Как попасть в самое сердце? (и не вылететь из академии)

— Любовь — важнейший индикатор человеческого счастья и фундаментальная основа жизни! — возведя очи к небу, вдохновенно вещал Казимир Мстиславович, проректор факультета межличностных отношений.

Словно в унисон его словам раздалось негромкое, довольное похрюкивание. Василиска сладко спала, зарывшись головой в полосатый рюкзак, именно для этого бережно уложенный на парту перед началом лекции. Всегда поражался её просто экстраординарной способности спать в любом месте и положении, нисколько не обращая внимания на окружающих. Экзамены закончились неделю назад, и, кроме некоторых личностей, с выпученными глазами бегающих на пересдачи, студенты в основной своей массе были свободны, но не разъехались по домам, как это обычно бывает после сессии, а томились в общежитии, ожидая летнюю практику. Томились — это, конечно, не совсем верное определение, скорее даже совсем неверное. Потому как ошалевшие от долгожданной свободы, после столь сильного эмоционального, морального и умственного напряжения, ребята практически каждый день устраивали вечеринки с большим количеством разнообразнейших напитков, каких только можно было приобрести на студенческую стипендию, и безумными танцами на всех поверхностях, куда были способны влезть в столь неустойчивом состоянии, в котором пребывали от выпитого.

Именно после такой бурной ночи аудитория была наполнена притихшими серо-зелёными слушателями, сжимающими кто кефирчик, кто минералочку, а кто апельсиновый сок в чуть подрагивающих руках.

— И мы с вами являемся непосредственными создателями этой самой основы. Не побоюсь этого слова — вершителями судеб! На наших плечах лежит невероятная ответственность поиска и объединения людских сердец... — продолжал распинаться профессор, невзирая на отсутствующие взгляды студентов.

— Казимир Мстиславович! — пискляво протянула с последнего ряда круглолицая девица. — Давайте окошко откроем, душно же очень... — дополняя слова действиями, девушка демонстративно оттянула ворот зеленоватой водолазочки.

— Откройте, Полиночка, откройте! — добродушно кивнул седовласый преподаватель.

— На дворе июнь, а у нас окна запотевшие...— резюмировал мужчина, смешливым взглядом окидывая присутствующих.

Несколько ребят, спешно подскочив с мест, кинулись распахивать тяжёлые створки, и аудитория благодарно вздохнула, подставляя бледные лица свежему ветерку.

— Ещё бы — столько пить, — пробурчал кто-то с первого ряда.

Этим кем-то была красавица и умница Юленька — образцовая ученица академии, которая участие в подобных празднествах считала ниже своего достоинства, о чём спешила поведать при каждом подходящем случае.

Тут же в её сторону полетел скомканный бумажный лист, угодивший точно в макушку, — группа встрепенулась, одобрительно подхихикивая. Возмущённая девушка резко обернулась, сверля глазами мальчишек с задних рядов в поисках метателя. Те, надо сказать, очень убедительно делали вид, что знать не знают, кто посмел.

— Не академия, а детский сад! — фыркнула она отворачиваясь.

— Кхм-кхм, — призвал к вниманию профессор.

— Поиск подходящей пары — дело отнюдь не простое, — как ни в чём не бывало продолжал проректор. — Предстоящая практика даст вам возможность применить все имеющиеся у вас в запасе знания, которые упорными стараниями наших преподавателей были вложены в ваши светлые головы. Я очень надеюсь, что вы в полной мере оправдаете все наши чаяния.

Казимир Мстиславович сделал паузу, видимо, давая «надеждам» проникнуться сказанными словами. Но, не узрев должного благоговения в глазах подопечных, серьёзно продолжил:

— Данная практика также является переломным моментом в вашем обучении. С теми, кто не справится с выданным заданием в указанный срок, будет решаться вопрос о переводе на другую специальность или даже об отчислении из академии. Потому как, сами понимаете, слишком высока цена наших ошибок. — Аудитория притихла, впервые с начала лекции внимательно вслушиваясь в слова старого профессора.

Тот неожиданно подмигнул пребывающим в недоумении от подобной перспективы студентам.

— Не стоит так переживать. Вы же будущие дипломированные специалисты, у вас есть все необходимые навыки для успешного прохождения испытания, — подбодрил педагог и, переместившись к рабочему столу, достал из огромного чёрного портфеля толстенную папку с бумагами. Покопавшись в ней какое-то время под неотрывные взгляды всё ещё обескураженных глаз, проректор наконец-то выудил пачку листов и удовлетворённо хмыкнул, всматриваясь в содержание.

— Так-так-так, вот они, родимые, — довольно пробурчал профессор, складывая документы аккуратной стопкой, мимолётно просматривая каждый. Пересмотрев всё, он неспешно двинулся вдоль рядов. С хитрым прищуром заглядывая в глаза каждому из присутствующих, проректор вытягивал из пачки очередной листок и бережно клал перед учащимся.

В тот момент, когда лектор приблизился к нашей парте, я легонько пнул ногой свою нерадивую спящую соседку. Она послушно оторвала голову от импровизированной подушки и, заглянув с жаждущими знаний глазами в лицо профессора, протянула руку за листком. Проделала она все эти действия так, словно это кто-то другой беспробудно дрых вот уже полтора часа как, но яркая красная полоса на лице выдавала её с потрохами. Впрочем, преподаватель сделал вид, что не заметил столь явного свидетельства Лискиного провала, переключив своё внимание на меня.

Через мгновение я сжимал в руках плотный лист бумаги формата А4, вглядываясь в напечатанные строчки судьбоносного текста:

[Московская Магическая Академия Семьи и Счастья (ММАСиС).]

[Факультет Межличностных отношений.]

[{Практическое задание для студентов 3 курса по специальности купидон-стрелок.}]

1. Соловьёв Александр Макарович (ул. Льва Толстого, дом 26, кв. 41)

2. Зиновьева Маргарита Павловна (Изумрудная ул., дом 16, корпус 2, литера Б, кв. 190)

3. Леонтьева Елизавета Михайловна (Бронницы, Комсомольский пер., дом 4, кв. 30)

Дата выдачи: 26 июня 2024 года.

Дата сдачи: 17 июля 2024 года.

Не успел я дочитать до конца, как передо мной мелькнула рыжая макушка, сующая свой веснушчатый нос в моё задание. Лиса не была бы собой, если бы не удовлетворила своего любопытства.

— Всего три недели, — подняв голову, протянула она. — Негусто. Особо не развернёшься.

— Да уж, — признавая очевидное, согласился я.

Мы синхронно подпёрли «светлые» головы ладонями и задумались о насущном.

— Я вижу, что все уже ознакомились с содержанием практического задания, — через какое-то время громко проговорил преподаватель, возвращая нас в реальность. — Поверьте моему опыту, три недели — достаточный срок для его выполнения, не стоит возмущаться. — Видимо, не одни мы с Лисой оказались недовольны указанными сроками.

— Все, кто уже получил задание, могут быть свободны. Прошу вас подойти на кафедру и расписаться в учебной ведомости о начале практики, — продолжил проректор, расхаживая от парты к парте и выдавая последним студентам листочки.

— Там вам выпишут направление в магическую мастерскую для получения стрел. Довожу до вашего сведения, что за каждую дополнительную — оценка снижается на балл. Очень советую не промахиваться! — ехидно улыбаясь, добавил преподаватель.

— Луки и колчаны можно запросить в хозяйственном отделе ежедневно с 15:00 до 18:00, кроме выходных. А мы с вами увидимся 17 июля. — Распрощавшись со стопкой бумаг, проректор направился к своему столу, намереваясь покинуть помещение.

— Удачной вам охоты! И помните, что ваша ошибка — это чья-то сломанная судьба! — жёстко закончил инструктаж преподаватель и поспешил на выход.

Ещё какое-то время аудитория пребывала в задумчивости, переваривая услышанное, но уже спустя пару секунд раздался шквал голосов, бурно обсуждающих предстоящую практику.

— Какой у нас план? — вопросительно посмотрела на меня Лиса, доставая из сумки огромный бутерброд и тут же откусывая половину.

— Для начала — идти в информационный центр, — выдохнул я, буквально у неё изо рта вырывая кусок столь желанной еды (с друзьями надо делиться, особенно голодными). — Кто-то же составлял для нас эти списки, было бы крайне расточительно не внести полученные о людях сведения в базу. А в хранилище сходим завтра, не хочу участвовать в толкучке.

— Вот и отличненько, — выпалила Василиска, вставая с насиженного места и отряхивая с себя хлебные крошки, — бутерброд подозрительно быстро закончился.

Мы схватили рюкзаки и выскочили из всё ещё шумевшей аудитории.

Информационный центр находился на цокольном этаже основного здания академии. Пожилой хранитель поприветствовал нас доброжелательной улыбкой.

— Имя, фамилия, курс, специальность, — заученно протараторил мужчина.

— Иннокентий Бодров, 3 курс, купидон-стрелок, — чётко отрапортовал я.

— Василиса Медведева, 3 курс, тоже купидон-стрелок, — выпалила подруга.

— А-а-а, практикантики, — радостно протянул старичок, что-то отмечая у себя в компьютере.

— Они самые, — не видя причин утверждать обратное, выдал я.

— Ну проходите, проходите, авось и найдёте чего полезного, — потирая длинную бороду, любезно разрешил нам старичок, выдавая пару гостевых бейджиков.

Мы решительно переступили порог отдела, направляясь к мониторам, мягко освещающим пространство голубоватым цветом.

Уже давным-давно купидоны перестали быть миловидными мальчиками, которые стреляют своими чудо-стрелами направо и налево. Теперь это слаженная работа целой команды специалистов, которых и выпускала наша чудесная академия. Помимо купидона-стрелка, была ещё огромная куча других не менее важных купидонов. От математиков и разработчиков программного обеспечения, создающих алгоритмы и программы для анализа данных и выявления наиболее подходящих пар, до дизайнеров, которые отвечали за самый оптимальный внешний вид оружия.

Нашей же, т.е. купидонов-стрелков, основной задачей был сбор и анализ информации об объекте, которому планировалось навязать глубокую симпатию. Последующий ввод этой информации в базу данных, которая затем прогонялась через специальную программу, выдавая список потенциальных кандидатов для подобной симпатии. Далее следовало выбрать из немалого перечня достойных, наиболее успешные сочетания, учитывая личные качества и пристрастия каждого. И, собственно, стрелять! Стрела выпускалась в тот момент, когда внимание объекта было направлено на потенциального партнёра, и это самое скользкое место сего мероприятия. Конечно, привязанность к неодушевлённым предметам относительно легко снималась стрелами — антидотами, хоть далеко и не всегда устранялась полностью. Гораздо печальнее обстояло дело с людьми, при неудачном стечении обстоятельств, можно было получить два безнадёжно влюблённых сердца. Например, если стрела попадала в постороннего или объект в миг пронзания попросту кто-то отвлекал. Такие случаи рассматривались на самом высшем уровне гильдии купидонов, потому как универсальной стрелы-антидота не существовало. На основе генетического материала создавалась индивидуальная магическая формула, и купидонов-химиков, способных сделать подобную, можно было посчитать по пальцам одной руки. Также стоит отметить, что неверно подобранные пары со временем становились несчастны в своих отношениях, но расстаться не могли, поддерживаемые сильнейшими магическими узами.

Покинули информационный центр мы уже затемно. Ознакомление с выуженными данными было решено отложить на завтра, а сегодня в плане стояла добыча пропитания и сон в горизонтальном положении.

Следующий день безбожно пропал в очередях — сначала для подписания ведомостей и получения направлений, затем в хозяйственном отделе. Видимо, весь 3-й курс решил выполнить организационные дела одномоментно.

И лишь на третий день, ровно в 12:00, я стоял напротив дома номер 26, вглядываясь в отсвечивающие на солнце стёкла кирпичной восьмиэтажки.

На 3-м этаже, вывесившись из открытого окна на альпинистском оборудовании, раскачивался седовласый старичок.

«Вот чудак», — подумал я, направляясь к нужному мне подъезду. Внимательно изучив информацию о расположении квартир, пришёл к неутешительному выводу, что этот «чудак» и есть искомый мной Александр Макарович.

«Ну блин…» — расстроился я, сощурив глаза и потирая виски руками.

«Соловьёв Александр Макарович, 76 лет, вдовец. Работал наладчиком холодно-штамповочного оборудования на радиотехническом заводе. Герой труда. Жена умерла 12 лет назад от ишемической болезни сердца. Детей нет», — вспоминал я короткую заметку. Такому непросто пару подобрать. Решив действовать по ситуации, я встал неподалёку от висящего мужчины.

— Добрый день! — постарался произнести я как можно спокойнее и доброжелательнее, но при этом громко, чтобы уже немолодой товарищ обратил на меня внимание. А то ещё свалится — хлопот потом не оберёшься, хотя бабулек в больницах всегда полно...

— А?! — откликнулись сверху.

— Добрый день!!! — широко улыбаясь, прокричал я.

— А, добрый-добрый! — обрадовался моему вниманию старичок.

Словно что-то вспомнив, морщинистое лицо уставилось на меня и взволнованно произнесло:

— Парень, раз ты уж тут стоишь, помоги старому человеку. Я куда-то шпатель уронил, — тыча в землю под собой, произнёс он.

— Занеси мне, пожалуйста, будь добр, — снова улыбаясь, перевёл взгляд на меня.

Потерянный инструмент нашёлся быстро. Я покрутил его в руках и вопросительно посмотрел на дедушку.

— 41-я квартира, — только и проговорил «альпинист», возвращаясь к ковырянию окна. «Да что он там делает-то?»

Влетев на 3-й этаж с заветным шпателем, я подёргал дверную ручку. Заперто! Хмм... делать нечего, я осторожно нажал на звонок. Помявшись у порога минут десять, я спустился во двор.

— Дверь закрыта! — продекламировал я, подняв лопатку повыше.

Что-то проворчав в ответ, дедуля стал пробираться внутрь дома. Проследив за успешным исходом данного мероприятия, я поспешил навстречу с хозяином квартиры. В этот раз звонить не стал, послушно дожидаясь, когда старик самостоятельно мне откроет. Спустя минут пятнадцать меня стало одолевать смутное сомнение, что обо мне всё же забыли. Пришлось звонить ещё раз. В квартире раздались шаркающие шаги, через минуту дверь таки открылась, явив передо мной хрупкого дедуленьку, с любопытством взирающего на меня яркими голубыми глазами.

— Шпатель, — не придумав ничего более умного, произнёс я, протягивая дедушке инструмент.

Старичок сосредоточенно переводил взгляд то на моё лицо, то на руку, сжимающую злополучную штуковину.

«Ну просто отлично, у него ещё и проблемы с памятью», — с отчаянием подумал я.

— Александр Макарович, — проговорил, наконец, дедуля, протягивая мне руку.

— Иннокентий, — ответил я, пожимая сухонькую ладошку и вкладывая в неё предмет нашего разговора. — Можно, Кеша.

— Ну, проходи, раз пришёл, Кеша, — весело улыбнулся мне старик, пропуская внутрь. — Я тебя чаем угощу. Я давеча Клавдии Петровне целое ведро черники насобирал, так она мне таких вкусных пирогов напекла, — направляясь на кухню, выдавал всю подноготную одинокий пенсионер.

«Клавдия Петровна из соседнего дома — это решительно меняет ситуацию», — мыслено улыбнувшись подвалившей удаче, я задышал свободнее, проходя в небольшую гостиную.

Комната представляла собой типичное жилище одинокого пожилого мужчины с инженерным прошлым. По углам лежали разобранные микроволновки, кухонные комбайны, стиральные машины. В середине комнаты стоял большой обеденный стол, заваленный запчастями, видимо, от разобранных предметов бытовой техники.

Дедушка не заставил себя долго ждать — появившись в комнате с горячим чайником и кружками. Расчистив небольшое пространство на столе и убрав какую-то странную штуковину со стула, мне велено было присаживаться. Через пару минут на столе появился чай в пакетиках, сахар кубиками и большие куски черничного пирога.

Сам Александр Макарович чаёвничать не спешил — увидев во мне достойного слушателя, принялся вещать о делах своей молодости. Надо сказать, что жизнь у советского инженера была более чем увлекательной. Были в ней и турпоходы на Кавказ, и изучение Камчатских вулканов, и поездки на Байкал. И это лишь малая часть того, что успел поведать мне Соловьёв за недолгих три часа.

— А что вы делали за окном? — спросил я, уже переступая порог квартиры.

— Так это, раму утеплял! — как само собой разумеющееся, ответил дедушка.

Вот и в самом деле: готовь сани летом.

Распрощавшись с добродушным стариком и обещая навестить его как-нибудь ещё, сытый и довольный я помчался вниз по лестнице, насвистывая незамысловатую мелодию. Оставалось ещё достаточно времени, чтобы добраться до академии и раздобыть информацию о небезызвестной Клавдии Петровне, пироги которой, в самом деле, оказались потрясающими. Получив нужные сведения и введя их в программу-анализатор, я чуть ли не подскочил на стуле от счастья. Клавдия Петровна идеально подходила в пару Александру Макаровичу. Теперь дело за малым. Удовлетворённый проделанной работой, я прогулочным шагом направился к зданию общежития.

«Надо будет позже зайти к Василиске, узнать, как у неё продвигаются дела», — подумал я, распахивая двери жилой комнаты.

Спустя час ликующая Лиса самостоятельно ввалилась в мою опочивальню и плюхнулась рядом на кровать.

— Я подобрала первую пару и даже выпустила стрелы! — торжественно произнесла она, доставая упаковку яблочного сока. — Это надо отметить!

— Поздравляю, — искренне порадовался я за подругу, принимая пачку из её рук и делая большой глоток. — Я тоже на верном пути, так что полностью поддерживаю твою инициативу.

***

Весь следующий день я ждал подходящего случая, чтобы застать моих старичков вместе. Но в гостях у Клавдии Петровны были внуки, и она весь день крутилась вокруг них юлой, несмотря на свой почтенный возраст. Да и Александр Макарович не спешил на щи к соседке.

Понимая, что ждать так можно до бесконечности, я тихонечко проник в квартиру пенсионерки через форточку — благо этаж первый, хотя крылья на что. Да и есть у нас небольшой секрет: мы можем оставаться незаметными, если сами этого захотим.

В общем, пробравшись к милой старушке, я взял быка за рога и твёрдой рукой выдернул шланг для спуска воды из стиральной машины. Устроившись на стратегическом месте под окном Клавдии Петровны, я даже не успел дожевать припасённое яблоко, как из квартиры послышались охи:

— Святые угодники! Что же это творится! Весь пол залила бесовская машина, хорошо хоть соседей снизу нет! — причитала расстроенная бабушка. — Как же мне теперь с бельём-то?..

— Схожу завтра к Александру Макаровичу, мне мигом всё починит, он человек учёный, — докладывала старушка, видимо, прибежавшим на крики внучатам.

Услышав заветные слова, я запульнул огрызок в мусорное ведро и поспешил покинуть место дислокации.

Как и было мной задумано, Александр Макарович не заставил себя ждать и следующим утром с пластмассовым чемоданчиком для инструментов спешил на помощь к Клавдии Петровне. Решительно отказавшись от блинов с клубничным вареньем, по-деловому заметив, что сначала работа, а потом всё остальное, он прямиком пошёл в указанном направлении.

Спустя полтора часа Клавдия Петровна заглянула в ванную, решив попотчевать ремонтника свежесваренным клюквенным морсом. Обе стрелы попали в цель! Александр Макарович ласково целовал ручку Клавдии Петровны в благодарность за живительный напиток. Старушка зарумянилась и отвела озорной взгляд от поклонника.

Мне здесь было делать больше нечего. Счастливый от проделанной работы, я решил посвятить остаток дня бездумному шатанию по городу.

С Маргаритой Павловной всё оказалось значительно сложнее. Дожив до своих 57 лет, женщина так и не стала ни любящей женой, ни счастливой матерью. Работала она в школьной бухгалтерии, и вот уже третий год тайно вздыхала по учителю физкультуры, 46-летнему Никону Евстахиевичу Малахову. И конечно же, согласно словам популярной композиции «об этом знала вся школа, не исключая младших классов». Никон Евстахиевич был мужчиной видным и крутил романы направо и налево, но больше всего расстраивало меня совсем другое: как ни старался я манипулировать имеющими данными, и так и эдак вводя в многострадальную программу, Малахов ни по одному параметру не подходил Маргарите Павловне. Зато выдавались другие, не менее пугающие, результаты. Потенциальные кандидаты для семейного счастья находились то в Англии, то в Германии, то в Китае. И что прикажете делать в такой ситуации бедному студенту? Ну не переписываться же со всеми этими товарищами от имени Маргариты в надежде, что хоть один да и приедет в Москву. Конечно, имеющаяся база данных была неполной, пусть и прилежно увеличивалась в объёме день ото дня. Найти будущего спутника жизни вполне можно было бы и в Москве, но на это уйдёт слишком много времени, которого у меня было в обрез.

Следующие семь дней стали самыми ужасными за всю мою недолгую жизнь. Я зарегистрировался на всех более или менее популярных сайтах знакомств, изучив более пяти тысяч анкет, порой одновременно переписываясь со ста пользователями за раз. Даже позвонил по всем подходящим объявлениям колонки «знакомства» местных газет. Да-да, такие ещё существуют, представьте себе! Перезнакомился со всеми жителями мужского пола, близлежащих домов на Изумрудной и соседних улицах, запомнил поимённо всех охранников супермаркета «Продукты», которым так мило улыбалась Маргарита Павловна. А также наизусть выучил фамилии всех, не обременённых узами брака, отцов учеников школы номер 1381. И всё без толку! Злополучная программа выдавала максимум 30% совпадения. И вот когда я уже готов был рвать на себе волосы от отчаяния, фортуна нежданно-негаданно решила улыбнуться начинающему амуру. Одного из заграничных женихов, которым я всё же предусмотрительно написал, сделав тайно парочку фото своей протеже, командировали в Москву на научную конференцию. Немецкий астрофизик Феликс Ран, профессор Рурского университета, должен был появиться в столице меньше чем через неделю и приглашал Маргариту Павловну провести вместе с ним экскурсионную прогулку по Воробьевым горам.

Ко времени приезда заграничного гостя у меня оставалось ещё четыре дня до окончания практики. Поэтому до наступления сего момента, я намеревался полностью переключиться с дела Маргариты Павловны на последнего подопечного, а точнее подопечную из моего списка.

Леонтьева Елизавета Михайловна, 19-ти лет от роду, училась на заочном отделении Московского лингвистического университета и на время сессии, которая как раз только начиналась у заочников, подрабатывала официанткой в суши-баре недалеко от стен образовательного учреждения — так сказать, не отрываясь от производства. Всё же остальное время Елизавета Михайловна безвылазно сидела в Бронницах, занимаясь переводами, заказчиков для которых, при должном рвении, с лихвой можно было обнаружить во Всемирной паутине. Надо отметить, что в кафе зарабатывать получалось значительно больше, но утомительная дорога — под три часа в один конец — намертво отбивала всякое желание бывать в Москве больше необходимого.

Время близилось к обеду, о чём неоднократно напоминал мой желудок, потому, разумно рассудив, что я не в том положении, чтобы тратить поредевшие после студенческих гулянок накопления на кафе, решил заскочить в общежитие. Там как раз дожидалась меня, ещё с прошлой недели, полная пачка пельменей.

На лужайке перед главным входом, распластавшись на казённом покрывале в позе звезды, принимала солнечные ванны Василиса. На ней были короткие шорты и до неприличия закрученная кверху майка. Пройти мимо такого зрелища я, конечно же, не смог и как можно бесшумнее подкрался к девушке, зависнув над ней, загораживая солнце. Лиса недовольно поморщилась, открывая глаза, но уже через минуту кинулась обниматься, радостно приветствуя. Как оказалось, все свои стрелы она благополучно выпустила и вот уже второй день маялась от безделья. Наварив гору пельменей и уплетая их за обе щеки, мы решили вместе поехать к Елизавете. Одна голова, как говорится, хорошо, а две — лучше.

Спустя час мы уже занимали столик в вышеупомянутой сушильне. Собираясь заказать по чашечке кофе с молоком, так как это было самое дешёвое из имеющегося в меню (газированные напитки там отчего-то отсутствовали, а соки были только свежевыжатыми), мы стали дожидаться официанта. Зал был почти пустой, и уже через пару минут к нам спешила хрупкая девушка в милом халатике а-ля кимоно и с торчащими из причёски палочками.

Из-за своего совсем небольшого роста и чересчур светлой кожи она была похожа на фарфоровую куколку — чуть тронь, и разобьётся. Серо-зелёные глаза смотрели с небольшим любопытством. На светлой радужке правого красовалось тёмное пигментное пятнышко, что придавало взгляду особую выразительность. В эти самые глаза я и смотрел не отрываясь всё то недолгое время, что девушка шла к нам.

Лиска, заметив мой интерес, чертовски больно пихнула меня локтем в бок, выказывая своё негодование. Фарфоровая красавица лишь едва уловимо улыбнулась на это действие. А я... я впервые пожалел, что рядом со мной Василиса.

Дорога назад прошла в молчании. Лиса наглядно давала понять, что не намерена со мной общаться, засунув в уши наушники и включив музыку настолько громко, что я слышал каждое слово прослушиваемых ею композиций. Да и не знал я, что сказать. Чашки с кофе так и остались нетронутыми...

С того момента ежедневным моим ритуалом стало посещение суши-бара. Я часами просиживал за столиком, наблюдая за Лизой. Она добросовестно приносила мне заказы, старательно отводя взгляд и торопясь поскорее выполнить свою работу, а я улыбался, как дурак. Понимал, что веду себя непозволительно глупо, но ничего не мог с собой поделать.

Через пару дней она перестала подходить, только недовольно щурила свой курносый нос, наблюдая из-за барной стойки. Но я был неумолим и продолжал приезжать. Когда стипендия окончательно растворилась, я стал просить стакан воды. Работницы бара снисходительно улыбались и понимающе переглядывались, и воду мне приносили абсолютно бесплатно.

О том, чтобы искать Лизе пару, у меня не возникало и мысли. Я уже практически свыкся с той реальностью, где меня с позором вышибут из академии и лишат крыльев Амура. Ведь в тот момент, когда я буду выпускать стрелу, она должна смотреть на меня — а это значит, что придётся раскрыть тайну, которую, согласно уставу гильдии, знать простым обывателям не положено. И опрометчиво рассчитывать на снисхождение со стороны председателей.

Но всё это не важно. Ведь Лиза будет со мной. И мне было абсолютно наплевать, что может выдать аналитическая программа по поводу нашего союза.

Перед тем как выпустить последнюю в своей жизни стрелу, я намеревался завершить начатое и устроить судьбу Маргариты Павловны. День встречи потенциальных супругов должен был состояться послезавтра. И у меня был отличный план, как выманить госпожу Зиновьеву на Воробьёвы горы.

Предусмотрительно сломав домашний телефон Алевтины Давидовны Рихтерман, которая приходилась тёткой Маргарите Павловне, я полдня ходил за ней хвостом, воспроизводя голос и запоминая интонации. А затем, выкрав мобильный, потратил оставшуюся половину на обзвон телефонной книжки дамы в летах, отрабатывая полученные навыки. К следующему утру сам муж упомянутой особы не отличил бы подмены!

Дождавшись подходящего момента, я набрал номер абонента, ради которого весь этот цирк затевался. Маргарита Павловна ответила на звонок далеко не сразу — почему-то у большинства людей Х - поколения так и не появилась привычка держать телефон всегда при себе.

— Алло, — раздался чуть хрипловатый голос Маргариты.

— Риточка, привет, моя хорошая! — старательно картавя и, насколько это было возможно, звонко произнёс я сквозь хлопковый платок. — Как твои дела, деточка?

— Здравствуйте, тётя Аля, — слегка раздосадовано проговорила Маргарита. — Да всё хорошо. Что у вас с голосом? Вы простыли?

Алевтина Давидовна являлась единственной ныне живущей близкой родственницей Маргариты Павловны и, несмотря на склочный характер тётушки и вечное желание поучать, Риточка стойко терпела её ворчание и старалась лишний раз не огорчать уже немолодую женщину.

— Со здоровьем у меня всё хорошо, — продолжал бубнить я в платок, — это мы намедни с Василием Степановичем ходили к Вяткиным играть в лото, поспорили немного.

— Я вот почему тебе звоню! — решил скорее перевести разговор в нужное русло. — Риточка, послушай, мне Ниночка, соседка со второго этажа, рассказала, что сегодня и завтра на Воробьёвых горах будет проходить медовая ярмарка. А ты же знаешь, какой Василий Степанович охотник до хорошего мёда. Сегодня я уже никак не успеваю, а вот завтра очень бы хотела посетить. Риточка, солнышко, поедем! Уж не откажи старушке.

— Тётя Аля, ну какая же вы старушка! Что вы на себя наговариваете! — утешала тётушку Маргарита Павловна. — Конечно, давайте съездим. Я заеду после полудня, подойдёт?

— Не надо, не надо заезжать, Риточка, — ворчливо кряхтел я. Только этого мне ещё не хватало. — Уж до места я сама доберусь, встретимся на выходе из метро. Совсем не нужно тебе ехать ко мне через весь город.

— Как скажете, тёть Аль, — спорить с настоящей Алевтиной Давыдовной было бесполезно, а я облегчённо выдохнул, радуясь непростому норову госпожи Рихтерман. — Тогда давайте встретимся на выходе из метро в 12:00. И пожалуйста, не забудьте взять с собой телефон.

— Конечно, дорогая! Буду тебя ждать, не опаздывай! — радостно закончил я. Надеюсь, притворяться милой бабушкой больше не придётся.

На Воробьёвых горах всё будет просто — господин Ран должен узнать Маргариту Павловну. Пока они будут выяснять подоплёку сложившейся ситуации и как в неё попали, я выпущу стрелы, а там уже будет особо неважно, что и кто кому написал.

С самого утра я поджидал возле дома 16 по Изумрудной улице, планируя координировать действия Маргариты Павловны на случай непредвиденных ситуаций. Заблаговременно выйдя из дома, женщина, наслаждаясь солнечной погодой, прогулочным шагом направилась к метро. Когда до вестибюля оставалось всего ничего, к ней подбежал уличный попрошайка и стал трясти за рукав платья.

— Тётенька, подайте на хлеб, — жалобно пропищал оборваныш. — Пожалуйста…

Я подбежал поближе, став незаметным — не хотелось, чтобы какой-то мальчуган спёр у Маргариты кошелёк и испортил мне кровью и потом составленный план. Вид у паренька был чудовищный. Несмотря на жаркую погоду, он заворачивался в грязную, заношенную куртку, которая была ему непомерно велика. Из-под неё выглядывали драные, замусоленные сапожки. Он был настолько худ и чумаз, что нельзя было разобрать его даже примерный возраст. Тёмные, почти чёрные глаза на истощённом лице, словно два глубоких омута, тоскливо глядели на женщину. Он был настолько жалок, что Маргарита Павловна, обычно в шею гнавшая разного рода побирушек, не смогла просто пройти и потянулась к сумке.

Ещё не до конца осознавая, что делаю, я схватился за лук. Через мгновение две стрелы нашли свою цель. Возможно, это было очень импульсивное действие, но я доверился профессиональному чутью, которое испокон веков подсказывало купидонам о тянущихся друг к другу человеческих душах. Теперь у них всё будет хорошо, а я, не оглядываясь, поспешил в самый дорогой для меня суши-бар.

Господин Ран, прождав три с половиной часа возле метро, был жутко зол и, в очередной раз посетовав на свою доверчивость, стремился как можно быстрее вернуться в гостиницу. Но при спуске с эскалатора неудачно подвернул ногу и свалился прямо на впереди идущую даму, с которой они очень близко знакомились следующие четыре часа в местной травме.

Видимо, сегодня был день, когда всё должно было пойти наперекосяк. В кафе меня ожидал очередной сюрприз. За моим привычным столиком сидела Лиса и довольно улыбалась стоящим у барной стойки ребятам. Высокий, темноволосый парень, худощавый на вид, что-то увлечённо рассказывал Елизавете, а она скромно улыбалась в ответ. Заметив меня, она слегка покраснела и, недовольно поджав губы, отвернулась. Ничего нового! Пройдя в зал, я сел рядом с Василисой.

— Что здесь делаешь? — раздражённо прошипел я.

— Помогаю тебе с практикой, как и договаривались, — абсолютно равнодушным голосом произнесла девушка, не переводя взгляд с общающейся парочки.

За её спиной я заметил торчащий лук. Меня словно окатили ледяной водой, по телу побежала мерзкая дрожь. «Нет, она же сама говорила, что выпустила все стрелы, никто бы и никогда не дал ей дополнительных, раз свое задание она уже выполнила»,— судорожно размышлял я, вытирая о майку вспотевшие ладони. «Даже если бы она рассказала обо мне и Лизе, меня бы просто вызвали в деканат, но никак не дали бы ей стрел».

Немного успокоившись, решив, что ничего плохого не случилось, я продолжил сглотнув:

— Значит, это ты? — мотнул головой в сторону парня у стойки. — Ты его привела?

— Я, — всё так же, несмотря на меня, проговорила Лиса. — Они будут хорошей парой. 87% совпадения, — продолжала девушка, выкладывая перед моим носом распечатку из программы.

— Это всё неважно... — злобно прохрипел я, безжалостно сминая лист бумаги. — Это моё задание! Она моя! Я всё решил!

Наконец, самообладание Василисы дало трещину, и она вскочила из-за стола, громко роняя стул.

— Что?! Дурак!!! Что ты решил?!?! — почти кричала Лиска, гневно сжимая кулаки. — Всё бросить из-за неё?!?!

Василиса применила невидимость, и теперь её мог видеть и слышать только я, а если кто в зале и обернулся на звук опрокинутой мебели, то удивления по поводу внезапного исчезновения девушки не показал.

— Да, из-за неё! — не промолчал я. — Как же ты не понимаешь? Ну почему ты не хочешь меня понять?!

— Ты прав! Я совсем тебя не понимаю, — уже более спокойно высказала Лиса. — И как твой друг не могу позволить тебе совершить такую ужасную ошибку!

— Лиска, это не твоё дело... — начал было я, расслабившись её примирительному тону. Но тут она, и так стоявшая неподалёку, резко потянулась и, выхватив из моего колчана стрелу, запустила её в стоящую парочку.

Василиса была отличным стрелком, лучшим на факультете. И в этот раз не промахнулась, угодив точно в цель — парень, и без того увлечённый Лизой, пропал окончательно.

— Вот теперь решай сам! — выплюнула Лиса и бегом умчалась наружу.

Я пребывал в таком ступоре, что даже не успел сказать всей той гадости, которая рвалась наружу, вызванная её поступком. Через пару минут оцепенение прошло, и отчаяние накрыло меня тяжёлой волной.

Я был нечеловечески зол, ведь видел у Василисы лук и мог догадаться, для чего он, но уж слишком доверял я этой девчонке.

***

У Лизаветы теперь было два странных поклонника. Хоть я больше и не показывался ей на глаза, оставаясь невидимым, Никита — так звали нового обожателя фарфоровой девушки — был более решителен, он-то не надеялся на наличие волшебных стрел. Парень каждый день провожал её после работы к метро, звал в кино и на увеселительные прогулки. Впрочем, от кино и прогулок Лиза отказывалась, ссылаясь на долгую дорогу домой и нежелание задерживаться дотемна.

Но Никита не прекращал попыток — дарил цветы и шоколад. Я смотрел на него и невольно видел себя. И если у меня была хоть какая-то возможность спастись от наваждения, то у него такого шанса не было вовсе.

Тяжело переживая происходящее, ночами, я не мог уснуть, изо всех сил пытаясь придумать выход из этого ужасного положения. Даже еда вызывала отвращение. За эти дни я заметно похудел и осунулся, под глазами отчётливо виднелись тёмные круги. Единственное, что хоть немного грело душу — это Лизин взгляд, то и дело останавливающийся на «моём» столике в кафе.

С Василисой же мы слишком часто сталкивались в стенах общежития, но мне уже ничего не хотелось ей говорить.

Сегодня был последний день прохождения практики, и я, кажется, сделал свой выбор. Никита привычно провожал девушку. Они стояли на остановке, окружённые уставшей после рабочего дня толпой, и ждали автобуса до Бронниц.

Прохладная рукоять лука привычно легла в ладонь. Погладив дерево, я ласково натянул тетиву, готовясь к выстрелу.

«Вжжжж...» — уронила, устремляющаяся к цели, стрела. Вот и всё. Я отвернулся, намереваясь как можно скорее уйти и больше никогда не видеть счастливых влюблённых.

Меня привлекли суета и крики, доносившиеся с остановки. Я машинально развернулся на звук. Какая-то огромная дама, возбуждённо жестикулируя, кричала на Лису. Рядом с ней скрючившись стояла Елизавета, прижимая платок к разбитой коленке.

Василиса, встретив мой взгляд, понеслась мне навстречу, уже не обращая внимания на окружающих. Не добежав пары шагов, она замерла и выжидательно уткнулась в меня своими огроменными глазами.

— Ты оттолкнула её! — посетила меня неожиданная догадка. — Но теперь же...

— Стрела-антидот, — прервала меня она, протягивая тонкий серебряный стержень с гравировкой.

— Но как ты её достала? Это же невозможно?! — бережно сжимая заветный кусок металла, безумно шептал я, не веря своему счастью.

— Возможно — невозможно... — насмешливо протянула девушка. — Только теперь ты мне по гроб жизни обязан!

— А с ней, — лёгкий кивок в сторону Лизы, всё ещё стоящей на остановке с копошащимся вокруг Никитой, — уж как-нибудь сам разберёшься.

Лиса приблизилась ко мне вплотную и, не отрывая взгляда, на мгновение едва заметно прижалась к моим губам.

— На следующей практике! — хмыкнула она, тут же отстранившись.

Василиса лукаво улыбнулась и ускакала прочь.

Предстоящий год оказался, вдруг, очень непростым.

КОНЕЦ.