Как мы СЛУЧАЙНО распустили тайное общество

«Однажды я встретил Тебя. Ты сидел и смотрел.

— Мир несовершенен, — сказал Ты. — Он несовершенен во всём: каждая душа, каждый предмет, каждое событие. Это так, и с этим нельзя поспорить.

— А почему просто не взять и не сделать его совершенным? — спросил я.

— А на что же тогда мне смотреть? — ответил Ты».

Алэд, «Из воспоминаний об ушедшем».

В Алэдском закрытом клубе царило небывалое оживление. Сто лет прошло с тех пор, как Он сказал: «Вовек не желаю видеть ваших наглых физий!».

И вот срок истёк. Коридоры клуба вновь наполнились шёпотом, а в воздухе запахло предвкушением.

Здесь давно закрепилось: чем бог старше — тем он опытнее, искуснее. На большее способен. Этот ход мыслей прост как мыло, и спорить с ним, что уши себе мылить.

— Простите, — подёргав старшего за длинный рукав ритуального серого балахона, Полли с благоговением вгляделся в его хмурое, небритое лицо. — Ещё раз, а как называется наше общество?

Это «наше» неприятно резануло слух.

— Сколько раз повторять? — Вырвав рукав, старший ускорил шаг. — «Наше» — это, во-первых, не твоё, а Его тайное общество. Во-вторых, оно называется «Алэдское». Алэд! Запомни уже, наконец!

Мерные шаги гулом разносились по длинному коридору дома Эрнов. В честь события стены украсили черепами из папье-маше — вместо факелов, разумеется.

Алэду здесь принадлежало всё: подвал, дом, даже этот коридор с нелепыми черепами. Поэтому и клуб был Его — а Эрн лишь «управляющий». Так говорили. Хотя, если честно, никто не знал, где кончается Эрн и начинается Он. Может, Эрн и был частью Его великого замысла. А может, просто удачно унаследовал дом.

Огни сверкнули. Полли отшатнулся от шкафа с бутафорной головой и сразу же сунул нос за ближайшую дверь.

— Простите, а этот Алэд… Он очень великий бог?

Эрн хмыкнул, расправил плечи — его грудь начала раздуваться, точно тесто.

— Самый великий из тёмных, — произнёс он с вызовом. — Э-э! Ты куда?!

Он схватил племянника за ухо и выдернул из темноты чулана.

— А куда теперь? — пропищал Полли, растирая покрасневшую кожу.

— Вперёд!

Они двинулись по коридору. Черепа на стенах сменились нарисованными брызгами крови — настолько реалистичными, что Полли невольно вздрогнул.

Эрн еле сдержал желание дать подзатыльник. Вместо этого он выпрямился, приподнял полы накидки и застучал деревянными каблуками. Пятнадцать шагов до «Тупика Алэда» — священного места, где висела та самая дверь.

Дверь была единственной в своём роде: массивной, украшенной символом, нарисованным дорогой краской. Даже в полумраке было видно, как тщательно выведены линии.

— Вот мы и пришли, — пробормотал Эрн, проводя рукою по резному косяку.

Из-за двери тянуло холодом. Полли поёжился.

— А он… там? — шёпотом спросил он.

Эрн не ответил. В тени его капюшона блеснули глаза — то ли от гордости, то ли от страха.

— Это тайная ручка, — торжественно произнёс Эрн, положив на нее ладонь.

— Да? — Полли двинулся ближе. — А почему тогда она просто торчит? Разве тайное не должно быть спрятано?

— Э-э… Потому что это особое тайное место! — сбивчиво объяснил Эрн. — Видишь замок на двери?

— А, ну да, — кивнул Полли, разглядывая символ на безеле. — А это правда золото?

— Что? Ну, в общем… да!

— Правда-правда? А почему оно красное?

— Руками не трогать! — Эрн шлёпнул его тростью по кисти. — И не задавай глупых вопросов!

Он взглядом окинул ручку, убеждаясь, что на «золоте» не осталось следов. Затем глубоко вдохнул, расправил плечи и поднял подбородок.

— Так, о чём это я?..

— О самом главном месте, — обиженно пробормотал Полли, сунув палец в рот.

— Вот именно! Запомни этот момент.

Эрн сжал ручку. Её холодный блеск на мгновение ослепил его. И в памяти вспыхнул образ отца: тот, в потрёпанном парике, перебирал бумаги, покачиваясь в тростниковом кресле.

«Теперь… моя очередь», — мысленно произнёс Эрн.

— Сейчас ты увидишь священную комнату! — его голос дрогнул от волнения. — Мир взрослых решений и великих тайн. Переступив этот порог — который, кстати, тоже трогать нельзя! — ты уже никогда не будешь прежним. Понял?

Полли кивнул, широко раскрыв глаза.

С тихим потусторонним скрипом дверь начала открываться.

— Рыба!

— Да быть того не может!

Остроносый тип рванулся к выложенному из костей узору. «Бум!» — глухо пропело святое жало кузнеца Вела. Предмет, который, по замыслу, должен был пронзать жертву, но на деле годился разве что для гнёта.

Эрн нахмурился. Жало осталось у края чёрной скатерти, и жёлтый свет факела переливался по граням.

— Как насчёт отыграться? — победно ухмыльнулся лысоватый игрок, подкидывая тусклую монету.

— Та-ак! — Эрн едва не выронил украшенную черепом трость. — Опять за своё! И в ТАКОЙ день! Мало вам прошлого раза было?!

Полли моргнул, глядя с наивным любопытством.

— Смотрите! Ещё раз увижу… — Эрн шагнул вперёд, голос дрогнул от ярости.

— И что тогда?! — вспыхнул проигравший Эдвард, и его рыжие бакенбарды вспыхнули. — Я ещё когда «ты» в колыбели сопел, со стариком в Тромо ходил! В бурю, на лодке!

— Вы ходили, — холодно перебил Эрн. — Но главный здесь теперь Я. А не мой дед… Я!

Круглощёкая из числа новопринятых смотрела.

Мужчины замерли, глядя друг на друга. В глазах Эрна читалось: «Один шаг — и ты вне клуба».

— Так интересно! — Полли потянулся к золотой чаше Возмездия, предназначенной для жертвоприношений.

— Ты куда полез?! — Эрн рванулся вперёд и схватил мальчонку за ворот. — На той стороне давно не был?

— А мама говорила, что за Тромо горы… — Полли замялся. — Большие. Вы их видели?

— Нет! — отрезал Эрн. — И не твоё дело.

— Не надо было допускать молодняк, — процедил Сух, единственный из присутствующих, кто ребёнком участвовал в подобном ритуале. — Твой дед бы не позволил.

У Эрна заиграли желваки.

— Я сказал, и МОЁ слово — ЗАКОН.

— Как скажешь, — пожал плечами Сух. В его голосе не было ни иронии, ни покорности — лишь пустота.

Эрн резко развернулся к чаше Возмездия. Руки легли по обе стороны от выгравированного текста — так полагалось.

— Итак. Принесите пищу бога.

— Она ещё не готова.

— …

— Так принесите как есть! — рявкнул Эрн. — Мне что, объяснять, как сделать невозможное?

Слуга метнулся к двери и исчез в коридоре.

Полли потянул за полог плаща лысоватого мужчины:

— Простите, а Алэд что предпочитает? Козлов или куриц?

Игрок улыбнулся:

— Ты не поверишь, но нет. Алэд старый бог — в те времена мясо было дорого. Он принимает только овощной суп-пюре. Простота — его девиз.

Полли округлил глаза:

— Да вы что!

В этот момент в коридоре грохнуло — видимо, слуга всё-таки задел шкаф. Голова покатилась.

Эрн, не обращая внимания, протянул руки. Взял котелок. Пальцы дрожали, капли супа падали на письмена древней чаши.

— О великий! Мы даруем тебе наши дары! — голос эхом отразился от стен. — О, Алэд! Величайший тёмный бог трёх миров! Мы — лишь ничтожные черви перед тобой. Явись и укажи нам наше предназначение!

Он вскинул руки, сжав священный шип.

Тишина.

Ничего не произошло.

Женщина охнула.

— Ну и? — прождав минуту, Эдвард почесал затылок. — Где же бог?

— Молчать! — рявкнул Эрн. Он поглядел налево, направо. Наклонившись, принюхался к чаше. — Так и знал, что нельзя было покупать редьку на рынке.

— А может, посолить забыли? — предположил старик. — Он несолёное есть не будет.

— А нам говорили, что «великий» пишется через «е», — подал голос Полли, подойдя ближе.

Эрн в ответ метнул в него яростный взгляд:

— Ты это мне говоришь? Да я в твоём возрасте уже профессором был!

— Ага! — усмехнулся Эдвард. — Помню-помню эту историю. Папочка подсуетился. Если бы не всплыло, тебя бы и в Город втихаря пропихнули.

— Да как ты…

— А ведь он прав, — заметил лысоватый, поглаживая подбородок.

Эрн сжал кулаки.

— О, великий Алэд! И ты туда же?! — Вскинувшись к потолку. Женщина смотрела, но не более. — Ладно! Если вы так хотите…

Он оттолкнул лысоватого мужчину и добавил в надпись несколько линий.

— Вот так! Теперь всё правильно!

Все замерли в ожидании.

Ничего не произошло.

Тихий хлопок — и свечи задрожали. Пламя заиграло, отбрасывая танцующие тени.

В комнате стало на одного больше.

Никто не заметил, когда он появился. Просто вдруг посреди зала возник старик — сухой, сгорбленный, опирающийся на трость.

Он обвёл присутствующих хмурым взглядом.

Поморщился. Кажется недостатки сразу бросились в глаза.

Никто не исправил. Череп из папье-маше подмигнул.

— Мальчишки! — голос Его звучал тихо, но проникал в самое сознание. — Неужели вы так и не усво… Сух? Это ты, что ли?

— Я, владыка, — с трудом распрямился Сух. — Вы совсем не изменились. Ещё в шесть лет, когда я впервые увидел вас и понял…

— Неважно! — Алэд резко возвысил голос. По комнате прокатилась серная волна, и все свечи погасли.

Грохот — стол рухнул. Бог оказался на полу. Широко расставив ноги.

— Как вы посмели меня вызывать?! Меня — самого тёмного бога трёх миров?!

— Но владыка… — начал Эрн, но его голос утонул в тишине.

— Я стар! Всё, что мне нужно теперь, — покой!

— Господин, вы сами назначили срок. Сух вытатуировал эту дату на своём теле.

Алэд стоял, сгорбившись. Его усталый взгляд остановился на улыбающемся старике. Зубов у Суха уже не было.

— Как же я от вас устал… Властью, данной мне… — он запнулся, подбирая слова, — мною, я распускаю ваше общество.

Слишком резко взмахнув перстом, бог схватился за спину:

— Ох, моя поясница!

— Господин… — попытался возразить Эрн.

— Молчать! — Алэд выхватил из воздуха ветвистый посох и ударил им об пол. Устоял. — Навалились на старика! Я на покое, говорю я вам! Всё!

Столб огня вспыхнул, поглотив фигуру. Дым ударил в потолок. Разлился по полу. Через мгновение бог исчез, оставив после себя лишь запах гари.

В комнате повисла гробовая тишина.

Женщина побелела. Эрн опустил чашу — в ней осталась только пыль. Эдварт прикрывал грудь, а его оппонент по игре прятался под столом. Сух, однако, сиял от восторга.

Полли потянул Эрна за рукав и поднял на него большие, небесно-голубые глаза:

— А куда теперь-то?