнесла она зычным поставленным голосом, и Карлуша встал со стула, демонстрируя себя.

Робкие смешки, сначала сдавливаемые приличием, при виде загнанно озиравшегося пухляша переросли в гомерический хохот — даже учитель не смогла сдержать улыбки. Короче, его школьная жизнь тоже не задалась. Нет, его особо не обижали и не задирали, просто относились как к пустому месту, не замечая и не разговаривая...

А если вдруг кто и обращал внимание на изгоя, то лишь с целью поглумиться и поднять свою самооценку, унижая заведомо слабого.

— Эй, Карлик, как выходные провёл? Небось, с девчонками тусил до утра? — докапывался один.

— Это точно, — поддакивал ему второй, — с целыми тремя: с пешкой, ладьёй и королевой. Всю ночь их по чёрно-белым простыням валял, мозоли на руках натёр.

И оба заливались смехом, а Карлуша поправлял очки, съехавшие со вспотевшего носа, и утыкался взглядом в учебник, делая вид, что чрезвычайно занят повторением домашнего задания — а на самом деле пряча ото всех заблестевшие глаза.

Школьные годы чудесные летели ни шатко ни валко: подрастающий Карл звёзд с неба не хватал, но и в отстающих не числился — ходил в твёрдых четвёрочниках с пожизненным освобождением от физкультуры в связи с высокой степенью миопии. В старших классах расстарался, чтобы не расстраивать маму, подналёг на учёбу, пока его одноклассники, подстёгнутые буйством гормонов и свободой, полученной после официального совершеннолетия, вовсю испытывали свои и чужие органы размножения на прочность, забив на школу в пылу любовей и страстей — и неожиданно для учителей сдал ЕГЭ лучше всех в параллели. Пришлось директору, несмотря на неприязнь, вызвать Карлушу Запечного на сцену во время торжественной линейки, лично поздравить, пожать влажную ладонь перенервничавшего выпускника и вручить памятный подарок: книгу о великих стратегах-полководцах. Мама, накрашенная и завитая, сидела в зале и утирала слёзы платочком, гордясь сыном и собой.

Поступив с такими высокими баллами на престижный факультет прикладной информатики, Карлуша со своей немодной одеждой, жиденькой бородёнкой, которую он отрастил в надежде выглядеть более мужественно, очками-лупами, сутулостью и общей зажатостью и тут остался изгоем и белой вороной: никто из парней к нему не подошёл и не позвал в курилку или столовую. Да что там говорить — ни один однокурсник не поинтересовался его именем и даже ни разу не поприветствовал его при входе в аудиторию. Карлуша повздыхал-повздыхал и в очередной раз смирился — значит, не судьба — а поговорить и дома с мамой можно: новости там обсудить или кто из звёзд в очередной раз замуж вышел и развёлся.