Как леший и Водяной о деревне спорили

В дремучей дремучей тайге, в том месте, где свет не появлялся испокон веков, где звери лесные да сосны высокие про человека и не слыхивали. В такой чаще, что даже самый отчаянный лесник даже в самый голодный год ни за какие блага земные аль небесные туда бы не пошёл. Вот в самом тёмном сердце таёжном чертовщина встречу держит.

Русалки там кружат в безумном хороводе, кикиморы и духи лесные сидят там за одним столом. Лесовики там осетром закусывают, а маленький подосиновичек всё тащит ягоды к себе в роток.

И в самой гуще этого веселья застольничают двое. Один как сук прямой и как ель пушистый. А речь его ветвиста, запутана и широка. Прям как осока на ветру она трепещет, слова как листья всё кружатся, намеренья скрывая словно тень. Другой же мягкий, гибкий как вода, но стать как у мешка. А речь скорей похожа на ручей, ведь так же, как и он, она тиха и не шумлива. И так же точит камень. Хотя сейчас, она, скорее, точит сук.

- Ты, брат мой Водяной, здесь хорошо живешь. Кикимор вот не счесть, русалок полный дом. И даже кремль есть подводный. Пусть даже и из ракушек одних.

- Спасибо братец мой, дрожащий Леший. Смотрю и у тебя не пусто. Вот духов сонм, там круг лесовиков, а главное – аж целая Яга.

- Не пусто хоть и у меня, но можно и получше.

- И что же, милый братец, тебя так сильно гложет?

- Да так, одна помеха. Но ты забудь, она того не стоит.

- Ну братец Леший! Ну ты же меня знаешь – со всякою проблемой я рад тебе помочь. Ну же, не томи.

-Да то пустяк, не стоит и мгновенья.

- Постой ка, неужто ты о той деревне?

-Ой, да что там этого посёлка – всего один лишь двор, и тот уж захирел.

- Опять ты за своё. Скажу тебе как век и два, и три назад тебе уж говорил – она моя, со всеми потрохами.

- С чего она твоя? Вестимо всем, она поближе к лесу, чем к той несчастной луже.

-Не лужа то, а мой ручей.И мы сто раз там всё уже судили, и тыщу раз обмеряли уже. Она моя, и кончен разговор.

- У-у-у-у, старый чёрт, опять заладил. Но всё же я согласен, пора покончить с этим. И вот зачем позвал сюда Ягу - она нас в миг рассудит.

- Боюсь, мой брат, ты в этом просчитался. Твоя Яга уж больно к выпивке моей испытывает тяготение. И разума уже, нет в ни одном глазу.

И правда то, уж слишком Баба та, что здесь Ягой зовётся, на синьку налегла. Залиты там уже глаза и речь весьма пространна, а разум уж давно покинул своё положенное место.

- Ну ладно, Водяной. Другое предложенье. Готов поспорить я, что ты не сможешь запугать в деревне никого.

- Ой, испугал. В чём спор то? Уж точно здесь не я всю силу растерял.

- Ах так?! Тогда такой у нас здесь будет уговор – вдвоём пойдем мы в хутор тот, и выберем совместно молодца. И тот, кто первый среди нас его до колик испужает, того и будет вся деревня.

- Аа-ай! Ладно, сук плешивый. Согласен на я твой уговор, коль ты закончишь в кой то веки сей наинелепейший спор. Но только для того, чтоб спор наш честный был, возьмём проводника. Есть на примете один тут дворовой – обоих нас не любит он. Вот только он за маленький кувшинчик с мёдом и не такое учудит.

На том и порешили.

Пошли они в деревню. Деревня же изрядно подросла, давненько ни тот и ни другой из спорщиков туда не заходили. Хотя проводника всё это не касалось – ведь дворовой тот жил в деревне беспрестанно. И знал он в ней любой, далёкий даже, уголок. Шагали всё они, смотрели на крестьян, да спорили, кто тут смелее всех. Сначала вот избрали жертвою попа – да только проводник, сказал, что нет теперь попа. А в церкви там теперь какой-то местный «Клуб». Непоняли хозяева такого измененья. Решили, кого деревня будет – тому и разбираться с подобными престранными делами. Тогда решили к старосте пойти – да тот настолько стар и сед, что он боится тени. Пусть даже и своей

Пошли все трое дальше. И думают втроём – кого бы выбрать, кто может быть в деревне сей бесстрашным мужиком. И тут приметили они преинтересный экземпляр. Недавно он в деревне, две ночи и три дня. Он тихий, серый, и всё чем занимается – он ищет то зерно, что местные зарыли и толь забыли, где оно, толь не хотят найти. Не важно в общем это, важней другой момент. Он не пугается прям совершенно ничего. Ни шороха, ни тени, ни даже вой ночной не вызвали ни капельки испуга.

-Ну, братец Водяной, доволен ли ты таким вот молодцом?

- Не вижу в нём проблем брат мой Леший. Возьмём для спора мы его.

- Тогда позволь начать тут мне.

- Ну что ж, давай. А я, покамест, отдохну. Устал я что-то. Отвык я, видно, от ходьбы. В водичку надо мне, да побыстрей.

-А может быть тебе тогда сия бочка подойдёт? Она прям в пору бы тебе пришлась.

- Иди давай. Где отдыхать я сам решить способен.

- Ну что ж, готовься проиграть. Как раз темна сегодня ночка. В такой ночи – одно лишь удовольствие пугать.

И вот наш Леший приступил к своей любимейшей игре. Сначала в лес заманит путника, потом шуметь начнёт, затем уж тёпленький совсем – бери его как хошь. Возможно, прямо на него прыжком, а можно в ухо шепоток, такой чтоб до кишок пробрал. Никто ещё из леса оного спокойно не ушёл. Кто выбежал, кто выхромал, а кого-то просто вынесли.

И вот тихонечко заманивает он, вот что-то пробежало, вот вроде чей-то крик. Вот только молодец и бровью не повёл. На то лишь хмыкнул леший – и не такую крепость брал.

Вдруг кто-то закричал «На помощь! Помогите!». Ну это то спустить не может молодец. Идёт он в лес, а там не лес, а чаща! Вот волк бежит, вот тут сова кричит. И тени тут как полоумные бегут, меняются и пляшут. Вот странно ветка хрустнула, там силуэт в ночи. Вот только молодцу всё хоть бы хны. Идёт себе, как будто он в саду.

Но Леший тоже крут. Он столько ждал, он пестовал, лелеял давнюю мечту, как у водяного отнять-таки хоть пядочку земли. И не под силу шельмецу сломать ему игру.

И тени те, уже не носятся, они с ума сошли. Всё изменяется и всё страшней становятся. И волк уже не волк, а чудище лесное. Не филин там, а страх и бич земли. А звуки, звуки! То гиканье, то свист загробный, то смех, то лязг и скрежет.

Но молодцу всё так же хоть бы хны.

«Ну все, проклятый, накликал ты беду.» Тихонько Леший прошептал. И вот он обернулся. Не в филина, не в медведя, а в чудо юдо такое, что и быть не может. Как взлетит, как крыльями хлопнет, как закричит голосом нечеловечьим. И прям пред молодцем на дуб столетний рухнет. Молодец посмотрел, подумал, да вдруг и говорит.

- А вот этот экземпляр всё же придётся притащить. Правда ты же тяжелый, ёпрст. Ну, да ладно, если что оставлю здесь и за местными сгоняю. Помочь должны. А ну как, дрянь, иди сюда ко мне.

Опешил Леший. Такого наглеца не видел он до сели никогда. А молодец то не стоит. Он палку странную достал и длинной частью в чудо юдо то ли тычет, то ли целит. И вдруг среди ночи гром гремит, и полыхнула ночь огнём. Леший же, смекнув что дело худо, рванул скорее в леса глубь. Вот только молодец бежит за ним, не отстаёт он ни на миг. И гром тот всё гремит, и ночь огнём залита. Бежит хозяин чащи, да так, что конь копыта бы от зависти откинул. Лишь кое-как, к рассвету ближе, отстал тот окаянный молодец.

И вот закинув на плечо язык, вернулся Леший к Водяному. А тот сидит довольный, сна ни в одном глазу.

-Ну что, брат Леший, как охота?

- Иди ты, синий хрен. Не слышал что ль грозы?

- Слыхал, слыхал. Да только небо синее, ни облачка не нём. Небось ты что-то там устроил, да сам же ты его и испугался.

- Что там случилось сам не знаю, и знать то не хочу. Силён тот молодец. Колдун наверно он.

- Колдун? Ох, вот потеха. Давно я колдунов в своих владеньях не видал. Ну ничего, и их пугал я тоже.

- Ну что ж, коль правду говоришь, изволь сие изреченье доказать, мой братец Водяной.

- Изволю я. Учись и наблюдай.

- Что, сей момент? Когда петух поёт?

- Конечно нет. Сей день же вечером пойдём мы. Ну а пока я тут немного отдохну.

И вот дождались двое побратимов ночи. Как только смерклось всё, так сразу начал Водяной свои злодейства делать. А Леший из-за ив тихонько наблюдал.

Идет по бережку наш молодец. На этот раз зашли к нему из далека. Пришли к нему так с час назад простые рыбаки. Трещали, выли, умоляли. Об одном они просили – чтоб городской пошёл и отогнал чудовищ водных, что сети рвут да рыбу «тыбзят». И вот теперь он ищет их. А следов окромя сетей дырявых, будто бы и нет. Но вот тут что-то зашуршало в камышах. Река как будто глубже стала. И странно ивы шелестят, как будто кто-то там в кулак хохочет. Но только молодцу вновь всё нипочём. Все ходит он по берегу, следы он ищет всё же. Тут вдруг справа «плесь» в воде почудился, смотрит молодец уже туда. В воде же той водоворот. И не один, не два, не три, а целых пять их там. А между ними толи рыба, то ли гад какой. И рыба та всё медленно и непрерывно плывёт к нему. Пред ней всё новые отростки уж ветвятся. И из воды тихонько восстают да к молодцу всё тянуться они. А он ни убежать, ни сдвинуться не может. Давно уж ноги у него в песке аж по колено. И вот все тонкие и склизкие отростки почти что дотянулись до него. Мгновение ещё, и всего его они возьмут и обовьют, потащат в реку, и меж пяти водоворотов по древнему рыбачьему поверью в жертву принесут. А он возьми, да и скажи.

- Вас тут что, разводят что ли? Сначала летающие непонятно что, теперь ещё вот это. Но этот экземпляр я в деревню затащу-таки. А то это уже позор нашего отделения какой-то.

И как схватит за усы он рыбу эту. Но то не рыба, то наш Водяной. И от такого обращенья и он слегка так обалдел. А богатырь его не проста за усы схватил, он вытащить хозяина реки за них решил. Брыкаться начал Водяной, да больно сильно молодец усы его схватил. И так он дергает и этак, а богатырь тот не движим. На силу вырвался наш бедный Водяной, и только хохот из-за ив и смог догнать его. А молодцу остался только ус холодный. И крайне тихая река. Как будто не было водоворотов никогда.

А водяной тем временем так деру дал, что рыба вся на дно ушла, попрятались все раки и даже водоросли короче стали. Уж долго он петлял среди протоков и осок. И всё пытался оторваться. Да только не было погони. Вот наконец, умаявшись совсем, тихонько обернулся он. Конечно, никого не нашёл, и тихо вернулся он к ивам. А там уж Леший его, конечно, поджидал.

- Ну что же, братец Водяной согласен, ты могуч. Ты так уж хорошо к нему то подбирался, такого страху нагонял. Да только, что-то мимо всё. Неужто глазом оплошал? Иль может ус под старость твой облез? Иль вдруг какая-то напасть прям под тобою вдруг прошла, а я её и не заметил?

-Нет братец Леший, мой глаз силён, ус мокр, и никакой заразы в моей реке давно уж не всплывает. Всеж прав ты, молодец силён.

-И вправду что-ль? А кто мне тут не верил, когда об этом я тебе тут толковал, дорогой мой водяной?

- Давай не будем мы о прошлом. Давай о будущем поговорим. Ведь как-то получается, что спор наш всё так же не решён.

-Что ж, есть тут у меня одна мысля.

-Опять Яга?

-Ага, опять она.

-И как же нам поможет тут она, с вот этим молодцом?

-Не знаю как, но знаю точно я одно – она пугать так может, что я от зависти не только локти грыз.

-Тогда давай её найдём.

-Зачем меня искать, я здесь уже давно.

Немного испугались и Леший наш и Водяной. Не часто всё же за спиной старухи вдруг являются.

-Ох, кумушка прости, мы не приметили тебя. - все оба двое хором отвечали.

-Да ладно вам, и не таких молодчиков я неприметно обходила. Давайте лучше я вам помогу.

-И как же – Чуть тише ручейка спросил притихший Водяной.

— Вот это зелье вы ему подлейте, и подождём втроём мы, пока молодчик наш не задремлет глубоко. Когда же он уснёт, мы в сон его проникнем. И там любой его секрет мы вмиг отыщем. И с ним уж всяко легче его пугать до усмерти то всласть.

-Ну что я говорил! Она какую хошь проблему вмиг решит. – Воспрянул духом Леший.

- Тогда давайте приступать. – Промолвила Яга, и вместе все они пошли сей замысел в жизнь воплощать.

Тёмной ночью, в темнейший полуночный час, сидели трое под окном. Сидели, ждали, и скучали.

- Ну что, Яга, когда уже.

- Как только он заснёт.

- Давно уж спать он должен. А не случилось ничего.

- Жди, и прекрати ворчать уж Леший.

Вновь ждут все трое под окном. Вновь тишина уж в предрассветный час. Вот только явь не столь ясна уже. Подернуло реальность пеленой. Размыло всё цвета, предметы и места. Размытым даже время стало.

- Иль я подпил не то, иль зелье своё брать начало.

- Зелье, Водяной, оно это.

И явь уже не в пелене, все туман закрыл. Да так закрыл, что только руки и видны. Дивится Водяной, дивиться Леший. Одна Яга следит, а не дивится диковинам различным.

Нет уже деревни. Нет леса и реки. Вот сквозь пелену едва-едва виднеется стена. За ней вторая, третья, бессчётно стен уже. Из этих стен растут дома. Да что дома – хоромы! Все в камне, да в металле всё. И вроде как в дыму и смоге, да слишком далеко огонь. Не видно и не слышно ничего. Лишь гром далёкий доносится из раза в раз. Там мрамор, тут гранит, а там и вовсе непонятный камень. Скорей всего заморский. А может они уж сами за границей. Тут непонятно всё. Чужое это.

-Яга, а мы, мы где сейчас? -Спросил смущённый Леший. Смущался он вопроса, ведь знал он все просторы здешние. И все посёлки знал. А всё же, где они, он не понимал.

-Не знаю я, но вроде в граде мы большом. Вот только я в таких и не бываю. Но сейчас не до того. Пойдем искать того, за кем сюда пришли.

Вот только далеко они и не ушли, в ближайшем доме они его же и нашли.

Странный дом то был. Зелёные стены в какой-то там краске. Построен вроде как из песчаника, но за краской непонятно. Подоконники цельно каменные и холодные. Этажей аж целых три, но, к счастью молодец, нашёлся на первом. Комната странная. На стенах обрывки ковров, а где их нет – нормальная вроде доска. Вот только стена справа от окна почему-то вся в неровных дырках. Как если бы в неё ножом тыкали без цели. Ещё и на дощатом полу пятна странные. Вроде как багровые. Слева же от окна стоит вся мебель. Стол, большой и массивный. Кривоногая и круглая подставка с приделанной сзади доской, а к этой доске ещё прибили подушку. А за ней сундуки, но высокие и узкие. Вообще, очень странное здание. Но странней всего был молодец.

Сидел он на подставке этой. Писал что-то на бумагах, что были раскиданы по столу. И было бы все вроде как нормально, но в чём он сидел! Сапоги кожаные, до колена. Штаны красные, из ткани заморской, которая парусиной называется. А вместо кафтана вроде плащ синий, но до колен сзади, и до бедра спереди. Ну наверное, из-за стола никак разглядеть не получалась, где он заканчивается. А по краю плаща диковинного целых два ряда пуговиц оловянных. И через плечо ещё кушак чёрно-красно-синий шёл.

-Так это что, наш богатырь – барин штоль. – В удивлении великом Леший вопросил.

-Ну, наверное. Богато так даже мельник не одевается. - Ответил Водяной.

-А ну тихо. Вы оба два. – Вдруг прошипела старуха.

- Тем временем к барину нашему проситель видать пришел. Выглядит бедно и неказисто - рубаха самотканая да штаны холщовые.

- Гражданин Комиссар, рядовой Нодь по вашему приказанию прибыл.

-Отлично, рядовой. Ты тоже из пополнения?

- Так точно Госп- Я хотел сказать Гражданин Комиссар.

- Не ори, а? Ты уже, сорок- нет сороковые были час назад. Тогда пятьдесят- нет, эти тоже были- так короче, ты уже бес понятия какой призывник за сегодня, так что тихо слушай, повторять не буду. Я батальонный комиссар Саффир аль Буд ибн Сайид, но ко мне также разрешенно обращаться комиссар Саффир. Если, как сейчас, командира на месте нет, я за него. Когда он на месте, я главный по политической и моральной части. Если не дошло – я тут как священник, но без бога. Все остальные тонкости подождут. Пока к насущным вопросам. Форму возьмёшь у интенданта, это полноватый мужичок в подвале сразу перед входом. У него же получишь все причитающиеся вещи. Ешь ты в столовой, это большое помещение напротив входа. Три приёма пищи, завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. Если опоздаешь на приём пищи, по любым причинам – тебя в столовую не пустят. Спать будешь в помещении, которое тебе укажет интендант. Твой непосредственный командир, младший сержант Дан – найдешь его сам, в батальоне он у нас один. Без его разрешения здания не покидаешь. И в целом – лучше без его разрешения ничего не делай. По его приказу делать всё, и как можно скорее. На этом у меня пока всё. Вопросы?

- В восемь это когда? Считать то меня поп наш научил, но что цифры это время не объяснил. Ну, не успел может. Или …

- Аххх, короче – каждый раз перед едой будет орать труба, не перепутаешь. Она еще на подъем и на сон играет, но по-другому. Сам разберёшься.

- А «форма» - это что?

-Одежда.

-А «форма», это как у вас?

- Эээ, не совсем. На мне сейчас – с этими словами Саффир посмотрел на себя, будто не мог вспомнит, в какой он сейчас одежде — вот жеш ххх-, кхем, нехорошо получилось. С построения парадку забыл сменить. В общем, нет, не как у меня.

- А ну, понятно.

-Свободен.

На этих словах с поклоном вышел проситель его. Леший же продолжал вопрошать.

- Да когда уже кошмар то начнётся? Битый час сидим, а ничего не происходит.

- Жди, должно начаться скоро.

Вновь трое ждут чего – то. Чего - не знают сами. Барин наш тем временем писать закончил и ставни настежь открыл. Воздухом подышать захотел, наверное. И в этот момент что-то началось.

Стоят тут двое у больших дверей, все в синем, с большими палками на плечах. Кого-то внутрь пускают, кого-то обратно шлют. Вновь кто-то к ним идёт.

Идёт к ним дива, да не меньше! Статна, стройна и ,в целом, – вся прекрасна. И волосы как белый водопад, спина как лучший лук изгибами заманчива, прекрасная улыбка на губах, и платье – как птичье пёрышко трепещет на ветру. И даже пыль, что тут витает, на нём совсем не оседает.

И смотрят, рот разинув, на сею красавицу прелестную привратники, и Водяной, и Леший. Но вот, немного отойдя от удивленья, привратник правый вопрошает.

-Гражданка, вы к кому?

Не ответила красавица. Лишь улыбнулась чуть сильней. И вдруг махнула она рукой, и из руки этой огонь, как стрела в спросившего полетел. Влетел в него стрела огненная, и вспыхнул он как факел.

Второй с плеча палку скинул, и из неё огонь полыхнул. Но не как стрела, а как блик – взметнулся и сразу же потух. А девушка эта просто ещё сильнее улыбнулась, и будто бы стена из огня полукругом взвилась пред ней. С шипением в ней растворился шарик свинцовый. Откуда он взялся, ни Леший, ни Водяной, ни Яга не заметили. Но вот ещё шире улыбается она, и уже не стрела, а копьё из руки шлёт она. Вспыхивает и второй привратник как факел.

Ещё шире улыбается красавица, может, двери спалить хочет, может всё здание поджечь, вот только произойти в этот раз ничего не успевает. Как сокол на неё богатырь наш бросается. Чрез огонь проходит, будто нет его, лишь одежда чуть закоптилась.

И вот уже по камням, что здесь вместо земли, катаются они. Вцепился в неё молодец руками, ногами, и даже зубами и всё к земле её прижать пытается. А та вопит, брыкается, да стрелами огненными в него метнуть пытается. Вот только они, попадая, ничего молодцу сделать не могут.

Вскоре же молодец верх одерживать начинает. Рукой левой он ей руки обе выкручивает, второй за шею держит, а коленом правым в землю вжимает. И вроде даже девушка эта не может с ним биться уже. И брыкается слабей, и не вопит уже. Но вот ,вдруг, извернётся как уж она, взбрыкнет, и руку высвободит. И рукой этой она возьми, да за лицо богатыря нашего и схвати.

И будто вокруг руки этой змея огненная обвилась. Но молодцу хоть бы хны, не берёт его пламя. Лишь лицо уж больно сильно покраснело. И тогда пламя вокруг руки как бы в эту самую руку в неё впиталось. И раскраснелась рука, как железо калёное. Вот тут и пришлось молодцу нашему туго. Лицо у него совсем раскраснелось и будто всполохами черными пошло. А затем оно будто плавиться началось.

Вот лоскут кожи вдруг потёк. Здесь нос как рыба изогнулся. А вот уж глаз куда-то вниз потихоньку стекать начал. С каждым мгновеньем лицо всё меньше напоминало лицо и всё больше напоминала кашу из кожи волос и чего-то, похожего на застывшую кровь. И всё это медленно стекало по черепу. Но самым жутким был крик. Глубокий, яростный и полный боли крик. Так кричат лишь те, кто вынужден терпеть нестерпимую боль. Хоть как-то терпимым всё это – крики, боль, плывущее лицо было то, что происходило оно лишь пару мгновений.

Крик оборвался. А полыхающей внутренним огнём руки не оказалось на лице. Каким-то чудом, ему правым коленом удалось прижать к земле её вторую руку. Она пыталась ещё брыкаться, но такого успеха уже не достигла. Лицо же тем временем застыло. Хотя прямо лицом назвать то, что было на его месте - будет не совсем верным. Скорей, как будто лицо вырезали в воске, а затем немного оплавили воск. Всего на несколько мгновений, но этого хватило.

-Ну, это было и вправду странно. А теперь давайте в лес обратно. А то мне что-то не по себе здесь.

-Э не, старый пень. Чувствую я, это всего лишь цветочки, а сейчас пойдут ягодки.

Хотел бы Леший возразить, да что тут скажешь – сон всё не заканчивался, а что-то вновь происходило.

Вдруг из-за поворота процессия появилась. И первый в ней был одновременно похож и не похож на барина нашего. Такой же плащ синий, но только пуговицы золотые. И штаны вместо красного серо-синие. Но не из парусины, а из чего подороже. И пояс такой же – чёрно-сине-красный. Разве что лицо сильно старше. Барину этому небось за пятьдесят стукнуло. За этим барином чужим втроём шли …. Шли…. Тут назвать это нельзя, только описать.

Высокие они – выше на голову любого человека. И шире где-то на треть. Там, где у человека голова – у них что-то вроде шлема стального, но спереди на нём волчья пасть из железа вместо нормального забрала. Грудь шире человечьей раза в полтора. И вся сталью укрыта. Руки – как две человечьи в обхват. И из этих рук как будто стальные вены тянутся к огромной конструкции из сплава металла и, чего-то, похожего на кость. Предполагать, что это, побоялась даже Яга. От груди до бёдер всё было примерно человечьего размера, и тоже в доспехе. Ноги же были как будто волчьи задние лапы, но ещё мускулистее. И вот они до сгиба назад были в стали, но в узкую полоску. А ниже – как-бы в кольчуги, на какой-то странной. В общем, то ли человек, то ли зверь диковинный – непонятно…

Первым, сквозь оплавленную плоть, что когда-то была лицом, с трудом заговорил молодец.

- Гражданин комиссар армии, я всё понимаю, но всё же трое оборотней из Пятого легиона – это перебор.

- Ничего не перебор. Огненный Маг непонятной силы, прошедший каким-то образом сквозь фронт и направляющийся к нашему пункту сбора пополнения – да я должен полк Химер минимум на перехват бросить. А это так – разведка.

- Ну, вы явно переоценили её и очень недооценили наши войска.

- Её то я, возможно, и переоценил, а вот наши войск я не переоценил, точно. Видел я ваши войска. Разбегающаяся кучка вчерашних крестьян из ново-освобожденных территорий, вооруженных откровенным старьём. Вплоть до, извините за прямоту, мушкетов и аркебуз. Переделанных под современный патрон, но чёрт вас всех дери – МУШКЕТОВ! Когда у нас тут винтовки уже устаревают как тип оружия. Так что, если бы не вы, со столь необходимыми Изменениями, она бы тут всё спалила.

- Предлагаю сойтись на том, что Изменения, столь щедро дарованные нашей Малтской республикой сыграли решающую роль. Если бы на меня магия действовала, как и на всех прочих, то чуть поплывшим лицом я бы не отделался.

На это чужой барин ответил не сразу. Он пристально посмотрел на всё ещё удерживающего девушку молодца. Немного склонил голову. И так, по-отечески, с лёгким укором и глубоким пониманием, улыбнулся.

- Думаете эти нехитрые уловки спасут её? Что этой малолетней, накачанной верой и заемной силой, дуре, сегодня не стоит умирать? Что наше правосудие не должно быть столь суровым и быстрым? Нет, дорогой мой мальчик нет. Не сегодня. Граждане солдаты, помогите гражданину комиссару держать эту ПРЕДАТЕЛЬНИЦУ рода человеческого во время его награждения.

После этих слов эти, … существа, названные чужим барином солдатами, подошли к девушке и не выпуская из рук своих странных вещей, прижали её к земле всем своим весом. Затем чужой барин достал из кармана красивую рукоятку меча. К середине оной он прикрепил длинную иголку. Иголка эта была странная. Красная, с застывшими всполохами чёрного. С этой рукояткой он подошёл к девушке, наклонился, и резким ударом вогнал иглу целиком в правую сторону груди между четвёртым и пятым ребром.

А затем он медленно и аккуратно потащил рукоять на себя. Девушка завыла так, как не должен быть способен выть человек. С дикой силой попыталась она вырваться, но лишь чуть шелохнулась. А из её груди вслед за рукояткой медленно выходило лезвие, шириной чуть меньше ладони. Лезвие было странно тупым, даже немного округлым. Крайне неровным, будто составленным из металлических кривых жгутов, сжатых в плоскость. А цвет – точь-в-точь как у иглы. И ещё немного он напоминал цвет лица Сафира, когда рука девушки прикоснулась к его лицу. Тем временем, лезвие это уже на палец вышло из её груди. Лицо её побледнело, а щиколотка сильно скукожилась, будто высохла вся. Солдаты уже практически не держали её – скорей чуть придерживали ослабевшую девушку. Даже крик её ослаб. Затем постепенно таже скукожились её пальцы, затем голень и ладони. Крик становился всё тише и тише, пока не превратился в едва слышный хрип. И вот руки и ноги её высохли совершенно, за ним высохли глаза и губы. После начал впадать её живот. Ссохлась шея, постепенно совсем высохло лицо. Казалось, даже хрип высох. Затем шея сжалась до самых позвонков, живот повис дряблой тканью. Тогда начала сохнуть грудь. Вот показались рёбра, вот кожа обволокла ключицы. И вот ,наконец, от прекрасной девушки остался лишь скелет, обтянутой абсолютно сухой кожей. В руках же у чужого барина был ярко красный, весь в чёрных сполохах, палаш. С этим мечом он подошёл к вытянувшегося по струнке молодцу.

-От имени республики я, Комиссар при Анберстоунской армии, Вомдьен ле Сиен, за проявленный героизм в бою против врагов республики, награждаю вас, комиссар Саффир аль Буд ибн Сайид, этим наградным мечом из кровного железа и внеочередным званием. Прошу. С этими словами он протянул палаш Сафиру.

Сафир же медленно и осторожно, будто опасную змею, принял палаш. И в тот момент, когда он взял лезвие в руку, оно на секунду, как будто бы, забилось.

И этот же момент дома, солдаты и сам наш молодец - распались, как клочья тумана, развеялись и исчезли. И вокруг себя Леший, Водяной и Яга вновь обнаружили деревню, окраину леса и речку. Какое-то время ничто не нарушало тишину. Затем Леший, медленно, слегка нерешительно сказал.

- Знаешь, брат мой Водяной, а если хорошенько подумать, то ты вcё же в большем праве на деревню. Да, твоя она. Со всеми потрохами.

- Нет, Леший тут ты не прав, она ….

-И слушать ничего не желаю, твоя она, твоя. И вообще, мне бежать надо. Меня уже в лесу заждались. Столько дел накопилось за эти три ночи – за неделю не разгребёшь.

- У меня, конечно, тоже дела, но…

- Всё, я побежал, давай, удачи тебе, братец Водяной.

-Погоди

-Пока – пока.

Промолвив это, Леший, в тот же час, задал ,по полной, стрекача. За ним прибулькивая бежал и Водяной. За ними обоими, слегка ковыляя, торопилась и Яга. И больше рядом с той деревней и впрямь никакая нечисть не водилась.

Молодчик наш проснулся, потянулся, да и сказал:

- Твою жешь едрёну кочерыжку. Опять этот проклятый сон. Каждый раз думаю, что забыл уже всё это, как оно опять возвращается. Ладно, потом со своей памятью разбираться буду, а прям сейчас – служба. Прошлое – в прошлом, а настоящее – здесь и сейчас.