Как и всегда

1

Почему он не раздобыл дыхательную трубку? Но кто мог ожидать, что ему — ему! - она понадобится? Кожное дыхание, это хорошо, конечно, но сколько же можно! Леон осторожно всплыл, глотнул воздуха и снова ушёл на дно, в гущу водорослей и корневищ кувшинок. Как он успел заметить, на берегу ничего не поменялось. Бандиты лениво слонялись вдоль воды, заглядывали под коряги, шуршали камышами и никуда не торопились. Кстати, кое-что всё-таки произошло: водитель джипаря сидел теперь не в машине, а рядом на камне, откинувшись спиной на ствол ивы и вытянув вперёд ноги. В руке его дымилась сигарета, и всем видом бандит показывал, что согласен сидеть так хоть до утра.

И чёрт дёрнул Леона уходить к озеру! В лесу он давно сбросил бы их со следа. И ведь ничего не поделаешь, приходится таиться. Будь озерцо немного больше, давно переплыл бы на другую сторону. К несчастью, оно легко просматривалось из конца в конец. Пруд средних размеров, а не озеро. Вот и сиди, пока не околеешь. Он ведь устойчив к ядам, а не к холоду…

Дело казалось сущим пустяком. Некто проник в хранилище мелкого банка, взял наличку и кое-какие ценности. Всего-то работы — выйти на медвежатника, скрутить и представить того пред строгие очи нанимателя. Оно же вон как обернулось... Медвежатник оказался не один, его прикрывала вооружённая и организованная группа, и когда Леон явился его вязать, то неожиданно сам превратился в дичь.

Когда же они свалят-то?!

Словно устыдившись, бандиты быстренько свернулись, погрузились в джип и отбыли. Обождав для надёжности минут пять, Леон выбрался на берег. Организм вопил о том, что замёрз, и требовал пищи. В березняке, обступившем озерцо, Леон обнаружил семейство опят-перестарков. Не мясо, но сойдёт.

После сытного перекуса вернулись силы. Леон сбросил излишек энергии в тепло: зашипела, испаряясь с одежды, вода, и скоро он стал сухим и бодрым, только слегка мятым.

Однако, задания никто не отменял, и в первую голову он сам. Реноме вещь такая: зарабатывается годами, а исчезает в один миг. Леон вернулся к воде, осмотрелся. Технику главарь бандитов не берёг, зато о себе был высокого мнения, и поэтому берег провонял дешёвым машинным маслом пополам с дорогим одеколоном. Ядрёная смесь, отличный якорь. Зацепившись за него, Леон перенёсся к уютному коттеджу в пригороде.

Место было знакомое, именно здесь он обнаружил давешнего медвежатника. Сверившись по карте, - в прошлый раз, понадеявшись на простоту дела, Леон этого не сделал, поленился, - он прыгнул к дому и прихватил баллон с закисью азота и ещё кое-какие полезные вещи, а потом вернулся к коттеджу.

Логово преступники устроили надёжное. Высокий кирпичный забор щетинился по верхнему краю осколками стекла и острыми штырями, а дорогу перекрывал шлагбаум. Высокие ворота, зато рядом обнаружилась калитка. Возле неё в застеклённой будке скучал охранник. Леон через приоткрытую дверь успокоил его стрелкой со снотворным, вскрыл замок и проник на территорию усадьбы.

Главарь, а никто кроме главаря здесь обитать не мог, был не чужд культуре. Дом окружал декоративный сад с прудиком, клумбами и купами деревьев, а между ними бродили сторожевые собаки. Псов Леон не боялся и не обратил на них внимания, они же предусмотрительно и молча убрались с его дороги.

Выбрав подходящее окно, Леон затаился в кустах и прислушался. В коттедже разговаривали. Говорили о разном и неожиданно интересном, поэтому газ он пустил не сразу.

Назад Леон поехал на бандитском внедорожнике. На заднем сиденье мирно сопел спелёнутый медвежатник, а остальных Леон оставил в коттедже. Во-первых, их ему не заказывали, а во-вторых, если заказ всё-таки поступит, то найти их не составит труда.

В кабинете начальника службы охраны банка, куда Леон доставил заказ, кроме нанимателя его ждал начальник местной полиции полковник Марк Иванович Вентиле. Скользнув равнодушным взглядом по сонному медвежатнику, пророкотал:

- Славный ты парень, Лёня, только простой слишком. Хватаешь людей без ордера...

- У меня лицензия есть, Марк Иванович.

- Это не то, - махнул рукой Вентиле.

- Вот ходатайство, - встрял начальник охраны, подсовывая полковнику папку.

- Потом, - сказал полковник, - в дежурную часть. Скажи мне, Лёня, - он приобнял Леона за плечи, - ты ведь не устал?

- Устал, - честно ответил Леон.

- Хочешь поработать ради города? - не обратил внимания на его слова Марк Иванович.

- Рад бы, но не сейчас, - не покривил душой Леон.

- Тогда поехали со мной, - веско закончил полковник.

- Да что случилось-то? - не понял Леон. - К чему такая спешка?

- Двойное убийство, - сказал Марк Иванович.

- У вас что, некому расследовать убийство? - удивился Леон.

- Есть, - не стал спорить Вентиле. - Всё у нас есть. И следователи, и оперативники, и эксперты. Но дело такое, важное сильно, громкое такое, - он пощёлкал пальцами, - как его, слово забыл.

- Резонансное? - подсказал начальник службы охраны.

- Вот именно, - сказал полковник. - Резонансное дело. Журналюги землю роют, слюной исходят. Быстро надо, очень быстро, а наши найдут, конечно, только копаться станут. Ты быстрее.

- Да что же такого особенного в этом убийстве? - спросил Леон. - Жутко, гадко, но обычное ведь дело?

- Обычное, да не обычное, - поджал губы полковник. - Не каждый день гибнут мэрские дочки.

В остальные детали Вентиле посвящал Леона уже в своей машине, которая, включив мигалку и непрерывно сигналя, мчалась на место происшествия.

- Убили её не одну, а с хахалем ейным, ну, поскольку убийство-то двойное, - рассказывал Вентиле. Несмотря на европейское, рафинированное где-то происхождение, а был он сыном эмигрантов, вернувшихся в Россию после перестройки, полковник, когда волновался, сбивался на просторечие. - И тот пацанчик тоже не простой, а сынок одного столичного олигарха. Эльвирка-то в Москве училась, в МГИМО, там, значит, с отпрыском и сконтачила. Так что, сам понимаешь...

Леон понимал. Положение у полковника было незавидное. Клевали его изрядно, и клевали сразу с трёх, или даже четырёх, если добавить прессу, сторон.

- Как их убили? - спросил Леон.

- Сбросили с железнодорожного моста, - ответил полковник. - Прямо на рельсы.

- Следы? - поинтересовался Леон, подозревая ответ.

- Какие там следы... - скривился Вентиле. - Тысячи машин за день проезжают. Мои ищут, конечно.

Ничего поиски следов не дадут. Эта мысль была явственно написана у полковника на лице. Значит, дело будет муторным, долгим, и раскрыть его удастся только случайно. Это если у парочки окажутся явные враги, а у тех — серьёзные мотивы ненавидеть влюблённых. А если им попался случайный психопат?

- Ладно, Марк Иванович, - вздохнул Леон. - Я всё понял. Будем работать.

- Работай, Лёня, - сказал полковник. - Работай, родной!

На месте происшествия было людно. За оцеплением толпились зеваки, среди них выделялись телевизионщики и журналисты в жилетах с яркой надписью «Пресса». Какая-то девица с микрофоном, завидя Вентиле, подскочила к нему и затараторила, стараясь попасть в камеру оператора:

- Ужасное происшествие, господин полковник! Скажите, что вы собираетесь предпринять...

- Петровский! - гаркнул Вентиле. - Что за бардак? Почему на месте посторонние?

Он отодвинул журналистку, приподнял ограждающую место происшествия ленту и шагнул внутрь. Леон юркнул следом. Общаться с акулами пера у него не было ни желания, ни настроения. Да и кто он такой рядом с полковником Вентиле?

Молодые люди лежали рядом. На лице девушки застыло чуть удивлённое выражение, края губ улыбались, так что удивлялась она своему счастью, тому, что любима, а вовсе не внезапному падению, которое, похоже, даже не успела осознать. Она казалась бы живой, только спящей, если бы не распахнутые глаза и не спина, изломанная совершенно неестественным образом. Лёгкое, даже легкомысленное платье только подчёркивало эту живость. Подол, и так не длинный, задрался, обнажив кокетливые кружевные трусики.

Юноше повезло меньше. Он упал на рельсы головой, и лицо его превратилось в кровавую кашу. Рука лежала отдельно от тела в луже свернувшейся уже крови.

- Как раз товарняк проходил, - проследив взгляд Леона, объяснил полковник. - Так что вот...

- Надеюсь, они не мучились, - сказал Леон. - Прикажите, пусть забирают тела. Пора открывать движение.

Он кивнул вдаль, где застыл на путях локомотив, а за ним длинная вереница вагонов, развернулся и зашагал к ленте ограждения

- Это ты что? - не поверил Вентиле. - Это ты всё, что ли?

- Всё, не всё, какая разница? - не очень вежливо ответил Леон. - Что можно накопать здесь, Марк Иванович? Мне нужно туда.

Он ткнул пальцем вверх, на нависшую над путями громаду эстакады.

Наверху пахло грязью, солярой и бензином, мелкими грешками и вожделениями. Кроме того, здесь витал аромат счастья и больших надежд, которым не суждено было сбыться. А ещё там висел тяжкий дух ненависти и похоти. Кто-то позавидовал человеческому счастью и отомстил ему единственным образом, который смог измыслить, столкнув влюблённых вниз. Жирный, как мазок фекалий на стене сортира, след вёл в сторону близкого города.

Люди... Вы и так живёте так коротко, зачем же уменьшать и без того невеликий срок? Морщась от гадливости, Леон двинулся по этому следу...

Урода, который прервал романтическую прогулку влюблённых, он сдал полиции через час. Детина не успел даже проспаться, от него за несколько метров разило перегаром. Кажется, он даже не понял, что случилось, и не помнил, что сделал. Уликами Леон не озаботился: их найдут эксперты. Отпечатки пальцев, следы дорожной грязи, мало ли что можно представить суду в виде доказательства?

Человек этот не был интересен Леону так же, как его не волновала его дальнейшая судьба. Вернувшись к себе, Леон достал бутылку столетнего коньяка, выпил первый бокал залпом, а второй тянул медленно, смакуя. Его занимали слова, услышанные под окнами особняка в пригороде. Говорили про обогатительный комбинат, расположенный в городе. Там добывали золото и платину.

А ещё — родий. И о нём тоже было сказано несколько слов. Эти слова разбудили старое и пробудили в душе странное.

2

Не тоска это была и не печаль. Вот только в русском, как и в любом человеческом языке отсутствовало нужное слово. Не придумали они такую эмоцию из-за краткости жизни. Не изобрели понятия, а, как известно, нет понятия — нет и слова. Убитая любовь, ностальгия, злость, избытая потребность в мести, груз памяти, свет и боль воспоминаний — нечто среднее и при этом совсем отдельное, вот то чувство, слова для которого он не знал. Оно существовало, но только на родном языке, из которого Леон пытался оставить в памяти только имена, чтобы не вернулись другие, куда более тёмные слова. Лердан – зверь с золотой гривой и Марисенда – хозяйка вод…

Но чувство пришло, и ему следовало дать выход. Ровное и сильное, оно послужило отличным ориентиром и путеводной нитью, - как и множество раз до этого. Лердан успокоил сердце, собрался с духом, представил эту нить зримо и вещно — и она втянула его в мир Путей, (однажды он задал вопрос знакомому физику – подвёл к нему исподволь, в пустом разговоре за бутылкой, в шутку: что это? Пространство изолиний - равных состояний, или пространство градиентов - плавных переходов. Так предположил приятель. Изолиний и градиентов чего угодно: эмоций, концентраций, температур, много тот знакомец наговорил умных слов), чтобы привести в осенний лес у подножия невысоких гор.

Когда-то они жили здесь. Их деревню — или городок, или посёлок, или стан? - давно поглотила тайга. Пожалуй, с первого взгляда и не определишь, где стоял дом, в котором он провёл счастливейшие годы жизни. Дом, куда он привёл хозяйкой Марисенду.

Зато её могилу он найдёт всегда, отличит от тысяч иных мест.

Когда-то здесь шумела дубовая роща. Лердан сам притащил погребальный валун, сам выбил на граните её имя. С тех пор камень наполовину утонул в земле, а деревья вокруг сменились не один раз. Теперь вокруг высился древний ельник. Седые ото мха и паутины исполины встали стеной, загородили небо, и утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь кроны. Что же, тем спокойнее ей лежать, никто не потревожит её покой...

Марисенда... Сейчас он звал бы её Маринкой, только ей было не суждено дожить. В любом случае не суждено: полукровка, она скоро умерла бы от старости, но старейшины не захотели ждать. Они уморили его любовь. Никто и никогда в этом не признался, все только пожимали плечами и отводили глаза, но Лердан знал. Уж больно повеяло ненавистью и презрением в Доме старейшин, когда он пришёл к ним и спросил прямо. Лердан не стал объявлять им войну, старейшины всегда были сильны, он просто ушёл.

Пускай они ищут другого Ходока.

Они нашли, Ходоки редко, но рождались в племени. Новые Ходоки увели племя, когда сюда за золотом явились люди. Можно часами сидеть под водой, закусывать бледными поганками и скакать по миру как блоха по сковородке, но что сделаешь, если против тебя одного сотня голодных дикарей с острыми пиками? Сомнут, рано или поздно.

Лердана не интересовали родичи. Он запалил огонь на давнем кострище, сидел и вспоминал Её руки, Её глаза, Её голос... То, что мог вспомнить.

- «Две гитары, зазвенев, жалобно заны-ы-ыли!..»

Леон выплыл из дрёмы, достал смартфон. Звонил Вентиле. И чёрт же дёрнул его назначить главному полицейскому эту странную песню? Настроение, видать, было такое.

Отвечать или нет? Вентиле не унимался. Цыганы ныли и выли, гитары бренчали. Вот ведь люди! Краткость жизни они компенсируют настырностью и предприимчивостью! Даже здесь, на краю страны, понатыкали они вышек связи, и даже здесь Марк Иванович нашёл его. Никуда не ходил, не нюхал пространство и не цеплялся за якорь, а просто выбрал из списка короткий номер...

- Слушаю, - ответил Леон.

- Лёня, где ты есть?! - ворвался в сознание голос Вентиле. - Дома тебя нет, по обычному номеру не отвечаешь! Хорошо, я вспомнил про этот. Где тебя черти носят?!

- На Колыме, - честно ответил Леон.

- Что?! - возмутился Вентиле. - Откуда ты там мог взяться? Мы все самолёты проверили! Чего тебе там вообще делать? Зачем ты мне врёшь?

- Я не вру.

Звук динамика стал глуше, слова расплылись в неразборчивое бурчание. Очевидно, полковник зажал телефон ладонью и с кем-то говорил на той стороне, у себя.

- Бу-бу, бу-бу-бу...

- Бу-бу-бу. Бу. Бу.

- Не врёшь, - снова заговорил полковник. - Мне подсказывают, номер лоцируется именно там... Чертовщина какая-то! Ладно, ты мне нужен срочно здесь! Послать за тобой самолёт? Чёрт, всё равно медленно!..

Вот ведь как их припекло.

- Не надо самолёта, - сказал Леон. - Скоро буду.

- Но как?! - закричал, казалось, прямо в ухо Вентиле.

- Каком, - не удержался от дерзости Леон и отключился.

Зря он взял с собой телефон, зря. Теперь Вентиле что-то подозревает. Не понимает, что, но копать будет. Не такой он человек — оставлять непонятки в ближайшем окружении. Правда, всего лишь человек.

В Главное управление МВД по городу Н-ску Леона пропустили без звука. Коридоры ГУПРа будто вымерли. в отличие от обычных дней, не раздавалось в них ни разговоров, ни шагов. И в самом деле припекло...

А вот в кабинет Вентиле, напротив, царило лихорадочное оживление. Трезвонили телефоны, шатались взад-вперёд какие-то личности в штатском, вообще творилась нетипичная для обиталища начальства кутерьма.

- Тихо все! - рыкнул Вентиле, завидев Леона в дверях. - Прибыл-таки?

- Я обещал, - пожал плечами Леон.

- Не буду спрашивать, как, - сказал полковник. - Чёрт тебя разберёт, не до того сейчас.

- Может, вообще не надо спрашивать? - попросил Леон.

- Посмотрим, сыщик, посмотрим, - усмехнулся Вентиле. - Дело, понимаешь, такое...

Ограбили и убили инкассаторов, которые перевозили продукцию Н-ского обогатительного комбината. Проще говоря, платину в слитках перевозили. Грабители, узнав откуда-то расписание и маршрут движения, заложили на пустынном участке дороги взрывчатку, подорвали и вскрыли спецмашину, и увели двенадцать килограмм платины.

- Что, кто-то решил начать кустарную выделку катализаторов? - спросил Леон.

Полковник посмотрел на него как на сумасшедшего. Леон не смутился.

- Да, глупо звучит, конечно, - произнёс он. - Но и затея идиотская. Сбыть двенадцать килограмм платины! Вы представляете, какая это морока?

- Представляю, - сказал полковник, - и мы в этом направлении работаем. Только это вопрос третий, такие дела, сам понимаешь, надо по горячим следам раскрывать. Кто у нас нюхач и сыщик? Вот и помоги родному городу.

- Только я сыщик частный, - заметил Леон.

- Не обижу! - Прижал руки к груди полковник. - Обещаю, из личных фондов! Есть они у меня, сам понимаешь! Мы бы и без тебя справились, но, опять же чуешь: время, время поджимает, особенно после утреннего.

Тут полковник был прав на все двести процентов. Некстати всё случилось, не вовремя, чего уж тут говорить. Не иначе, боги ополчились на Марка Ивановича. Не успели ещё окоченеть трупы Эльвиры и сына олигарха, а тут новая напасть.

- Так что двинулись на место, - продолжил Марк Иванович. - Только тебя и ждём.

Ограбление случилось километрах в двадцати от города. Дорога здесь огибала скальный козырёк, водитель, чтобы не вылететь под откос, притормозил, и именно в этот момент злоумышленники подорвали свою бомбу. Взрывчатки они не пожалели, броневик инкассаторов покорёжило и двери раскрылись. Оставшихся в живых после взрыва охранников расстреляли из автоматов.

Дорога была разделена по осевой. Для проезда оставили одну полосу, и с обеих сторон стояли регулировщики. Автомобили медленно позли мимо, обдавая экспертов клубами выхлопных газов. Эксперты бросали на них злые взгляды. Как и на Леона, стоило ему вылезти из полковничьего паркетника.

Пройдя внутрь и остановившись перед останками броневика, Леон потянул носом воздух и скривился.

- Запашок тот ещё, - заметил вполголоса Вентиле. - Кровь и говно.

- Да-да, конечно, - пробормотал Леон. - Тот ещё одеколон.

Действительно, очень дорогой и стойкий одеколон. Давешний главарь точно принимал участие в налёте. Нет, ну какие наглецы! Сидели бы тихо, готовились рвать когти из города и из страны, а они... Не иначе, решили напоследок хлопнуть дверью.

- Украли только платину? - спросил Леон у полковника.

- По документам да, - повинуясь молчаливому приказу Марка Ивановича, отрапортовал референт. – Но, возможно, был ещё родий, неустановленное количество.

- Как это, неустановленное? - переспросил Вентиле.

- Контрабанда, - пожал плечами референт. - Если верить свидетелям, то...

- Спасибо, - остановил его Леон. - Поехали, Марк Иванович.

- Куда? - вскинул брови полковник.

- На комбинат, - ответил Леон. - Их кто-то навёл, и этот кто-то работает на комбинате.

- Мои люди уже опрашивают всех, имевших доступ к информации, - сказал Вентиле. Вот, про, - как его? - родий узнали. - Тебе-то зачем?

- Я же нюхач и сыщик, - улыбнулся Леон. - Поищу, понюхаю...

Никакой пользы в расследовании комбинат принести не мог, но Леон хотел доставить себе радость, которой так мало в жизни. Вокруг, как верно выразился Марк Иванович, в основном кровь да говно.

Драгметаллы - это деньги, а где деньги, там жулики и воры. Комбинатские привлекали его к расследованиям, иногда, когда не могли справиться сами. Пока ехали, Леон с трудом удерживал на лице хмурое и сосредоточенное выражение. На комбинате, оставив удивлённого Вентиле возле конторы, - «Не уходите, я скоро!» - Леон отправился прямиком в цех флотации.

Здесь шумели компрессоры, бурлила вода, тащила из камеры в камеру пульпу. Миллиарды пузырьков сбивались в пену, лопались и насыщали воздух живительными ионами. Глубокий вдох, второй, третий... Леон прошёлся вдоль череды камер, зачерпнул украдкой грязной пены, тронул, наслаждаясь, языком и проглотил. Флотагенты, все эти собиратели и пенообразователи, регуляторы и активаторы, не могли ему повредить, как и вообще вся человеческая химия, зато родий быстрее попадёт в кровь.

Счастье! Наверное, так чувствует себя ребёнок, которому отдали «на разграбление» кафе-мороженое! Это вам не выхлопные газы нюхать... Жаль, сюда не пройти Путями, они не терпят закрытых помещений.

Улыбка не сходила с его лица, когда он вернулся к машине.

- Поехали? - попросил он полковника.

- Опять? Куда на этот раз? - с подозрением поинтересовался Вентиле.

- Я покажу, - безмятежно ответствовал Леон. - На самом деле это недалеко. Кстати, - он хлопнул себя по лбу, - у меня же есть координаты! Да, и вызовите туда экспертов и ОМОН. Думаю, взвода хватит, - глядя, как округляются глаза начальника, добавил Леон.

Да, они решили хлопнуть дверью, и у них почти получилось. Откуда они могли знать, что у полковника Вентиле есть Леон?

Вчерашний особняк носил следы поспешных сборов и был пуст, только жалобно скулили, ныкаясь по кустам, волкодавы. Леон присел возле одного из них, посмотрел в тоскливые глаза.

- Бедный, тебя бросили, - сказал он. - Люди такие подлецы!

Наверное, пёс был не согласен, он ощерился, но не рискнул зарычать.

- Всё наладится, - произнёс Леон и без капли боязни погладил зверя по крутому лбу.

И сразу выбросил сторожей из головы. Марк Иванович был завзятым собачником. Псы не пропадут, если не станут кусать кормящую руку.

Здесь так странно пахло... Кажется, он недооценил бандитов. Они оказались умнее, чем он думал. Или?.. Нет, какой, всё же, странный запах!

- Готовьтесь к сюрпризу, Марк Иванович, - заявил он полковнику.

- Хорошему? - прищурился Вентиле.

- Вам решать, -сказал Леон. - Но точно не плохому.

Канализационный коллектор обнаружился на заднем дворе особняка. Со дна его, ругаясь сквозь зубы, вызванный водолаз поднял на поверхность четыре бронированных контейнера, а в них — двенадцать килограмм платины в слитках.

Родия с нею не оказалось.

- Ладно, махнул рукой полковник. - Это потом. Может, и не было никакого родия.

- Может, - покривил душой Леон. Он точно знал, что родий был. Возмущение, которое оставлял в пространстве изолиний этот элемент, он не спутал бы ни с чем.

3

О дальнейшей судьбе родия знал главарь налётчиков, и по всем канонам следовало заняться именно им. Леон спешить не стал. Любитель дорогого одеколона, конечно, ударился в бега, один или с ближайшими подручными. Скорее всего, он сейчас в самолёте или в поезде, спешит подальше от Н-ска. В то, что бандиты залегли на дно, Леон не верил: убийство инкассаторов — не шутка, и подчинённые Марка Ивановича вовсю роют сейчас землю. Так что бандиты улепётывают что есть сил. Движутся, причём быстро, уж очень дрожит пространство в точке выхода. Прыгать вслед им опасно. Стоит ошибиться хоть немного, и его размажет. Не спасёт ни дивная реакция, ни ускоренная регенерация. Сутки — другие можно подождать, пусть успокоятся, а пока Леон решил навестить Никиту.

Это был один из самых перспективных его потомков. Его линию Лердан начал более двадцати поколений назад, пестовал и взращивал, добавляя время от времени свежие гены. Сейчас Никите около сорока, и он очень похож на Лердана в молодости. Чёрные прямые волосы, рубленые черты лица, чуть красноватая кожа, отчего в школе его дразнили «Чика-индеец».

И кое-какие особые способности, которые Лердан надеялся пробудить.

В У-ле моросил дождь, сбивал чувства с толку, поэтому Лердан не сразу понял, что случилась беда. Там, куда он направлялся, пахло ленивым любопытством и горем.

Возле подъезда, где жил с семьёй Никита, кучковались люди. Вечные пенсионерки, несколько мужичков интеллигентного вида, стайка любопытствующих подростков. Но, и это хуже всего, перед крыльцом выставлены были несколько табуреток, а у открытых дверей подъезда, опираясь на столб, который поддерживал козырёк, стояла Аля, жена Никиты. В чёрном мешковатом платье, в чёрном же вдовьем платке. Рядом, уткнув подбородок в набалдашник трости, сгорбилась на стульчике Вероника, Никитина мать, тоже в трауре.

- Вот они, - раздался чей-то голос.

Лердан обернулся. Во двор, медленно сдавая назад, въезжал катафалк. Чихнул мотором, выпустил клуб едкого дыма и остановился в десятке шагов от подъезда.

В душе Лердана было пусто, да и не верил он в душу. Сухими глазами следил, как вытаскивают гроб, ставят его на табуретки, снимают крышку. Сын лежал белый, лоб и верх головы закрывала повязка. Аля всхлипнула, бросилась к гробу, припала к восковому лбу мужа.

Красивая женщина... Невесту для сына тоже подобрал Леон. Вероника что-то подозревала и относилась к невестке холодно, правда, и не истерила. Умная женщина Вероника, да и Аля не глупа. Лердан умел распознать в них ум, великое дело опыт...

Рядом громко шептались две старухи. Против воли Лердан прислушался.

- ...Ты же знаешь, Леночка, какие нынче лихачи!.. Мчатся, не смотрят...

- Дождь был, подруга. А он на грузовике, не справился, не успел затормозить.

- Да заодно они все. Человека-то нет!

- Дело закрыли. Как там пишут: «за отсутствием».

- Вот уж за отсутствием, человека-то нет!

Лердан отступил в сторону. Дело закрыли. Не до того им, когда родий пропадает. Впрочем, о чём он? Тут про родий и не слыхали.

Появилась дочь Никиты, вцепилась в материнский локоть. Сверкала исподлобья глазами, дрожали пухлые губы. Хорошая девочка, тоже умненькая. Надо будет присмотреть...

Приходили люди, прощались. Последней к сыну подошла Вероника. Нагнулась, поцеловала Никиту в губы, что-то поправила. Потом внезапно выпрямилась и посмотрела прямо на Лердана. Большого труда стоило ему не отвести взгляд, не дрогнуть под прицелом старческих глаз, глядеть участливо-равнодушно. Она не могла, не должна его узнать. Он совсем не тот, что сорок лет назад, когда «погиб» в горах!

Вероника опустила глаза, и Лердан затерялся среди прохожих. Сбежал. Ах, Никита – Ника – Чика! Подвёл, ничего не скажешь. Ладно, чего уж теперь, всего не предусмотришь.

Главарь остановил свой бег в одной маленькой европейской стране. Он использовал всё тот же одеколон, и Леон нашёл его легко.

Всё повторялось. Баллон с газом стал легче, и разговоры за окном особняка вскорости стихли. Леон собрал паспорта храпящих грабителей — им теперь труднее скрыться, - связал главаря, взвалил его на плечо и повернулся, собравшись уходить...

Тень промелькнула на периферии зрения, и Леон успел качнуться в сторону. Совсем немного, но эта малость спасла его от беспамятства. Удар вышел не очень плотным, но оглушил. Человека такой удар отправил бы в глубокий нокаут. Пока Леон приходил в себя, нападавший нанёс ещё один удар, и Леон снова спасся чудом!

Идиот, какой же он идиот! Тело главаря скатилось с плеча, теперь ничего не сковывало движений, и третий удар Леон встретил блоком. Руки сошлись с костяным треском, боль пронзила Леона от запястья до пальцев ног. Однако, кто бы это мог быть? Машина из старого фильма? Четвёртого удара он может и не выдержать...

Четвёртого удара не последовало. Неясная, размытая тень превратилась в молодую женщину. Грациозную, как кошка и опасную, как змея.

- Я била в полную силу, - проговорила она. - Ты должен был умереть.

Леон сглотнул. На миг ему показалось, что вернулась Марисенда. Нет, конечно же, но как эта женщина похожа на его жену! Не она, это невозможно. Глаза чуточку уже, подбородок самую малость шире. В остальном — вылитая Марисенда. Или Вероника, или все те женщины, которых он узнал за долгую жизнь. Которых искал, которые...

- Дивная... - прошептал он.

- Дивный! - округлив в изумлении глаза, выдохнула она.

Лердану давно приелся пафос и яркие метафоры, ремесло сыщика вообще противно метафорам, но сказать иначе, чем «их бросило друг к другу», он бы не смог. Руки, ноги, тела — всё смешалось и стало одним. Способность замечать мир вернулась к ним через несколько часов, уже на острове.

Крохотный клочок суши. Рощица, чёрный вулканический песок, тёплый лазурный океан и ни единой живой души — кроме них.

- Зачем тебе этот смешной человечек? - Обернулась Кавлоруме. Она сидела спиной к нему, на лопатки и ягодицы налип песок, а поясница оставалась почему-то чистой.

- Он грабитель и убийца, - ответил Лердан. - Меня наняли его найти.

- Тебя, Дивного, наняли?!

- Мне надо как-то жить, - улыбнулся Лердан. - Я служу частным детективом.

- Служишь! - Она резко обернулась; качнулись точёные груди. - Ты, Дивный, служишь нашим врагам, людишкам!

- А вы вообще сбежали, - спокойно сказал Лердан.

- Я не сбегала, - остывая, проговорила Кавлоруме. - Я родилась уже там.

- И что ты делаешь здесь? - спросил Лердан.

- Если отвечу, что тебя искала, не поверишь ведь?

- Нет.

- И правильно сделаешь. - Кавлоруме легла рядом, прижалась горячим боком. - Нам нужен родий.

- Родий... - повторил, прижимая её к себе, Лердан. Как просто!

- Да, родий, - сказала Кавлоруме. - В Убежище его нет, народ Дивных вырождается. Старики уходят, а дети без родия не родятся. Былые Ходоки умерли, я осталась одна. Зато теперь... - Она мечтательно зажмурилась, потом вывернулась из его объятий, вскочила и уселась на Лердана сверху. - Теперь нас двое или больше, - Кавлоруме облизала губы, - если наш ребёнок унаследует дар. И теперь у нас есть родий, и я знаю, где найти ещё. Пройдут годы, и мы вернёмся, и уже не повторим глупых ошибок! Землей должны править Дивные, ты согласен?

Она игриво покачала бедрами.

- Это... было бы неплохо... - возбуждаясь, пробормотал Лердан.

Потом, засыпая, она шептала:

- Эти человечки… смешные, но удобные. Мне ничего не пришлось делать самой, только дать им немного алмазов, - она хихикнула сквозь дрёму, - такой ма-ахонький мешочек. Жа-аль, - она протяжно зевнула, - ты такой старый, но так и не научился ходить сквозь стены…

- Я ничем не лучше тебя. Ищу якорь, настраиваюсь, - начал объяснять Лердан, но остановился: Кавлоруме уснула.

С шорохом проснулся селектор, голос секретаря прошелестел:

- Господин полковник, пришёл Нардов. Ему назначено на четырнадцать семнадцать.

- Пусть заходит.

Бесшумно приоткрылись двери, и в кабинет просочился подполковник Нардов, прикомандированный к ГУПРу сотрудник секретного Отделения «Ф» в составе ФКУ ГИАЦ МВД России. Взглядом испросил разрешения и сел, положив перед собой тонкую папку.

- Чем порадуете, Нардов, сотрудник структуры, которой нет? - протягивая руку, поинтересовался Марк Иванович.

- Есть кое-что, - улыбнулся неказистой шутке начальника Нардов. - Разрешите?

- Давай уж, не томи!

Нардов раскрыл папку, вынул оттуда единственный лист бумаги и заговорил:

- Приметы фигуранта были разосланы во все населённые пункты, где есть наши подразделения.

- Много таких? - быстро спросил Вентиле.

- Не ставьте меня в неудобное положение, Марк Иванович, - улыбнулся Нардов.

- Но попытаться стоило? - пожал плечами Вентиле.

- Итак, - продолжил Нардов. - Из особняка, где были найдены ценности, фигурант вышел в 12.05 по Москве, не ранее. В 16.37 по Москве наш агент случайно опознал его в городе У-ла, где тот засветился на похоронах местного жителя Никиты С. Обратите внимание, господин полковник, разница в часовых поясах между Н-ском и У-лой составляет три часа, и авиасообщения между ними нет.

- Частный самолёт? Кто-то из олигархов?

- Исключено, - ответил Нардов. - Единственный частный джет, поднявшийся в воздух после полудня, но не позднее четырнадцати по Москве, принадлежит Афанасию Палевому, владельцу ГОКа. Фигуранта на борту не было, и борт сразу взял курс на столицу. У-ла совсем в другой стороне.

- Так, - полковник нервно похрустел пальцами, - что-то ещё?

- Так точно. Если судить по полученным от вас образцам тканей фигуранта, то покойный является его сыном. По документам они ровесники, и отцом покойного фигурант быть не может.

- Не пойму я что-то. - Вентиле в задумчивости потёр подбородок. - Как такое вообще возможно? Лёня, эм... Фигурант довольно молодой человек, ему пятидесяти нет.

- Не знаю, Марк Иванович, - ответил Нардов. - Наши специалисты в таких вещах не ошибаются. Я, во всяком случае, об этом не слышал. Мало того, они утверждают, что он не только отец покойного, но и предок.

- Отец и есть предок, - приподнял брови Вентиле, - или что они имеют в виду?

- Судя по генным профилям, фигурант был отцом пра-пра... - Нардов задумался, - предка покойного примерно в двенадцатом или тринадцатом поколении. Он очень долго живёт, как минимум несколько сот лет. Это мы прошлись по верхам, что можно накопать ещё, не представляю. Наши умники, - Нардов сбросил на время маску собранного офицера на приёме у начальства, - писают кипятком и требуют себе этого типа.

- Зачем?

- Для опытов.

Полковник закашлялся.

- Так и сказали? - спросил он, перестав пёрхать.

- Нет, - ответил Нардов, - но я не рискну повторить. Там непечатно и вообще.

- Хорошо. Выводы?

- Эксперты не смогли прийти к определённым выводам. ДНК фигуранта, похоже, человеческое, но некоторые аллели… - Нардов смущенно откашлялся. – Такого они не встречали, кроме как у упомянутого Никиты С. Предназначение их неясно. Эксперты предполагают, что фигурант реализует на нашей территории какую-то евгеническую программу. Цели её непонятны и, возможно, враждебны.

- Хорошо, - сказал полковник. - Более не задерживаю.

Выпроводив Нардова, Вентиле несколько раз перечитал оставленную подполковником бумагу. Хмыкнул, достал из сейфа бутылку виски, налил себе на два пальца, выпил.

Снова перечитал бумагу и вжал кнопку селектора.

- Слушаю, господин полковник.

- Знаешь что, а позови-ка ты мне...

4

Утомлённая страстью, Кавлоруме спала, положив голову на сгиб его локтя. Мирно сопела, иногда что-то бормотала на языке, который он отказался вспоминать.

Старейшины хотят вернуться. Наделать детей, воспитать из них воинов, прийти сюда и устроить всё по-своему. Они будут сильны, научены горьким опытом — и жестоки, потому что какой смысл быть милостивым с низшей расой? С его потомками всех восемнадцати линий они будут жестоки тоже, вернее, с ними они будут особенно злы и непримиримы, потому что зачем им конкуренты?

Кавлоруме... Жаль, она хороша, и она так похожа на жену! Но... родий не должен достаться старейшинам. Лердан пошевелил пальцами свободной руки. Она всего лишь женщина. Сильная, умелая, Дивная, но женщина. Тем более, она сейчас спит. Он справится.

Проблем не возникло.

Капитан Лобанов провёл перекличку. Все находились на местах: двое у входа, четверо караулят у окон второго этажа, ещё трое на первом, снайпер на крыше. Плюс сам он, итого полное отделение. Больше не надо, иначе они будут мешать друг другу. Для надёжности расставить бы ещё людей на ближайших улицах, вот только Вентиле это запретил. «Опасно, - сказал ему тогда полковник, - он не должен ничего заподозрить». Знать бы только, когда появится этот тип. Ничего, бойцы будут сменяться каждые два часа...

«Помните, капитан, - сказал ещё полковник Вентиле, - у вас будет только один шанс. Взять живым или мёртвым. Лучше живым, но тут уж как получится»…выбирал3

- «Почему? Площадь широкая, ему некуда скрыться, а в своих людях я уверен». - «Он уйдёт. Не знаю как, но уйдёт. Зарубите это себе на носу и доведите до бойцов!»

Леон остановился у перекрёстка. Во внутреннем кармане пиджака лежала запаянная пробирка с родием. Сто грамм металлической губки почти не занимают места, особенно, если тебе не нужно проходить таможню. Родий из страны вынесла Кавлоруме, бандиты ничем не рисковали.

Металл надо вернуть.

Сегодня с площади, где расположилось здание ГУПР МВД по городу Н-ску, пахло обычными человеческими чувствами: отвагой и предательством, трусостью и самоотверженностью, благородством и малодушием. А ещё — настороженностью и готовностью убивать.

Как и всегда.