Как принцесса встретилась с лесным духом

Принцесса стояла на лестнице возле своего поста в ярко-оранжевом жилете и курила. Её маленькие пальчики держали кэмэл сотку так, словно, цапля держит рыбу: как-то несерьёзно, по-детски. Кэмэл, по мнению Антона, противные сигареты среднего класса. Обычно он иронизировал, что плеваться от них приходиться как верблюду на обложке. Принцесса курила. Дым она не выплёвывала, не выбрасывала, как мужики у ночного магазина, а именно что выдыхала. Словно русалка бы выдыхала туманом у тихой вечерней реки. Есть что-то такое в курящих женщинах, подумал Антон, очаровавшись.

– Как зовут тебя, принцесса? – спросил он.

– Вика, – ответила девушка, слегка испугавшись.

Антона тронуло воспоминание, так как трогает первое прикосновение бормашинки к больному зубу. Он её узнал. Семь лет назад они были одноклассниками. Она не была ни самой красивой, ни самой умной в классе, она просто была. Имела каких-то двоих подружек-девчонок и вот они своей кучкой так и прошли почти до конца школы. В десятом классе она начала раскрываться, а на последнем звонке, напившись третий раз в жизни, уж раскрылась на полную: «бешеная пиздючка», муха, Эльвика… кем она не стала в тот вечер для многих. Антон с ней даже чуть не поцеловался. А потом они расстались. До этого момента… Кто-то уже родил и разжирел, кто-то облысел, «оскуфел», сгорбился, спился – в основном те, кто был «альфой» в школе, те кто всегда был в центре внимания. И вид у них был среднестатистических неприглядных персонажей без особой привлекательности и душевной архитектуры. То ли дело принцесса!

– Можно я буду называть тебя Принцесса? – спросил Антон.

– А мне, тогда как тебя называть, Антон? – спросила она и парень тронулся тем, что она назвала его по имени.

– Как хочешь, – ответил он.

– Сейчас ты больше похож на чёрта, я не удивлюсь, если у тебя вдруг окажутся копыта вместо ног, – улыбнулась принцесса. Тень испуга улетучилась с её лица, и она уже могла шутить. И правда Антон больше походил на болотного или лесного чёрта: в колючках, измазавшийся в глине и грязи, чумазый и с листиками и палочками, торчащие из волос. – Хотя ты скорее добрый лесной дух, – подытожила она.

– Хорошо, принцесса железной дороги. Я добрый лесной дух.

– Я не железной дороги. А всего лишь железнодорожного узла. Точнее вон того магического жезла, – принцесса указала рукой на стрелку. – Ещё в моей власти рамный рельс, переводная прямая, контррельс, усовик…

Антон перешёл железнодорожную развилку и оказался перед её постом, выглядящим как небольшая деревянная будка с острой шиферной крышей. Стоя на самой последней, третьей лестнице, принцесса равнялась с Антоном по росту и смотрела ему прямо в глаза.

– А ты чем занимаешься, лесной дух?

– Ох… – вздохнул Антон. Ему было тяжело подобрать слова, чтобы достойно представить своё занятие. – Я работаю в каком-то роде врачом. Я психолог.

– И что же психолог делает за городом вблизи болот?..

– Ищет судьбоносных встреч, очевидно. Знаешь, я очень устал и, к тому же, надвигается туча… Скорее всего будет дождь. Может пригласишь меня на чай?

– Вообще мне так запрещено делать, – сказала девушка, хитро осматриваясь.

– А разве принцессам не всё разрешено? – спросил Антон.

– У принцессы злые родаки. Мачеха стерва и король полоумный. Но вроде никого нет. Заходи! – зазвенела девушка и, вышвырнув окурок, нырнула в проход. Антон последовал за ней. Следом принцесса ловко закрыла дверь и теперь они оказались совсем вдвоём. От неё исходил тяжелый запах одежды и лёгкий, едва уловимый аромат липы. Не было сомнений: если бы она разделась, осталась бы только сладкая липа.

Внутри было уютно: небольшой столик, на котором расположилась лампа и электрочайник. Пара книжек, кресло. Календарь пятнадцатилетней давности с выцветшими цветами. В углу печка на случай зимы. На тумбе фонарик на случай ночи. Шкафчик. На шкафчике Антон заметил пару рисунков, сделанных гуашью.

– Это твои? – спросил Антон.

– Да, мои. Бывает от скуки… – ответила принцесса, щёлкнув чайник. Помещение наполнилось шипением.

Рисунки изображали мифических существ: ангелов с мечами, летящими сквозь облака и чернокрылых демонов, которые им противостоят. Ещё был рисунок ромашкоподобных цветов в вазе (угадывалось на каком именно столе находился этот натрюрморт), а также рисунок тепловоза на фоне заката.

– Красиво, – сказал Антон. – Нивяник сделан очень точно, как будто зарисовка в ботанической книге… А что за библейские мотивы? – спросил Антон, указывая на бой между ангелами и демонами.

– Аниме смотрела одно вот и вдохновилась. Ты будешь чёрный или зелёный?

– Я бы предпочёл чёрный, – ответил Антон.

– Это хорошо, зелёного всё равно нет. Присаживайся! – сказала принцесса, наколдовав откуда-то табурет. Затем она ловко, разве что дрожащими от веса чайника руками, залила чайные пакетики кипятком и плюхнулась в кресло, задрав одну ногу на тумбу. Антон не сдержался и проскользнул взглядом между её ног.

Есть два типа женщин: одни красивы в одежды, а другие без. Антон понял эту простую истину в университете. Бывало, что, раздевая очаровательную блондинку в свете предновогодних гирлянд, он всё больше понимал, что фигура на самом деле у неё бесформенная, а кожа жёсткая и больше напоминающая щетину свиньи. С другой стороны, были девушки, прячущие себя за мешковатыми свитерами и прочей оверсайз одеждой. Как правило, хотя и не всегда, под их кофтой приятным подарком находилась упругая грудь. Раздевшись, они напоминали античных богинь. Но не всегда так получалось. Кто-то из «прячущихся» просто не умел или не хотел одеваться. А какова была принцесса? На первый взгляд, в ней не было ничего примечательного: всё скрывала рабочая форма.

– А парень у тебя есть?.. – спросил Антон, отхлебнув горячего чая. Обжог язык.

– Кому нужна женщина, работающая на мужской работе. Тем более, ты ведь знаешь, все адекваты из нашего города, к сожалению, уезжают.

– Но некоторые возвращаются.

– Это ты про себя, лесной дух? – улыбнулась принцесса. – К чему ты клонишь?

– Память ударила в голову. Вспомнил наш последний звонок.

– Эх, зачем! – сказала она, закрыв лицо руками. Затем она громко рассмеялась и тронула Антона ногой.

Сколько же прошло времени… Теперь Эльвика, ставшая принцессой, снова коснулась его ноги. Более уверенно и игриво.

– А у тебя кто-то есть? – спросила она.

– В нашем лесу из женщин одна лишь ехидна. Но к ней по очереди ходят водяной и леший, – ответил Антон.

– А сам бы сходил к ехидне, если бы не водяной с лешим? – спросила принцесса, расправив длинные угольно-чёрные волосы. Они свалились на плечи, напомнив индейскую девочку с иллюстрации книги «Сказки народов мира».

– Зачем мне какая-то ехидна, если рядом со мной принцесса, – сказал Антон, сглотнув ком слюны. Он представил себе то, что может произойти дальше.

– Ты хочешь меня? – вдруг спросила принцесса, наклонив голову.

– Хочу, – ответил Антон, немного смутившись. Он был согласен на эту игру, и она приносила ему удовольствие.

Да, они подверглись порыву страсти. Сначала принцесса села на робкого, как на последнем звонке, Антона и поцеловала его, уперевшись в него грудью. Затем они раздели друг друга, и Антон обнаружил очень сочную холодную жопу и тёплую, свисающую грушей грудь с большими, размытыми сосками. После милований и поцелуев, когда они оба почувствовали необходимость входа, Антон набрался смелости, поднял принцессу, схватив её за задницу, так что она крякнула, и посадил на стол, скинув книги. Она обняла его, облизав языком шею и наполнила небольшое помещение оглушающим стоном: Антон вошёл. Они еблись как в последний раз. Крепкий, раскалённый член Антона входил в упругое и влажное нутро принцессы. Глядя вниз, на свисающие со стола ноги принцессы, Антон видел комы белой, густой смазки, разбрызгивающейся по её сильным ляжкам. «Так хорошо!» – выдохнула принцесса и Антон поднял голову. Он видел её прикрывающиеся глаза, открытый влажный рот с красными пухлыми губами. «Сейчас!» – с придыханием крикнула принцесса и… Они оба кончили. Антон успел вытащить хуй, забрызгав живот и грудь принцессы спермой. Та свела дрожащие ноги и тихо протянула: «бляяя». Волны расслабления пронеслись по каждой её мышце, и она обмякла, упав на стол. У Антона у самого подкосились ноги и он плюхнулся в кресло. «Вот мы животные», блаженно, но с долей совести подумал Антон, глядя на сперму, стекающие с живота принцессы на чистую поверхность стола. После чего оба провалились в полудрёму.

Из лап сна Антона вырвал голос принцессы.

– Возьми, пожалуйста, в тумбе туалетную бумагу… Мне нужно вытереться.

– Я тебя вытру, – ответил он.

И Антон встал, покачнувшись, словно был пьян. Его тело казалось было сделано из ваты и нужно было приложить множество усилий, чтобы заставить его вновь подчиняться. Тем не менее, он смог совладать, отыскать туалетную бумагу и сесть перед столом, прямо напротив раздвинутых ног принцессы. Антон нежно вытер её ножки и живот.

Потом они вышли покурить. Смотря на уходящую за горизонт, вдоль леса, железную дорогу, Эльвика с улыбкой спросила:

– Как думаешь нам будет завтра стыдно?

– Завтра я вспомню этот день и мне будет хорошо… Даже через неделю или месяц, вспомнив о последнем часе, я только подумаю «это был лучший день лета». Когда наступит новый год, я как всегда постараюсь вспомнить и отметить самые интересные вещи, произошедшие со мной. И этот день займёт первое место. Думаю, даже спустя десять лет он войдёт в топ три. А, кстати… Помнишь, нам на последнем звонке нам тоже говорили эту фразу?.. Про «будет стыдно». Что тогда произошло?

– Мы валялись на диване в однушке у Даньки, куда он нас всех пригласил после того как кафе закрылось. Мы обнимались и гладили друг друга. Ты не помнишь?..

– Очень плохо. А почему это произошло? Я бы не сказал, что ты мне особо нравилась в школе.

– Ты мне тоже не нравился. Просто на последнем звонке что-то произошло и… Ты меня стал притягивать, открылся с какой-то стороны, которую я никогда раньше в тебе не замечала.

– Я тоже почувствовал сегодня что-то такое, – признался Антон.

– Это было взаимно, – сказала Эльвика, призадумавшись. – А ты со всеми так флиртуешь и принцессами называешь?

– Только сегодня что-то нашло, – сказал Антон.

– Пиздишь.

– Нет. – Они уже докурили и просто стояли, любуясь облаками.

– Дождя так и не было… Обхитрил меня, дождём напугал. А я, добрая дурочка, решила оставить… – после они молча докурили, каждый задумавшись о чём-то своём.