Как мы предотвращали конец света

Старинный город Альтор стоял на холме полторы тысячи лет. И стоял бы дальше, когда-нибудь отметив двухтысячелетнюю годовщину со дня основания, если бы не произошедшие во дворце события, здорово повлиявшие на всю дальнейшую историю.

Началась эта история тогда, когда в нашем царстве воцарилось просто сказочно-волшебное время: все дела были доделаны, и народ мог с чистой и спокойной совестью идти отдыхать.

И отдыхать могли все, кроме меня.

Я - бедный и несчастный подросток, тоже мечтал о том, как бы избавиться от работы, но, к сожалению, профессор Римит, у которого я работал лаборантом, не ведал, что свете есть слово «отдых». Я с большим удовольствием поменялся бы с кем-нибудь местами, но профессор был строгим человеком и подмены не потерпит. Во-первых: потому, что со старыми кадрами работать намного удобнее, чем с новыми. Во-вторых: каждый новичок долгое время будет спрашивать, что здесь для чего, и задавать другие глупые вопросы, выводя тем самым профессора из душевного равновесия. Чем это оборачивалось,на собственной коже знал начальник стражи, попытавшийся однажды помешать профессору провезти на территорию замка реактивы для опытов.

Профессор в гневе забросал его пробирками с жидкостями, и те с большим удовольствием вошли друг с другом во взрывоопасный контакт. В результате было большое «БУМ!!!», еще больший столб дыма, и непередаваемо огромное потрясение начальника стражи вместе с сотрясением ближайших стен. Трещины до сих пор находят. С тех пор начальник обходит профессора стороной, но по его приказу стены лаборатории обнесли дополнительной стеной из крепчайших скальных пород. Он намеревался вообще перенести лабораторию подальше от замка километров так на пятьсот-шестьсот, но королю до зарезу был необходим квалифицированный химик, умеющий химичить с драгметаллами так, что из килограмма золота и килограмма меди получалось два килограмма золота. Чуть похуже качеством, но достаточно хорошего, чтобы подсовывать его соседним королям под видом чистого золота.

Не знаю, как это получалось – я имею в виду передачу золота другим королям, но профессор в узком кругу друзей постоянно говорил, что подобные шалости доведут короля до ручки. Однако, золото ко двору поставлял исправно, иначе до ручки довели бы самого профессора.

А несколько месяцев назад вернувшийся из Седьмого Похода библиотекарь сообщил, что им найдено большое количество книг с заброшенных территорий. Эти территории представляли собой покинутые, или опустевшие по другим причинам города, целые страны, умершие много сотен, а то и тысяч лет назад. Никто не знал, в чем была причина их исчезновения, но было известно одно: произошла катастрофа достаточно быстро. Мор, эпидемия, природные катаклизмы, или разрушительная война – любое из вышеперечисленного могло произойти в ту эпоху. И не исключено, что произошло разом всё.

В одной из привезенных книг профессор прочитал историю, запавшую ему в душу и послужившую началом нового этапа экспериментов. Старинная легенда рассказывала о человеке, получившем долголетие благодаря созданному им напитку. Создав напиток и обнаружив его свойства, этот умник поначалу обрадовался, а потом впал в жесточайшую депрессию. И оставшиеся ему на роду четыреста лет жизни он только и делал, что вспоминал, что, как, и в какой пропорции, он смешивал, создавая эликсир бессмертия. Намешав черт знает что, он увидел, как судьба улыбнулась ему, но гораздо позже до него дошло, что она улыбнулась ему скептически.

Профессор решил повторить подвиг безымянного гения. Хотя бы потому, что любой уважающий себя ученый за сотни лет продленной жизни сумел бы разобраться в стольких таинственных вещах, что обычному смертному невозможно представить. Я был другого мнения относительно использования напитка благодарными придворными, потому что знал жизнь лучше профессора. Несмотря на мои пятнадцать, и его полвека, он с детских лет витал в облаках и совершенно не был приспособлен к нормальной жизни среди простых людей. С другой стороны, ни один нормальный человек не был приспособлен для жизни в привычных для него условиях.

Вот и сегодня, в выходной, елки-палки, на самом деле выходной день, профессор резво взялся за начатое им дело. С раннего утра он, несомненно, разбудив третьих петухов, а вместе с ними разбудив и меня телефонным звонком во время просмотра самой интересной части сна, потребовал, чтобы я немедленно явился в лабораторию и продолжил эксперимент, потому что он кое-что обнаружил и решил проверить действие обнаруженного на практике. Обычно это означало, что к нему прибыла новая партия реактивов, и ему не терпится как можно быстрее ее изничтожить. Когда я кое-как приплелся в лабораторию, он уже вовсю буянил… в смысле, химичил с новыми компонентами.

Я тоже однажды тайком смешал ведро лака с ведром жидкости для его снятия, мне было интересно узнать, что останется в итоге. Результат мне не понравился. Почему-то решив, что лак и антилак съедят друг друга, и у меня останется два совершенно чистых ведра, в результате экспериментальных действий я обнаружил, что получилось два ведра грязной жидкостис неизвестными для меня свойствами. Те, кто потом по незнанию (а я никому не говорил про неудачный химический опыт, это не тема для широкого обсуждения, можете мне поверить) эту жидкость использовали, удивленно говорили, что такого самосмывающегося лака они ещене видели.

Профессор переливал растворы из одной пробирки в другую, подогревал, охлаждал, выливал в глубокую емкость, похожую на выросшую пробирку, смотрел на бурлящее неизвестно что и, удовлетворенно кивнув, повторял те же операции, но уже с другими компонентами. Я сидел в кресле и аккуратно записывал порядок операций в толстую сто двадцати листовую тетрадь. Пять тетрадей было заполнено, а профессор до сих пор не унимался! Мне особенно жалко того человека, который вздумает повторить действия профессора (в случае удачного завершения эксперимента) с точностью до секунды: профессор брал время для проведения очередной операции с потолка, как в голову придет, а тому человеку придется мучиться так, что лучше и не думать. Лично у меня одна мысль об этом вызывает панический ужас.

Профессор решил поступить хитрее, чем его безвестный предшественник, но кто знает, что получится у него? Вдруг это будут воздушные шарики с плоскими пуленепробиваемыми шестигранными стенками, или шампунь, один к одному напоминающий кисель как запахом, так и вкусом? Или получится какая-нибудь квантаполиметомагнитопозитрония желтого цвета, а над вопросом, что с ней делать, будет ломать голову не одна сотня поколений.

- Неужели вам больше нечего делать? - спрашивал я в сотый раз, упрощенно записывая результат двадцать четыре тысячи пятьсот семьдесят восьмой операции: матовая темно-синяя жидкость.

Ужас. Какая радость, что профессор не выводит химические формулы, довольствуясь практическим результатом: секретность на случай успеха!

Следующая операция... Сколько же их там еще?

- А что мы можем делать во дворце в ближайшие три - четыре месяца? - вопросом на вопрос ответил профессор.

Я пожал плечами.

- Вот именно, что нечего! А если ты найдешь хоть одно маленькое дело для короля и его свиты, то он даст тебе медаль. Но дело должно быть полезным. - Профессор хмыкнул и добавил, - Впрочем, он может дать тебе ее и просто так. От нечего делать.

Сказав это, он вылил очередную порцию неизвестно чего в емкость. Серое сияние, разлившееся по колбе, мне сразу не понравилось, как и поваливший оттуда густой едкий дым, стекавший и лениво расползавшийся по бетонному, покрытому паркетом, полу. Почему едкий? А вы думаете, что если смешать неизвестно что с неизвестно чем, то получится чистый кислород с запахом любимых фруктов? Вообще-то, может, так оно и получится у кого-нибудь, но только не у нас. Если бы это получилось у нас, то название книги было бы совершенно другим, чем-то вроде: «Как мы приготовили духи «ВЕЧЕРОК». Не уверен, что такая история заинтересовала бы кого-нибудь, кроме специалистов узкого профиля.

Из укромных уголков, коих оказалось до невероятного много, повалили насекомые, в панике убегая от дыма и пытаясь выбраться из кабинета. Те из них, кто не успел это сделать, отбрасывали свои проблемы, ложились лапками вверх и быстро умирали.

- Ого! - воскликнули мы с профессором, одновременно вскакивая на мебель, как можно выше от пола. Я вскочил на кресло, профессор оказался намного умнее и забрался на шкаф: на то он и профессор.

- Прыгай на стол! - посоветовал он. - Бросай реактивы со стола, они от дыма не погибнут!

Я и прыгнул. Пробирки и порошки толпой посыпались в дым, увеличив его количество втрое. Гулко хлопнуло. Ножки новейшего полимерного кресла утонули в нем, внезапно кресло стало оседать и скоро исчезло в дыму полностью.

- Я создал универсальный растворитель! - пробормотал профессор, обрадовавшись хоть такому результату. - Интересно, а если пролить жидкость?

- Мы упадем и не вернемся! - ответил я. - Профессор, что будем делать?

- Это зависит от того, что будет дальше...

Деревянная мебель стала медленно, но верно проседать. Как хорошо, что стол не полимерный!!!

За дверью сильно зашумели, похоже, пытались ее открыть, но в спешке толкали ее не в ту сторону. Когда шум достиг наивысшей точки, дверь неохотно поддалась, и мы увидели пожарников.

- Давай! - закричал тот, что держал резиновый шланг. По дыму ударила мощная струя пены. Она иголкой проткнула дым, и началось форменное светопредставление. Десятки небольших разноцветных молний, появившихся из-за разъедания дымом диэлектрической оболочки проводов, и короткого замыкания, забегали по полу и стенам, дым засверкал так, точно возомнил себя светомузыкой в королевском зале, треск заглушил остальные звуки. Погас свет.

Пожарный сильно удивился, но поливать не перестал. Я почувствовал, что мои волосы медленно электризуются из-за молний и встают дыбом. Чувствую, зрелище будет веселым…

Помню, был случай: наш главный электрик решил самолично починить проводку. Не знаю, что на него нашло, он такими делами сроду не занимался, поскольку был устроен родственниками по очень большому блату. Его так шарахнуло, что он потом месяц ходил со светящимися и стоящими, словно изображающими огромной силы взрыв, волосами, вытаращенными глазами и удивленно-глупым выражением лица. Встретившийся с ним в темноте охранник на всю жизнь сделался заикой, а его напарник, решивший для успокоения выпить грамм сто, успокаивает себя который год подряд. Судя по отсутствию о нем новой информации, он, видимо, из стадии непрерывного успокоения перешел в стадию вечного покоя. Вот что делают стоящие дыбом волосы.

Когда лаборатория наполовину утонула в дыму, пене и молниях, столпотворение прекратилось. Вид у нее стал не для слабонервных: разноцветные пятна самых немыслимых форм и расцветок, плюс кусочки пены вокруг люстры, медленно опускающиеся наподобие снега, придавали ей жуткий мистический оттенок.

- У вас пожар! - почему-то именно сейчас решили сообщить пожарные. Пена вяло стекала в коридор, приближаясь к обуви пожарных и стоящих рядом врачей, взоры которых были устремлены на нас, а медицинские умы уже "разрезали" нас на части в поисках ран и психологических травм. Мы с профессором переглянулись.

- Медицинская помощь не нужна? - спросил главврач, заметив, что профессор взобрался на шкаф.

- Не думаю! - ответил профессор. - Мы в полномпорядке!

Ответ главврачу явно не понравился, так как края улыбки на его лице из верхнего положения перешли в нижнее.

- Не согласен с вами! - категорически заявил он. - У вас истерика на нервной почве! Вы только посмотрите на их лица! - обратился он к окружающим его врачам. - Это же явная психоневрологическая травма после пережитого шока! Вы посмотрите, как у них лица перекосило! Мы просто обязаны оказать вам медицинскую помощь! Немедленно!

И он шагнул в кабинет и сделал по направлению к нам три шага. Но внезапно исчез, оставив след на пене, а откуда - то снизу раздалось глухое:

- Ай!!! - Появилась воронка, пена по спирали устремилась вслед за главврачом, падая, видимо, на него же. Толпа удивленно уставилась на воронку. Профессора и меня больше озаботил тот факт, что полы в кабинете стали намного тоньше, а ведь это чревато для нас большими неприятностями.

- Мне кажется, ваша помощь нужна кое-кому на нижнем этаже! - подсказал врачам пожарный. Но те уже и сами догадались, побежав к лестнице и разнося по коридору кусочки пены. Освободившееся место тут же заняли другие пожарные.

- Где пожар? - спросил новоприбывший, оглядывая кабинет.

- Кончился! - с сожалением ответил другой пожарный. - А жаль! Так быстро...

Пена почти полностью стекла в дыру, а полы на первый взгляд остались прежними. Немного разъеденными, конечно, примерно наполовину, но все-таки целыми. Неужели закончилось? Какая радость!

Полы затрещали. Не закончилось... Какая радость...

Отверстие в полу стало неторопливо разрастаться, куски бетона отламывались и падали на пену и врачей ниже этажом, поднимая фонтанчики пены. Осколки, небольшие, конечно, ПОКА НЕБОЛЬШИЕ, врачам не понравились с самого начала их падения, поэтому они, выискивая среди пены потерявшего сознание главврача, выражались на весьма оригинальной смеси медицинских и бытовых терминов.

- Ух, ты! - восхитились пожарные, уловив некоторые тонкости и навороты бурной речи врачей.

- Ребятки! - подал голос озадаченный профессор. - Не стоит так заслушиваться, а то уши в трубочку свернутся! Принесите лучше лестницу, а то мы попадем к врачам, а они теперь, кроме хирургии, ничего делать не будут. И то, одно начало проведут...

- Что? - не поняли пожарные, обычный текст после той смеси звучал, как иностранный.

- Лестницу сюда! - рявкнул профессор,добавив несколько слов из лексикона врачей. Одно из двух: либо он хорошо запоминает чужие выражения, либо сам когда - то был врачом.

- А-а-а!!! - мигом сообразили пожарные, заулыбались зачем-то и побежали за требуемым предметом.

Я находился к дыре ближе профессора, значит, и падать мне придется гораздо раньше, и, кстати, очень скоро, а ой как не хочется! За что бы такое ухватиться? В кабинете все соприкасается с полом, а скакать от одного предмета к другому, словно обезьяна и думать при этом:успеешь проскочить, или нет, прежде чем предмет упадет на главврача и его команду, никак не тянет. Я посмотрел вверх. Хм. Как же я раньше не подумал? Люстра. Большая и прочная. И я в роли лишнего плафона. Почему бы и нет?

Я присел, подпрыгнул, ухватился за украшения и повис, раскачиваясь из стороны в сторону. Люстра чем-то щелкнула, но выдержала. Зато стол от толчка проломил похудевший пол, рухнул вниз, тяжело плюхнулся, пена взорвалась фонтаном брызг, обдав ко всему прочему и любопытную физиономию, заглянувшую посмотреть, с чего это врачам понадобилось ковыряться в пене, и не помочь ли им в этом странном занятии? Испуганная физиономия с воплями юркнула обратно, зато врачи совершенно озверели, но ничего нового уже не сказали.

Кажется, нашли своего командира.

Пожарные втаскивали в кабинет длинную лестницу.

- На окно! Ставь на окно! - рычал бригадир. - Давай быстрее, огонь тебе в ботинок!

Край лестницы упал на подоконник. Прямо под ним отломился кусок пола. Бригадир посмотрел на то, как я качаюсь под потолком, улыбнулся (посмотрел бы я, как бы он улыбался, если бы висел здесь вместо меня), перевел взгляд на профессора, сидевшего рядом с черепом доисторического животного под дивным названием, которое никогда не запомнится ни одному нормальному человеку, снова улыбнулся, вызвав во мне дополнительный приступ ярости, посмотрел на увеличивающуюся дыру и сказал:

- Прошу! Профессор, Вы первый, люстра пока повисит!

Профессор осторожно шевельнулся, шкаф чуть качнуло, полы лишь проскрипели. Вероятно, в этой части кабинета процесс растворения был не таким быстрым. К удивлению пожарных, профессор слез со шкафа на второй лабораторный стол, шагнул к крышке емкости, дотянулся и до самой емкости, закрыл ее, подхватил, и только тогда резво прыгнул на лестницу.

КРАК!!!

Огромная часть пола вместе с подставкой для емкости, столом, стулом и шкафом переместилась по уже знакомой траектории, перемешалась с пеной и приняла и вовсе невообразимый вид. Профессор ухватился за лестницу правой рукой, левой аккуратно положил на лестницу емкость, взобрался сам, а потом уже двинулся к выходу. Рассвирепевший от такого глупого поведения пожарный выхватил емкость и прокричал:

- Профессор, вы, никак, рехнулись? Мы спасаем Вам жизнь, а вы всякую ерунду хватаете! Нельзя, что ли, нахимичить этой гадости потом, в мирной безопасной обстановке?

Профессор побледнел и шепотом ответил:

- Пена от этой ерунды проделал тот фокус за моейспиной, а жидкость в тысячи раз опаснее. Ее только стекло и держит!

Бригадир побледнел куда сильнее профессора и растерял силы в один миг. Многочисленная толпа зевак мигом разбежалась собирать вещички и сматываться отсюда, пока не стало слишком поздно, не в силах видеть, как у бригадира задрожали руки и подкосились ноги. Профессор очутился на подоконнике, готовый в любой момент прыгнуть в окно. Зачем, он и сам не знал, но инстинкт самосохранения не считал прыжок с высоты в сорок шесть метров опаснее встречи с пролитой жидкостью.

Я по-прежнему раскачивался на люстре, когда произошли некоторые изменения. Дело в том, что крюк, на котором висела люстра, не менялся на протяжении столетий, металл же имеет такое вредное свойство окисления. Проще говоря, он проржавел насквозь. Поэтому, пока я раскачивался, люстра расшатала часть крюка, значительно уменьшив его прочность. Из-за этого он и сломался. Я вдруг увидел, что лестница под ногами стала значительно ближе, а на голову посыпалась пыль веков. С легким треском лопнули провода, люстра зазвенела и вместе со мной продолжила падение. Умудрившись без особых повреждений попасть в дырку между ступеньками, я повис под лестницей, все еще держась за люстру, которая была слишком широкой для того, что бы нырнуть вслед за мной. Не сказал бы, что возражаю. Внизу теперь сломать шею - дело пустяковое, так что никто туда в здравом уме стремиться не будет. Но у профессора появилась новая преграда по пути к нормальным полам.

Пожарники немного очухались и буквально на цыпочках подошли к бригадиру, чтобы поддержать его и емкость. В основном емкость, потому что каждый из них тайком мечтал стать новым бригадиром. Бригадир же отступил назад под внезапно навалившейся тяжестью емкости, наступил на крохотную лужицу, оставленную убегающими врачами, поскользнулся, вытаращил глаза, издал изумленный неопределенный звук, руки сделали автоматическое вращательное движение, пытаясь удержать тело, а емкость, выкинутая при падении, полетела к лестнице, угрожая упасть и разбиться.

Пожарники остолбенели. Бригадир ударился головой о пол и тоже остолбенел, но несколько иначе, чем другие. Свет для него внезапно померк (после звездопада в голове), и проблемы жизни ушли в прошлое навсегда. Так уж получится, что он умрет, не успев прийти в сознание, но многие позавидуют его смерти.

Емкость взмыла в свободном полете над полом, ближе и ближе подлетая к потолку. Надо сказать: потолки у нас довольно высокие - около пяти метров в высоту. Спросите, а как я за люстру ухватился? А она висела довольно низко, к тому же я высоко подпрыгнул.

Сила, с какой бригадир расстался с емкостью, оказалась достаточной для ее большого и дальнего перелета. Поймать ее стало делом чести и жизни для пожарных, поскольку вид растворившейся комнаты сильно их напугал. Емкость задела краем крышки за потолок, издав звук, пробравший до косточек присутствующих. Пожарные очнулись и бросились вдогонку, крича и размахивая руками. А она стала снижаться, направляясь прямо в центр лестничного пролета между этажами.

Я подтянулся, ухватился за лестницу, вскарабкался на нее и пополз к выходу. Лестница откровенно потрескивала и давала понять, что такой тяжелый груз, как я и люстра, скоро сделает из нее одной две поменьше. Полы были в метре от меня, когда сзади резко громыхнуло, а лестница заходила ходуном. Перепугавшись, я вцепился в нее со всех сил, после чего заставил себя посмотреть назад. Как оказалось, лестница не сломалась, просто профессор переборол инстинкт самосохранения и двинулся вслед за мной, сбросив мешавшую и, к слову сказать, до чертиков надоевшую ему за пятьдесят три года жизни люстру.

- Профессор! - облегченно выдохнул я.

- Нет времени! - воскликнул он. - Что с емкостью? Что с растворителем?

Он выскочил в коридор, перепрыгнув через меня (отчего лестница зашаталась еще сильнее, заскрипев так, что по телу прошла дрожь), как заправский прыгун, словно всю жизнь только и делал, что прыгал через препятствия. А, увидев, что предмет его внимания совершает коридорный перелет, решил стать посадочной площадкой. У него самого словно крылья выросли!

Бежавший впереди всех пожарный с разбега наступил на очередную лужицу из пены, поскользнулся, в него вписались остальныепожарные, образовав ярко-красную кучу-малу, а над ними, словно ласточка, широко расставив руки, в длинном затяжном прыжке пролетел профессор.

Приземлившись на живот, он проскользнул по полу благодаря остаткам пены на рабочем халате, а когда он наполовину выехал на ступеньки, его руки мертвой хваткой вцепились в емкость, у самого ее основания. Профессор облегченно выдохнул, но через мгновение емкость заскользила во влажных от пота руках, центр тяжести пересилил, верх емкости очутился ниже дна.

Две секунды прошли, словно вечность.

Раздался хлюпающий звук, вытолкнутая изнутри крышка выскочила и покатилась по ступенькам. Вслед за ней вылилось содержимое емкости. Ненужная, уже пустая емкость выскользнула и совершенно ослабевших рук профессора и полетела в глубокую, только что появившуюся дыру-пропасть, через отверстия в полах нижних лестниц.

* * *

Король сидел на троне, устало слушал доклад первого советника о мировых событиях и мечтал отправить его на эшафот, но не знал, какой приличный повод на этот счет придумать? Советник, читавший текст как можно нуднее, тоже мечтал. Мечтал захватить трон, и делал все, чтобы король умер от скуки и точки. Но ни планам короля, ни планам советника не суждено было сбыться. В дело вмешался профессор со своим пролитым растворителем. А жаль, конечно, было бы очень интересно посмотреть на то, кто из них добился бы ожидаемого результата?

В искусно отделанные золотом, серебром и прозрачным сверхпрочным графитом, бешено замолотил руками, ногами и толстым животом (это примерно, как бьют подушкой - мягко, тихо и почти не слышно) повар. Пытаясь войти, он толкал дверь, хотя следовало открыть ее на себя. Тем не менее, он ее открыл. Вырванная с корнем, она гулко загудела при соприкосновении с полом, повар наступил на нее и осмотрел присутствующих безумным взглядом. Увидел короля и подбежал к нему, то делая обеими руками вращательные движения, то тыкая указательными пальцами обеих рук назад, то разводя руками, словно желая показать, какого размеры рыбу поймал. При этом он оглушительно и совершенно неразборчиво кричал.

Испуганный король закрылся короной и съежился, чуть ли не в два раза. Единственной его мыслью стало желание умчаться на край света и пожить там в свое удовольствие (если житье на краю света можно назвать удовольствием).

Повар высказал все, что хотел, обреченно замолчал, плюхнулся на пол и, смотря на одному ему известную точку на стене, тихо вздохнул. Ошалевший советник пытался понять, что означают сии действия, и поддаются ли они вообще какой-нибудь расшифровке?

С коридоров дворца до него донеслись гомон и крики.

- Я иду на кухню! - заявил советник. Самое время, решил он, если паника настолько велика, перехватить власть в свои руки. Король что-то там уменьшается, тает прямо на глазах, того и гляди, останется страна без самодержца.

Он кликнул охрану, и в ее сопровождении отправился выяснять подробности паники. Первый добежавший до кухни охранник по глупости решил, что там прячутся проникшие в замок враги, влетел с автоматом наперевес, поскользнулся на разлитом яичном белке, упал, задрав ноги выше головы, и в таком виде унесся далеко-далеко вниз, успев на прощание коротко прокричать:

- Помогите!!!

Большей части кухни не существовало, а оставшаяся часть уменьшалась стремительно и безвозвратно. Сквозь охрану, услышав крик, протиснулся советник, увидел то, что никак не ожидал увидеть даже в кошмарном сне, и пробормотал растерянно:

- Что б мне застрелиться! Так не бывает!!!

- Смотрите! - крикнул кто-то. Только теперь все обратили внимание на странное поведение труб с водой. Вместо того, чтобы переносить воду, они таяли, словно снег на майском солнце, таяли, словно сосульки в кипятке, а вода, ничем не удерживаемая и не направляемая, лилась вниз, растворяя преграды на своем пути.

Охрана вместе с советником ломанулась обратно, но кое-кто попал под струю воды из труб в коридоре и был мгновенно растворен.

- За мной! - кричал неизвестно как обогнавший толпу советник. Он всеми чувствами ощущал, что его планы подвергаются серьезному изменению, ведь пришла страшная и необъяснимая опасность, грозящая его здоровью и дальнейшему удачному продвижению по карьерной лестнице. Он пытался найти единственно верное решение в данной ситуации, но ничего существенного придумать не смог, потому что пытался перебрать сотни решений сразу, не зная, за какое ухватиться.

Впереди появилась очередная дыра, выросшая буквально за секунду. Охранники, увидев ее, мигом забыли про правила этикета и рванулись обратно, оставив окончательно растерявшегося и запутавшегося в собственных мыслях советника в гордом одиночестве. Быстрорастущие дыры окружали их со всех сторон. Уже тонкие для того, чтобы по ним пробежала сразу сотня человек, полы узкими мостиками пролегли по коридору. Бежавшие впереди всех успели выбраться к пока еще нормальным полам, часть бежавших рухнула вместе с мостиками, остальные попытались остановиться, но задние напирали, продолжая в панике давить на передних, толкая их в пропасть.

Тридцать шесть человек дружной толпой, цепляясь за последующих, нырнули в пропасть, еще пятьдесят кое-как притормозило, столкнувшись друг с другом - передние и задние, кто-то продолжал кричать:

- Назад, всем назад!

С верхнего этажа упало несколько человек, когда толпа, наконец, остановилась. Но дыры все еще увеличивались...

Советник ухватился за остатки вентиляционной трубы,державшейся на одних соплях, и радостно завопил, отталкивая пытавшегося примоститься рядом человека:

- Брысь, мелкашка! Мне жить надо, а ты подождешь очереди на реинкарнацию!

Он захохотал, незаметно для себя переходя на безудержный истерический смех. Из охраны в живых не осталось никого, полов уже не существовало, многих стен тоже, лишь посреди «сыра в дырках» на куске трубы висел советник, целый и невредимый, исключая некоторые сдвиги в голове.

Растворитель разрушил треть замка, но это было только начало.

Профессор и пожарные стояли перед дырой в глубокой раздумчивости.

- Будем надеяться, что растворитель не задел жизненно важные линии! - пробормотал профессор. - Каким образом мы объясним появление дыры коменданту дворца?

- Это все вы со своими экспериментами! - воскликнул пожарный. - Мы здесь не участвовали! - торопливо проговорил он. - Мы ни при чем!

- Кто просил вас появляться в моей лаборатории и поливать ее пеной? - возмутился профессор. - Разве я давал команду на вызов пожарных? К тому же пена способствовала усилению мощности растворителя!

- Да у вас хоть вся планета целиком сгорит, вы не заметите! - воскликнул тот же пожарный. - Мы стремились вам помочь, а вы на нас списываете! Нет уж! Не бывать этому! Во всем виноваты вы, вы, и только вы! ВАМ ЯСНО?

- Успокойся! - примирительно сказал другой пожарный. - Из-за одной дырки никого казнить не будут! Это же стихия, природа! За три дня восстановят!

- Ага, восстановят! А нашу зарплату вычтут в фонд помощи строителям! - испытавший за один раз больше эмоций, чем за остальную жизнь, пожарный сильно струхнул и переволновался. Профессор попытался вторично использовать трюк с медалями, но сильно промахнулся.

- Да, медаль! - пропищал пожарный. Уже и голос пропал...- Посмертно, плюс венок с благодарностями от разбогатевших строителей!

- Никогда бы не подумал, что ты настолько слабонервный! - сказал другой пожарный, молча наблюдавший за перепалкой.

- Я не слабонервный! – возразил пожарный, - Я сильно нервный!!!

До него дошло, что он сказал, и он сердито сплюнул:

- Да пошел ты кое-куда!!!

Я слышал их спор, но добавить от себя не успел ровным счетом ничего, потому что переходу дискуссии в иную плоскость помешал нарастающий подземный гул. А потом началось землетрясение. Подземная река, воду из которой использовали во дворце и городе, оказалась как раз на пути растворителя, мигом разнесла его через насосы по домам. Мощнейшему растворителю понадобилось треть секунды для того, чтобы распространиться в воде, и пятнадцать секунд для того, чтобы приступить к активной деятельности. Река, превращенная в растворитель, съела огромное количество земли, образовав глубочайшую на планете дыру, дошла до магмы, а та, после короткой борьбы с остатками растворителя, ринулась вверх по проложенному тоннелю.

Полы в коридоре затрещали, послышались звуки ударов, звон и треск. Дворец разделило на части, и я почувствовал, что падаю. Быстро потемнело: дворец рухнул в бездну. Внизу появилась стремительно приближающаяся точка, бело - желтая, точно солнце. Стало гораздо жарче. Моей последней мыслью было: "Лучше бы мы создали духи "Вечерок".

Сгорел я в один миг.

Из земли вырвался огромный огненный столб, в округе многих километров сгорело все живое и горящее, исчезли тучи, превратился в стекло песок. На месте города появилась серая безжизненная пустыня, заливаемая медленно застывающей лавой.