Как правильно грабить банки

Однажды сокамерники спросили Джада, как он потерял руку, и он рассказал им чистую правду. Он был молод, горяч и искал лёгких денег. Ограбление банка — вот стоящее дельце, решил он тогда. И всё бы ничего, но когда Джад уже сматывался с наличкой, за ним увязался коп. Они столкнулись один на один в тесном закоулке, и полицейский наставил на грабителя дробовик. Ему стоило сразу пристрелить беглеца, но фараон замешкался, ведь он был белым, а Джад — негром. Щекотливая ситуация, что уж говорить. Легавый решил, что лучше будет накинуть на преступника браслеты — это его и подвело: в мгновение ока ружьё перекочевало к ловкому негру, и теперь уже белый стоял на коленях, с руками за головой, и умолял не убивать его.

— Эй, парень, ты совершаешь ошибку. Что бы ты там ни задумал, лучше тебе этого не делать, — сказал он Джаду, смотря в дуло собственного дробовика. Нет страшнее преступления, чем убийство полицейского. Оба это знали, но Джад был неумолим. Он нажал на спусковой крючок, и ему оторвало кисть правой руки.

— У копа на запястье была типа петля. Когда я вырвал пушку, петля выдернула чеку. Стоило спустить курок, и рукоятка дробовика взорвалась.

— Тебе повезло, что он тебя не прикончил, — сказал старый уголовник. — Копы крепко скрывают свою уловки, ведь они спасают им шкуру.

— Я не уверен, что он знал, — покачал головой рассказчик: — Он не притворялся, когда умолял меня не убивать его. Может, это было ружьё его напарника или выдали в участке...

В результате заминированное ружьё и покалеченная рука даже не фигурировали в деле — это было незаконно, а значит, Джад мог отсудить у полиции кучу денег. Тюремный хирург оформил ему производственную травму — задним числом.

— Я был молод и не хотел слушать, — завершил свой рассказ Джад. — Я грабил прохожих, а Бог говорил мне «Джад, ты делаешь что-то не так». Я убивал мексиканцев в разборках, а Бог говорил мне «Джад, ты делаешь что-то неправильно». Но я не желал слушать. И вот Бог забрал у меня полруки, чтобы я наконец-то его услышал.

— И что, Джад, ты теперь заделаешься праведником? Не будешь грабить и убивать? — усмехнулся кто-то из молодёжи.

— Ты плохо слушал, бро, — нахмурился рассказчик: — Бог не сказал мне, что я делаю что-то неправильное. Он сказал, я делаю что-то неправильно. Теперь я, кажется, понимаю, что я делал не так. Теперь я догадываюсь, как сделать это правильно...

«Привет, меня зовут Дагоберт Дагоберт, но для вас я просто Берти. Это рекламный ролик моего сайта WWW.BUSHONFIRE.COM, который, в общем-то, не нуждается в рекламе. Если вы пришли сюда, значит, вы уже знаете, что тут продаётся, поэтому я не буду называть это, ладно? Это как маленький клуб для своих, вроде того. Один пробует, ему нравится, он советует другу... Вы ведь не хотите, чтобы все обрели то, что предназначено только избранным? Давайте называть это Записью. Ну или Диском. В наши-то дни в Cети можно скачать вообще всё что угодно. Ну там «Mein Kampf», чертёж термоядерной бомбы, детскую порнографию... Сложно, конечно, но, если постараться, то получится. И, может быть, за вами даже не приедет чёрный фургон со злым спецназом. Но то, что предлагаю вам я, в Сети не скачать. Хотя бы потому, что, когда вы это получите и посмотрите, вам не захочется выкладывать это в Сеть. Вы спрячете это гораздо дальше, чем прячете детскую порнографию и чертёж атомной бомбы — чтобы никто некогда не нашёл, кроме вас. Вы ведь захотите это пересмотреть. Обязательно захотите! Естественно, Диск стоит денег. 250 баксов — это честная цена, ведь я привезу его лично и вручу вам прямо в руки. А летать самолётами недёшево, даже с моими-то связями. Ну, вы понимаете… Некоторые сомневаются, а подлинная ли Запись. Поверьте, все сомненья отпадут после первых десяти секунд просмотра. Для совсем уж недоверчивых так уж и быть — полный возврат денег, если останетесь недовольны. В общем, звоните, пишите, и помните, к этому можно идти всю жизнь и никогда не прийти. А можно заплатить каких-то 250 зелёных, и вот оно счастье. Не тратьте время зря, звоните сейчас. Алоха, чуваки!»

Женщину в приёмной звали Присцилла Малкольм. Мама звала её Прис, а муж, с которым она давно уже была в разводе, называл её Сцилла. Он оставил ей двух детей и огромный телевизор — «плазму». Домохозяйка Присцилла умерла бы с голоду вместе со своими чадами, но правительство открыло программу частных детских домов. Усыновляешь кучку сорванцов, и штат платит тебе деньги на их содержание. Прис набрала ещё пять детишек, и субсидий хватило, чтобы не только кормить детей, но и кормиться самой. Не то чтобы густо, но и не пусто.

И вот пришла рецессия. Власти загорелись идеей урезать финансирование социальных программ, куда входили и такие вот карликовые детские дома...

Прис принял клерк от министерства.

— Понимаете, миссис Малкольм, мировой кризис жестоко ударил по всем нам, — мужчина сцепил руки поверх уютного брюшка и возвёл глаза горе: — Но, каким бы тяжёлым он ни казался, он несёт оздоровление. Экономика должна быть экономной. Наша система социального финансирования стала слишком тяжеловесной и неэффективной. Теперь мы вынуждены оптимизировать наши расходы и вновь определять приоритеты – решать, что самое важное для нас именно сейчас, а чем можно пожертвовать ради спасения главного. Увы, в таком процессе всегда есть как выигравшие, так и проигравшие. Последним придётся самим изыскивать средства для дальнейшего существования, ведь кризис — он на самом деле в умах. Нужно мыслить по-новому, миссис Малькольм. Нужно мыслить стратегически. Теперь вы свободны как никогда ранее. Спросите себя, как вы можете найти средства для своего предприятия? Это ведь тоже бизнес, не так ли? Обратитесь в газеты, в Интернет, ищите частных спонсоров. Дети могут подрабатывать разносчиками объявлений, курьерами. В конце концов, вы можете вести видеоблог с коммерческой рекламой. Или ваши дети пусть ведут такие блоги. А хорошая ведь идея! Как вам она?

— То есть... — всхлипнула Присцилла, когда к ней вернулся дар речи: — Штат нам не поможет?

— Мадам, — чиновник нахмурился: — Мы должны быть реалистами. В сложившейся экономической ситуации, правительство штата считает детские дома семейного типа бесперспективными с точки зрения расходования на них средств. Федеральные детские дома в этом плане гораздо перспективнее, так как финансируются на государственном уровне. Как я уже сказал, вам стоит задуматься, как вы можете самостоятельно изыскать средства.

— То есть... Я должна торговать своими детьми?

— Давайте не будем усугублять...

— Или, может, мне самой на панель пойти прикажешь? — в голосе Прис вскипела неприкрытая ярость — там, где раньше были только мольба и отчаянье.

Чиновник шумно вдохнул воздух и ответил медленно и подчёркнуто нейтрально:

— Мэм, я полагаю, я прояснил вам ситуацию предельно чётко. И я очень сожалею. Поверьте, если бы что-нибудь от меня зависело...

— Ничего не зависит? Да ты и жопу-то не поднимешь ради таких, как я. У тебя тут и телефон, и компьютер, и та накрашенная гусыня в приёмной, но ты даже не дёрнешься со всем этим, чтобы спасти меня и моих детей от голодной смерти. Ты уже списал нас со счетов, ублюдок!

— Вам лучше уйти, — человек за столом не разозлился, не побагровел лицом, не повысил голоса. Он указал на просительницу заглянувшей в дверь секретарше:

— Джудит, проводите миссис Малькольм. И дайте ей воды.

Дверь открыл огромный негр уголовного вида, так что внутри Дагоберта Дагоберта всё похолодело. Сам-то он был довольно щуплым малым, к тому же боец из него был совсем никудышный, но привычная самоуверенность тут же вернулась к курьеру, как только он вспомнил всю подноготную своего специфического товара.

— Джад Джексон?

— Он самый. А ты Дагоберт, так ведь? Видел тебя на видео.

— Как живой, правда? Для вас просто Берти, — курьер достал из сумки белый прямоугольник конверта. — Вот диск. Двести пятьдесят за доставку.

Негр ухватил пакет за край и потянул из рук Дагоберта:

— А может, ты отдашь мне это просто так, сладкий мой?

Глаза гиганта приняли лукавое и одновременно угрожающее выражение. Он настойчиво подёргал пакет, и Дагоберт понял, что у него нет шансов тягаться с этим здоровяком. Но, помня о полученных инструкциях, он по памяти произнёс:

— Эй, парень, ты совершаешь ошибку. Что бы ты ни задумал, тебе лучше этого не делать.

Джад Джексон отдёрнул руку, словно его пальцы обожгло огнём, а в его глазах промелькнул страх. Дагоберт и не предполагал, что эта безобидная, в общем-то, фраза может произвести такое сильное впечатление.

— А ты парень не промах, Берти! — задумчиво покачал головой негр.

Вынув из кармана правую руку, громила хлопнул курьера по плечу. У Дагоберта было чувство, что его ударил неживой предмет — вроде как деревяшка. Но разглядывать он не стал, потому что странный заказчик наконец-то протянул ему деньги — две мятые сотни и пять новеньких десяток.

— Ваш диск, мистер Джексон, — отдав пакет, Дагоберт добавил: — Один вопрос, Джад. При заказе на сайте от вас требовалось указать, из какого источника вы о нас узнали. Ну там друзья, например, или прочитали где. Но вы выбрали «Другое» и написали «Бог». Это типа шутка такая?

Джад Джексон разорвал пакет и вынул диск из коробки. Диск блеснул в тусклом свете лампочки, освещавшей коридор.

— К этому можно идти всю жизнь... — Джад задумчиво рассматривал сверкающий кусок пластика, казавшийся игрушечным в его ладони. — Нет, это не шутка. Мне было видение, когда я просиживал штаны на нарах. Будто я просыпаюсь ночью в камере, а на стене проявляются светящиеся буквы одна за другой. Эйч, потом ти, снова ти, потом пи, потом двоеточие... Блин, парень, я тогда про Интернет-то и не знал ничего, а тут сразу — бац! — и адрес твоего сайта, прямо во сне. Усекаешь?

— Ясно, — Дагоберт кивнул. Нахохлившийся и подавленный, он повернулся к парадной двери: — Ладно, разберёмся. Всего доброго, мистер Джексон.

— Ещё виски! — Присцилла Малькольм оттолкнула от себя пустой стакан, и он, скользнув по стойке, угодил в своевременно подставленную ладонь.

— Тебе уже хватит, детка, — прозвучал сильный мужской голос.

Женщина с трудом подняла голову. Рядом с ней пристроился незнакомый негр, одетый в классический костюм и белоснежную рубашку. Этот наряд совершенно не вязался с наголо обритой головой и мерзкой бандитской рожей. Единственное, что смягчало облик незнакомца — это широченная открытая улыбка и необыкновенные глаза — спокойные и лучистые. Прис видела такие только один раз в жизни — у своего дедушки, перед самой его смертью. В последние часы жизни дикая боль отпустила старика, и все собрались вокруг его постели, чтобы проститься, потому что поняли — вот оно, уже скоро. И дедушка тоже знал. Он лежал и улыбался, и глаза его были такими же добрыми и лучистыми, как у этого наглого бугая, который вообразил, будто может указывать Присцилле, хватит ей сегодня виски или нет. Но под этим взглядом миссис Малькольм решила не восстанавливать справедливость, а просто спросила:

— Чего тебе надо, козлина?

— Пойдём, я отведу тебя домой, — негр протянул ей руку, но она оттолкнула его холодные и твёрдые пальцы, чуть не свалившись при этом с табурета.

— Да ты кто такой? — забормотала она: — Что ты вообще обо мне знаешь?

Присутствующие, включая бармена, уже следили за её разговором с «костюмом», но благоразумно не вмешивались.

— Я знаю всё, Прис, — покачал головой «костюм»: — О детях, о муже, о большом телевизоре...

— Так тебя послал этот подонок? — прозрела женщина. — Передай ему, чтобы он подавился своими алиментами, жмот. А «плазму» я ему ни за что не отдам. Так и передай! Меня не запугать, пусть больше не посылает ко мне своих дружков. Понял?

— Я понял. Я не друг твоего мужа. Я даже с ним не знаком. Я к тебе, подруга, вообще по другому делу.

— И по какому же? — Прис икнула от любопытства.

— Выходи за меня замуж, Присцилла. Прямо сегодня, — предложил незнакомец.

— Да ты же упоротый! — только и выговорила миссис Малкольм.

Костюм хохотнул:

— Это могло бы всё объяснить, мать. Но я даже не поддатый.

И тогда Присцилла Малкольм почувствовала что-то: будто хмель из неё разом испарился, и что-то подтолкнуло её между лопаток — мягко и настойчиво, будто дедушка шепнул ей в ухо, как бывало в детстве:

— Иди, пигалица. Иди.

И пигалица пошла.

— Ты и вправду чокнутый, — сказала Присцилла, когда Джад закончил свой рассказ. Женщина успела накормить его и детей ужином, раздала старшеньким задания по дому, проверила школьные задания и сделала ещё множество мелких дел по хозяйству. Джад ходил за ней с чашкой чая и делился подробностями своей нелёгкой жизни. Теперь, когда она, наконец, смогла присесть и перевести дух, Прис решила говорить начистоту:

— Я думаю, ты вообще на голову больной.

Джад ответил ей своей новой улыбкой. После просмотра того диска он обнаружил, что его прежняя, свирепая ухмылка исчезла и сменилась вот этой. Женщины от неё таяли, дети тут же лезли на колени, а мужчины терялись. Обезоруживающая улыбка стала его оружием.

— Он сказал, что поведёт меня дорогами и тропами там, где нет ни троп, ни дорог, — Джад погладил по голове одного из мальчишек. — Пока мы маленькие, он говорит с нами, но с возрастом мы учимся не слышать его, потому что он говорит неудобные вещи, и голос становится всё тише и тише, пока, наконец, мы не слышим его вовсе, как не слышим, например, тиканье часов или шум улицы.

— Ишь, загибаешь, словно пастор, — Присцилла налила себе чаю и намазала хлеб арахисовым маслом — для себя и детей. Те сидели смирно и тихо, как были приучены.

— И что он тебе сказал?

— Ладно, буду говорить попроще. В общем, он говорит, что я могу по-старому трясти богатых и валить фараонов, и он не будет путать мне карты. И если я буду шустрить, то даже смогу отдать ему душу, лёжа в тёплой кровати, как почтенный престарелый мафиози, — Джад постучал костяшками пальцев по протезу. — Правда он не обещал, что я не загнусь, как какой-нибудь ловчила, на первой же перестрелке. Но есть ещё один расклад. Я слушаю его и делаю, как он говорит. Ничего хорошего с этого я не получу, а вот неприятностей огребу на полную катушку. Такие дела, подруга.

— И ты, значит, решил заделаться святым? — сказав так, домохозяйка цыкнула на своих домочадцев. — Не слушаем дядю, плохие слова не запоминаем.

Джад пожал плечами:

— Слыхала, есть такая побасенка, мол, «плыть по течению». Типа расслабился чувачок, и несёт его жизнь-река промеж крутых берегов, куда ей вздумается, а он даже не подгребает туда, куда ему самому нужно. Думаю я, что всю жизнь против течения грёб, и только теперь, значит, дал себя понести. Ты сама прикинь, он предлагает мне пройти там, где до меня никто не ходил, где нет ни троп, ни дорог. Руку, значит, мне протягивает. А я, как последнее дерьмо, её оттолкну? Вот уж нет! На кой чёрт далась мне эта разгульная жизнь, если я только и делал, что во тьме бродил, а сейчас, может, у меня глаза наконец-то открылись?

От волнения Джад ударил себя по коленям, да боль в культи напомнила, что не все проявления эмоций теперь уместны.

— Тебе виднее, — покачала головой Присцилла. — Только я тут причём?

— Я ж сказал уже, — Джад улыбнулся. — Женюсь я на тебе сегодня.

— Да ты хоть знаешь, за сколько недель надо было заявку подавать?! — не выдержала женщина.

— Есть местечко, где нас обвенчают хоть в полночь. Безо всяких заявок.

— Но это же... чёрт-те знает как далеко.

— Тачку мне братья что надо подогнали, — Джад кивнул за окно. — Сама видела. Машина — зверь. Как раз успеем.

Присцилла ещё раз прокрутила в голове всё то, что сказал ей этот чокнутый. То, что он говорил, звучало как план. Но чтобы этот план сработал, одного плана было мало. Или он действительно избранный, или она снова вляпалась не в того парня.

— Ээээээ... — махнула она рукой. — Хоть в рулетку сыграю.

— Вот и лады, подруга, — Джад повернулся к старшенькому. — Малец, я видел, у тебя пугач есть. Ну-ка давай его сюда.

Когда мальчик принёс игрушечный пистолет, Джад придирчиво осмотрел его и сунул за ремень. — Для дела сгодится.

— Ты чего? — Прис постучала пальцем по виску. — Он на настоящий и не похож совсем.

— Ты кого за дурака держишь? — усмехнулся верзила и, когда женщина отвела глаза, добавил. — То-то.

Окружной прокурор Роб Майлз как раз собирался поужинать с семьёй, когда в парадную дверь позвонили. На пороге стоял молодой человек, в котором безошибочно угадывался курьер. Поздний гость выглядел расстроенным и даже сердитым. «Бывают же такие, что не любят свою работу и всё равно её делают, потому что ни на что другое не годятся», — подумал прокурор.

— Роб Майлз, — прогнусавил молодой человек. — Вам посылка. Вот, держите.

Роб принял у курьера конверт, судя по размерам и весу — ДВД-диск в упаковке.

— Джад Джексон? – Майлз прочёл имя отправителя и протянул конверт назад. — Я такого не знаю. Отправьте назад.

Курьер вздохнул, даже как будто с облегчением и злорадством:

— Хорошо, мистер Майлз. Так и поступим.

— Постойте, — вдруг засомневался хозяин дома. — Простите, как вас зовут?

— Дагоберт Дагоберт.

— Эээ... Дагоберт, а вы знаете, что в конверте?

— Наверняка бомба или порошок сибирской язвы, — пробурчал Дагоберт. — Если вы этого не заказывали, значит, вам оно и не нужно. Я вообще считаю, что это свинство — лишать человека выбора...

— Что вы имеете в виду, любезный? — встревожился прокурор. Этот Дагоберт явно что-то знал, но не договаривал.

— А вдруг там порнушка? А вы ещё при жене включите или при детях? Или, может, видеозапись угроз в ваш адрес? — курьер помахал конвертом. — Вам оно без надобности, мистер Майлз. Уж будьте уверены... С вашего позволения.

Курьер уже развернулся, чтобы уходить, но тут чёрт дёрнул Роба взбелениться. Он довольно грубо дёрнул молодого человека за плечо и вырвал у того из рук пакет:

— А ну дай сюда. Не тебе решать, молокосос, что мне можно смотреть, а что нет.

Дагоберт Дагоберт только развёл руками:

— Вы уверены, что хотите это посмотреть?

— Да, чёрт побери, — разгорячённый прокурор разорвал конверт. Никаких надписей ни на коробочке, ни на диске не было.

— Это всё меняет, — курьер торжественно улыбался. — Теперь никто не скажет, что Берти втюхивает людям товар без их согласия. Приятного просмотра и доброй ночи, мистер Майлз.

Закрыв за курьером, Роб прошёл прямо в свой кабинет, сказав супруге, что должен прочесть важное письмо. Она заметила, как он взволнован, но не подала вида. Работа мужа вообще была очень нервной, так что ей было не привыкать.

Прокурор вставил диск в проигрыватель и, сев напротив, нажал кнопку на пульте.

На экране появилось лицо, и у мистера Майлза перехватило дыхание.

— Робби, мальчик, — послышался голос. — Я знаю, ты не заказывал этого разговора, но раз уж так сложилось, то почему бы и не побеседовать? Сделаешь старику одно одолжение?

Джад Джексон стоял перед зданием центрального городского банка. В отутюженном костюме, гладко выбритый. Он только что вышел из красной «Ламборжини», взятой, кстати, на покатушки у старых корешей, и скучающие в этот ранний час служащие банка оживлённо переглянулись. Кажется, утро начиналось интересно.

Джад поднял глаза к небу, щурясь от яркого солнечного света.

— Ты проведёшь меня дорогами и тропами, — прошептал он: — Там, где нет ни троп, ни дорог.

Он опусти взгляд на дешёвый пластик протеза, уже давно заменившего ему кисть. Негнущиеся пластиковые пальцы сжались в кулак. Он был готов.

В холле его приветствовал охранник. Джад улыбнулся, сел на мягкий стул в центре зала, взял с прозрачного столика ворох рекламок и бланков и принялся читать. Чёрный аккуратный кейс он поставил рядом со стулом, слегка подтолкнув под стол ногой.

Кроме него в зале было ещё несколько посетителей, но банк был рассчитан на вечерний наплыв, так что свободный менеджер, молодая девушка, поспешила за «крупной рыбой». Респектабельный наряд и дорогая машина сделали своё дело.

— Доброе утро, — начала она, ослепительно улыбаясь. — Мистер?

— Джад Джексон, — представился Джад с беззаботным выражением лица.

— Чем я вам помочь?

— Я хочу открыть в вашем банке накопительный счёт.

— И какова сумма начального взноса? — девушка улыбнулась ещё шире — так, что стали видны коренные зубы, а глаза превратились в щёлки.

— Довольно крупная, по моим меркам, — Джад огляделся, как бы удостоверяясь, что их не подслушивают.

Глаза-щёлки ещё раз просканировали его костюм и ботинки. Массивный золотой перстень на пальце и усыпанные бриллиантами часы не были оставлены без внимания. Правую руку Джад предусмотрительно сунул в карман, благо он уже во всю наловчился жестикулировать левой. Многие считали, что он левша от рождения.

Сложные арифметические операции в голове работницы банка закончились, и она пригласила перспективного клиента к отдельному столику, чтобы лично оформить все бумаги. Клиенты попроще обслуживали себя сами — у терминалов и окошек.

Улыбчивый охранник, парень лет двадцати пяти, окликнул Джада:

— Сэр, ваш кейс.

— А! — беззаботно отмахнулся тот, доставая из кармана пиджака увесистое кожаное портмоне. — Пусть постоит. Вряд ли с ним случится что-нибудь эдакое, приятель.

«Лопатник» был особенной гордостью Джада — он был доверху набит однодолларовыми купюрами, создавая впечатление косарей эдак сорока, если в пятисотенных.

Когда они начали заполнять анкету, прозвучал вопрос:

— Были ли вы ранее судимы, мистер Джад?

— Да, — ответил Джад, не моргнув и глазом.

Менеджер слегка напряглась:

— И за какие преступления?

— Ограбление банка, — произнёс Джад, смакуя каждое слово.

— Вы, наверное, шутите? — предположила смущённая девушка.

— Нет, я не шучу, детка. Пробей-ка меня по вашей базе.

Служащая банка пощёлкала мышкой, потом несколько секунд таращилась на экран, взвизгнула и тут же долбанула коленом по тревожной кнопке на нижней поверхности стола.

«У неё это как коленный рефлекс», подумал Джад. «Тренированная мартышка».

Охранник, тот самый, что напомнил Джаду про кейс, прижал руку к уху и стремительно направился к ним. Вскочившая со своего стула девушка указывала на Джада пальцем:

— Он грабитель! Сделай что-нибудь.

Джад уже стоял с поднятыми руками и дружелюбно улыбался. Охранник выхватил пистолет и направил Джаду в грудь.

— Не двигайся... В чём дело, миз?

— Он грабитель банков! Я нашла его в базе.

— Сэр, что это у вас выпирает из-под одежды? — охранник показал пистолетом на живот Джада. Теперь, когда негр поднял руки, пиджак натянулся, и под ним что-то заметно топорщилось.

— Расстегните пуговицы. Медленно.

Джад повиновался.

— Ах ты ж... — охранник чуть не подпрыгнул, увидев, что за брючный ремень у посетителя был заткнут пистолет. До него только что дошло, что перед ним, похоже, всамделишный преступник. Оружие так и заплясало в напряжённых руках «секьюрити», а во взгляде появилась настоящая злость:

— А ну выкинь это. Медленно, чтобы я видел!

Джад подцепил пистолет пальцем и бросил на пол. Тот тут же раскололся. Дешёвый китайский пластик.

— Это игрушечный пистолет моего сынишки. Он попросил починить. Я взял с собой, да забыл выложить.

— Эээ... — на лице охранника появилось сомнение в том, а так ли опасен Джад на самом деле? Может, он действительно пришёл сделать вклад? Ну, грабил человек банки, но Америка — свободная страна. Отсидел — можешь открыть счёт, как и все остальные.

— У тебя нет детей! — выкрикнула девушка, тыкая пальцем в экран монитора. — У нас на тебя всё досье собрано.

— Это сын моей жены. Мы, кстати, как раз вчера поженились. У неё семеро детей, — честно признался Джад.

— Он всё врёт! — не унималась менеджер. — Он только позавчера из тюрьмы вышел.

— Нас обвенчали в Вегасе, — Джад позволил себе лёгкую улыбку. — Там всё быстро и законно.

— Заткнись, — прикрикнул охранник. — Хватит дурить мне мозги. Не дёргайся, если не хочешь, чтобы я прострелил тебе башку.

— Послушай, друг, — начал Джад. — Я завязал и решил начать новую жизнь. Мне не зачем грабить банки. Посмотри, у меня даже правой руки нет. Это протез. Куда калеке банки грабить? К тому же, если бы я хотел ограбить банк, я бы приготовился посерьёзнее — принёс бы с собой взрывчатку в сумке там или в пакете, положил бы её где-нибудь в зале, а с собой бы взял пульт, чтобы, если чего, взорвать её. Нажать на кнопку и — бац!

— Что ты несёшь! — нижняя губа охранника задрожала, он оглянулся и упёрся взглядом в оставленный Джадом чёрный кейс. Холл банка к тому времени уже опустел. Посетители ретировались сразу, как охранник взял Джада на прицел. Только один обыватель любопытно таращился у самого входа, раздираемый противоречивыми желаниями безопасности и зрелищ.

«Секьюрити» перевёл взгляд с кейса на Джада, и его лицо стало белым как полотно. Когда же во внутреннем кармане Джадова пиджака зазвонил телефон, охранник от испуга чуть не спустил курок.

— О, как раз жена звонит, у меня на неё особая мелодия. Наверное, хочет узнать, как у муженька дела, — Джад медленно стал опускать правую руку к грудному карману.

— Подними руку! – предупредил охранник.

— Эй, парень, — спокойно сказал Джад. — Это всего лишь протез, а там всего лишь телефон. Верь мне, я не обманываю. Я только нажму кнопку приёма вызова... Спокойнее, друг.

— У него нет протеза. Это было бы в базе, — снова влезла менеджер. — У него нет жены, нет детей. Он всё врёт.

— Убей его скорее! — заскулила она. — Пока он нас всех не взорвал.

Рука Джада ускорилась. Охранник нажал на спусковой крючок. Потом ещё и ещё. Джада откинуло назад. Он упал на столик, съехал по нему на пол. Разрывающийся трелями телефон выкатился на пол.

Джад лежал и улыбался, глаза его были прикрыты, так что со стороны казалось, будто он просто уснул.

Дагоберт Дагоберт наслаждался вечерним пивом у себя дома — с пультом в руках. Телевизор вещал странное:

«Вот окружной прокурор Роб Майлз выходит из суда. Он только что добился, чтобы банк признали виновным в жестоком убийстве ранее судимого Джада Джексона.

— Мистер Майлз, прокомментируйте ваше решение.

— У нас есть видеозаписи и аудиозаписи системы безопасности банка. Согласно им, мистер Джексон не солгал служащим банка ни разу. Он дал им правдивые объяснения по всем вопросам, но они предпочли застрелить его, дав волю своей паранойе. Когда представители банка поняли, что я настроен решительно, то они попытались свалить всю ответственность на своего охранника. К счастью, мне удалось доказать, что охранник действовал на основании негласной политики банка. Деньги превыше всего, даже превыше человеческой жизни. Напомню, что банк своими действиями лишил кормильца семью из восьми человек. Жена мистера Джексона, Присцилла Джексон, домохозяйка, возлагала все надежды на своего мужа, как на единственного добытчика. Я сказал «к счастью», потому что суд обязал банк выплачивать миссис Джексон пособие на содержание её детей вплоть до достижения ими совершеннолетия...

Это был окружной прокурор Роб Майлз. В правительственных кругах поговаривают, что, поспособствовав такому неудобному для банкиров решению, он создал крайне неудобный прецедент и тем самым перечеркнул свою дальнейшую карьеру. Остаётся только удивиться храбрости и решимости прокурора, пожертвовавшего своим будущим ради семерых сирот.

А вот и жена покойного, миссис Присцилла Джексон.

— Чиновник заявил мне, что штат больше не будет субсидировать мой семейный детский дом, и что я должна сама изыскивать средства на содержание детей. Когда я повстречала Джада, я поняла, что он тот мужчина, который мне нужен. Он сможет стать хозяином в доме и отцом для моих крошек...

Служащий, отказавший миссис Джексон в финансировании, уже уволен. Возмущённые граждане забросали администрацию требованиями восстановить программу финансирования частных детских домов. Сотни таких же детских домов по всему штату вновь получат средства к существованию.

Убийство Джада Джексона уже сравнивают с убийством Родни Кинга…»

Дагоберт Дагоберт переключил телевизор на ДВД-проигрыватель. Тот раскрутил диск, и на экране появилось лицо.

— Слушай, — Дагоберт пригубил пива из банки. — Я знал, что ты ловчила, но не настолько же. К чему весь этот балаган? Ты что, не мог сунуться прямиком к тому чиновнику? Предстал бы перед ним неопалимой купиной. Типа, чинуша, не отменяй финансирование! А?

— Берти, во-первых, у нас с тобой уговор. Ты не критикуешь мои методы, а я закрываю глаза на двести пятьдесят баксов за диск. Захоти ты этого, и ты мог бы развозить их бесплатно. Не спорь! Не начинай. Во-вторых, горящий куст в эпоху Интернета — это беспонтовщина.

— А дивидюк — это понтово, да?

— Тебя не смущает, Берти, что ты вот так запросто разговариваешь с видеозаписью?

— Крутота, да! Уел.

— В-третьих, Берти, тот чиновник ничего бы не потерял, если бы продлил финансирование. Его бы немного пожурили, но он бы выкрутился. А какое основное условие спасения души?

— Осознанное самопожертвование! — выкрикнул Дагоберт, вскинув руку словно примерный ученик, отвечающий на вопрос учителя в классе.

— Умница, хороший мальчик.

— Тебе никто не говорил, что ты педант?

— Только ты, Берти, только ты. Ладно, у меня дела. Ты хорошо поработал, Берти, так что отдыхай. Посмотри аниме по телевизору. Ты заслужил.

— Ага, дождёшься от них, а как же. Ладно, бывай, — Дагоберт снова переключился на телевизор.

«На юге штата снова вспыхнули пожары в лесном массиве... Внимание, мы прерываем выпуск новостей для экстренного показа японской анимации».

— Ого! Ай да молодца! — Дагоберт радостно хлопнул в ладоши. — Ведь можешь же, когда хочешь!