Как Иван Петрович русалку съел

- Иван Петрович! Ну нельзя есть русалок!

- Это почему же? Это где такое сказано? Знать не знаю, не слыхивал про такое ничего!

Русалка была небольшая, размером со средней величины щуку. Она лежала в раковине вниз головой, Иван Петрович, удерживая ее за высказывающий из пальцев хвост, соскабливал чешую.

- Она же наполовину человек!

- Скажешь мне тоже! Какой же она человек? Человек - он с ногами. А у бабы мужик есть или, хотя бы, она на работу должна ходить. А так, какая же она баба-человек? Рыбина она и есть рыбина! А рыб даже твои вегетарианцы едят!

- Иван Петрович, русалок точно есть нельзя!

Иван Петрович был не сатрап, не изувер. Небольшенький, хорошо если метр шестьдесят, крепенький, маленькие глазки, тугие щечки, усы щеткой, живот подпирает подбородок. Может, и не самый добрейший добряк на земле, но и не сказать, чтоб ворог человечества.

- Русалка, она… красивая! Она же красивая, Иван Петрович!

- Ну и где ты красоту тут нашла? Хвост рыбий, цыцки бабьи - это что за красота такая?

- Она удивительная. Они редко встречаются.

- А чаще зачем надо? Непорядок один. Если ты баба, то баба. Если рыба, то рыба. А то что ж такое - ни рыба, ни баба, ни ухо, ни рыло.

- В жизни не бывает только черное или белое! Более того, жизнь это не оттенки серого! В ней много цветов и оттенков! Очень много!

- Много. И рыб в море много. Всяких. Больших и маленьких, фиолетовых и желтых. А смысл один - соскоблить чешую и, обваляв в муке, пожарить в масле. Потому как зачем еще рыба нужна? Вы, городские, какие-то с прибабахом, честное слово, прости, господи, что скажешь! - Иван Петрович мелкими движениями перекрестил рот. - Рыба - не рыба... баба - не баба…

- Иван Петрович, нельзя есть русалок! Нельзя! Они необычные!

- Вот и мне интересно, а какая она на вкус? Никогда не пробовал русалок.

Иван Петрович отрезал русалке головку и вспорол животик с точечкой пупка, чтобы выпотрошить. Разогретое на сковородке масло стреляло обжигающими брызгами.

- Ни рыба, ни мясо, - продолжал бубнить вяло негодующий кулинар. - Навыдумывают тоже! Русалок всяких, ишь ты!

Он деловито переворачивал куски на сковородке. Сильно и вкусно пахло жареной рыбой.

- Попробуй!

- Я не буду это пробовать!

- Попробуй, тебе говорю! - Иван Петрович положил на тарелку золотистый кусок.

- Я не буду это есть!

Поддев вилкой хрустящую корочку, Иван Петрович снял поджаренную кожицу.

- Ненавижу кожу, что у курицы, что у рыбы, аж передергивает, как подумаю… Всегда снимаю! Терпеть не могу. С детства, - Иван Петрович наколол на вилку кусочек белого филе. - Посмотрим, на что это больше похоже - на рыбу или на мясо?

...Я проснулась и подумала - ну приснится же такое!

А днем я встретила своего Иван Петровича на мосту. Спешила домой, он шел навстречу. Это был точно он: хорошо если метр шестьдесят, крепыш-боровичок, маленькие глазки, щечки, старомодные усища, живот-бочонок.

Так хотелось подойти и спросить "Вы ведь Иван Петрович?". "Да!" ответил бы он, настороженно глядя на меня с немым вопросом в глазах: мол, дальше что? Чего надо-то?

"Ну и как вам русалка на вкус? - спросила бы я. - На что таки больше похоже - на рыбу или на мясо?".

"С прибабахом какая-то, прости, господи, что скажешь!" - пробубнил бы он в ответ, крестя рот и торопясь разминуться со мной, но хотя он и старался бы держаться от меня подальше, в момент наибольшего нашего сближения меня бы обдало исходившим от него стойким, намертво въевшимся в его одежду запахом жареной рыбы.