Как путешествуют зомби

Глава 1. По своей воле

Кап! Кап! Кап! С кондиционеров на горячий асфальт падали крупные капли. Но стояла такая жара, что никаких луж на тротуаре вдоль длинного малоэтажного дома не оставалось. Только серые высохшие пятна. Практически шаг в шаг по тротуару шли двое мужчин в темных очках, молодой и постарше. Молодой был крупным парнем, высоким и плечистым, в одной руке он с легкостью нес две битком набитые продуктовые сумки. Тот, что постарше, сухонький и поджарый, ростом едва доставал своему спутнику до плеча. И все в их наружности будто указывало на то, какие они разные, даже и то, что поджарый нес свои сумки в обеих руках, даже их одежда. Если высокий выглядел довольно модно и носил короткую кожаную куртку поверх футболки в тон джинсам, то поджарый казался человеком из прежнего времени: двубортный пиджак, остроносые туфли, торчащая из кармана блескучая цепочка… Но минутку, какие пиджаки и кожаные куртки, когда воздух буквально плавится? Именно. И в этом заключалось странное их сходство. Оба они были одеты так, словно на дворе стоял не особенно жаркий весенний день, но что-то такое, вроде прохладного конца августа или скорее даже начиналась не слишком промозглая осень.

— В овощной пойдем? — спросил высокий, поправляя темные очки.

— Если успеем, — ответил поджарый, подозрительно косясь на кондиционерные капли.

— А мы куда-то спешим?

— Вообще-то скоро занятия и надо шевелиться.

— Значит, сюда? — высокий кивнул на магазинчик, мимо которого они проходили.

— Нет, не сюда, — поджарый не скрывал раздражения. — Никогда больше не буду брать у них картошку: она внутри вся зеленая, и им еще не стыдно просить за нее 17,90. Они так всех покупателей распугают, — теперь это был уже праведный гнев.

— Распугают, да…

— И ты чувствуешь? Эти гады наживаются, продавая людям, которые им доверились и ждут свежих и вкусных продуктов; людям, берущим иногда даже не для себя; и наконец людям, которым и без того проблем хватает… А они продают им не пойми что!

— Может, нам просто не повезло в прошлый раз?

— А второго и не будет. И знаешь, что: не только картошку, но и вообще ничего. Все их овощи для еды категорически не пригодны, — подвел некий итог поджарый уже более спокойно.

— Но ведь не тебе же их есть, — сказал высокий беззаботно.

— Тем более.

Какое-то время они шли молча. Мимо дергавших и пихавших друг друга школьников, которые решили закончить сегодня пораньше. Мимо людей с лаявшими на них маленькими собачками, либо скулившими при их виде собаками побольше, которых порой с трудом удерживали на поводках. Мимо редких машин. Мимо домов старого города.

— Потом сходим. Послезавтра, если получится. Не укладываемся мы, — смирился поджарый. — Гарик?

Опять куда-то подевался, будто просто прогуливаемся. Для приличия поджарый повертел головой, ожидая, что Гарик еще не успел далеко уйти, затем поставил сумки и достал из внутреннего кармана пиджака древнего кроя вполне современный смартфон. Выбрал номер из списка. Гудки, потом ответ.

— Да, слушаю. А-а, Болан, это ты? — ответил Гарик так спокойно и непринужденно, будто даже и не сам пропал.

— Где ты есть? — строго спросил Болан.

— На той стороне, я тебя вижу.

— Что ты там забыл? Сворачивайся и быстро сюда.

— Но я…

— Живо!

— Ага, как же. Болан, не говори таких слов, прошу тебя.

— Не заставляй меня повторять.

— Ладно, ладно, сейчас. Не кипятись, — но трубку ни один из них не положил, и поэтому Болан слышал продолжение разговора Гарика с кем-то. — Прошу прощения, надо бежать… Ага, коллега меня требует, так что... Ну да, что делать… Возможно, в другой раз закончим… Да, а мне-то как… До свидания, да!

Болан обнял себя одной рукой и иногда поглядывал на карманные часы. Время утекало. Он нетерпеливо наблюдал за Гариком, который переходил дорогу. В свободной руке тот держал блокнот и карандаш. Значит, нашел очередную "жертву" для своего исследования. Хорошо, если так… Но как же с ними все-таки сложно, просто до боли... Что с ним, что с ней… Болан покачал головой. Гарик подошел к нему и спрятал свои писчие принадлежности в боковой карман куртки.

— Кто на этот раз? — спросил Болан.

— Старушка. Но мы толком не успели поговорить. Она сказала, что каждый день там сидит. А сколько времени?

— Уже девять минут первого, идем.

— Угу, — согласился Гарик.

Глава 2. Краска

Квартира, в которую зашли Гарик и Болан, обыкновенностью не отличалась. Выглядела она одной большой комнатой, и кто-то непременно назвал бы ее студией, но кухня в ней все же была отдельной. Впрочем, конкретно эта квартира-комната очень походила именно на студию, причем в самом прямом смысле этого слова. Голые полы с нарисованными на них геометрическими фигурами, кругами из букв и непонятными символами, тут и там стояли столики с аккуратно разложенными на них… инструментами, судя по всему (одни из которых понятны, как, например, пинцеты или пипетки, а некоторые совершенно нет). Еще в квартире-комнате было много зеркал: они висели на стенах, стояли на столах, либо просто на полу. Часто напротив других зеркал, создавая мистические проходы... Посередине находился большой стеклянный стол, окруженный длинным бежевым диваном и двумя креслами по бокам. Казалось, за столом самое то трапезничать, но сейчас на нем лежали газеты с журналами, ножницы, маркеры, клей и листы белой бумаги, многие из которых были исписаны, изрисованы или превращены в коллажи. На единственном полностью готовом коллаже изображалось что-то вроде южного курорта с голубой водой и белым песком. А вокруг — рамочка из бирюзовой фольги. Картинка пестрила разноцветными воздушными шарами с крупными буквами, вырезанными из заголовков газет и журналов. Шары плавали по небу, прилипая и перекрывая друг друга, а потому буквы на них складывались в слова.

Пройдя короткий коридор, Гарик поставил сумки возле зеркала и сел в одно из кресел у стеклянного стола. Свои недавние карандашные заметки он принялся скрупулезно переписывать из блокнота на чистый лист. Такие листы он потом подшивал к книге, которую писал, к своему Великому справочнику, как без лишней скромности ее называл. Болан стоял неподвижно и ждал. Он знал, что она где-то рядом. Раз не в комнате, то либо в ванной, либо на кухне. Разумеется, она могла пойти к соседям по площадке, или даже на нижний этаж, но в это абсолютно не верилось, а значит… Конечно, она тут, тем более до занятия не так много осталось. И в этот момент дверь слева — в ванную комнату — распахнулась. Из нее вышла обладательница неоспоримого авторитета, у которой совсем скоро начиналось занятие. Она вытирала волосы темно-фиолетовым университетским полотенцем с белой стилизованной бабочкой. Одежды на ней не было.

— Жарища… Хоть совсем из душа не вылезай, — она плавно прошествовала мимо стеклянного стола и бросила полотенце на спинку дивана.

Высокая и худая, очень молодая девушка она подошла к письменному столу, стоявшему между диваном и большим, занимавшим практически всю стену, окном. Привычную настольную лампу заменял подсвечник с тремя потушенными свечами, который соседствовал с открытым ноутбуком. Она посмотрела на экран: времени еще только половина, а лекция в час.

— Ну, рассказывайте. Как прошло? — она села в компьютерное кресло на колесиках и повернулась к двум мужчинам. Черноту ее длинных и прямых волос разбавляла светло-седая, почти белая прядь на лбу. — Не было никакой?.. Как же это?..

— Хрени? — подсказал Гарик, не отрываясь от своих записей. — Это есть, но не шибко-то работает… — добавил он вполголоса.

— Да, точно. Ее! Никакой поливательной машины и всякого такого?

— Из мокрого сегодня нам встретилась только ты, — Гарик кивнул на девушку.

— Очень смешно. Но я-то не собираюсь на вас брызгать. Себе дороже… И вообще, почему я оправдываюсь?! Перед тобой! — она тряхнула головой, и с ее сырых волос во все стороны полетели те самые брызги, а некоторые попали на лицо Гарика.

Он задумчиво прикоснулся к щеке в месте, куда угодила особенно крупная капля.

— Не трогай! Размажешь! Хотя, наверное, уже новый накладывать... Не важно. Отчет, Болан! — сказала девушка с нажимом на слове "отчет".

Болан опустил сумки, сделал несколько шагов вперед и достал исписанный бумажный квадратик.

— Купили по списку до пункта 23 все, кроме…

— Мы же только пришли. Даже опомниться не успели. Ты как всегда, Сера- — перебил товарища Гарик, но осекся, поймав яростный взгляд девушки. — Прости. Прости, больше не буду, Рафи.

— Не зли меня, Гарик, — в ее голосе прозвучали опасные нотки.

— Можно подумать, мы виноваты, что у тебя с отцом не клеится.

— Изгоню! — прошипела Рафи и поднялась с компьютерного кресла.

Она проследовала к неразгруженным баулам с покупками, оставляя за собой мокрые следы. Болан с легким поклоном сделал шаг в сторону, уступая ей дорогу. Рафи склонилась над сумками и стала нетерпеливо в них рыться.

— А краска где? — не найдя тюбика, девушка встала и теперь обращалась конкретно к Болану, глядя ему в глаза.

Если учесть, что Болан похвастаться ростом не мог, а Рафи в свою очередь была довольно высокой, то глаза их оказались примерно на одном уровне. Болан потупился: голая и заведенная она напоминала взбесившуюся фурию, и ему вовсе не хотелось сердить ее еще больше.

— Так что?

— Была только темно-коричневая, хозяйка…

— Что, во всем городе?

— Только в «Перекрестке», «Пятерочке», «Дикси» и в новой… «Будь здоров» тут на углу…

— «Будь здоров» — это вообще хохма! — влез Гарик. — Если вдуматься, какое там здоровье!

— Ах… Толку-то от вас. Изгнать мало. Вот призову пару скелетов… — мечтательно сказала Рафи, отбросив недовольство по поводу отсутствовавшей краски для волос.

— В гриме они будут просто чудо, — снова подал голос Гарик и ухмыльнулся.

Рафи удостоила его еще одним злобным взглядом. Да, порой он до ужаса ее бесил. Рафи закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Ведь лекция скоро. Снова в душ. Хотя бы на две минуты. Камеру включать не буду.

— И вообще, зачем тебе, собственно, краска? Ты же все равно никуда не выходишь.

Глава 3. Чужая лекция

Хотя Рафи и училась на третьем курсе, она исправно посещала некоторые (не все, конечно, но некоторые) лекции первокурсников. В свое время ей не случилось прослушать их тут, в России, где она жила лишь полтора года. Прошли они, как и весь первый курс, дома, в Англии. Но когда она выяснила, кто́ вел эти занятия… До начала оставалось четыре минуты, и Рафи подключилась к сессии. Да, он был уже там. Профессор Белов… Или Кирилл Алексеевич, как принято называть учителей здесь. Интересно, он высокий? Хотелось бы… Ну чтобы вместе смотреться хорошо… А что обычно делает? Не работа там, а вообще по жизни… Рафи погрузилась в томные грезы. Ее не особенно волновало, что будет на лекции: скорее всего, она и сама могла ее прочесть. А еще ее не волновали никакие бытовые дела, перебои с ее любимыми гранатами, а также клиентки, желающие молодости и красоты. Не волновало даже, что она осталась без черной краски.

Из забытья девушку вывел мягкий голос Кирилла Алексеевича.

— Здравствуй, Серафина! — сказал единственный человек в мире, который мог называть ее полным именем и не рисковать при этом расстаться с чем-нибудь очень важным.

— А… Кирилл Алексеевич… Добрый день…

— И снова ты здесь. Скажи, пожалуйста, у тебя какие-то сложности с материалом? Если так, я поговорю с коллегами. Нам совершенно не хочется, чтобы ты отставала.

— Нет-нет, все в порядке, я… я… я просто хочу еще раз… Ну… Под другим углом…

— Потрясающее рвение! И ты абсолютно права. Это понимается не сразу, но база — самое главное. Даже если иные моменты и частности вам никогда не пригодятся и благополучно забудутся, то база останется навсегда. Умница, Серафина! Пусть официально ты и не моя студентка, но я очень рад, что ты приходишь на мои занятия.

Рафи покраснела и расплылась в глупейшей своей улыбке, а Гарик, перебравшийся с кресла у нее за спиной на соседний — гостевой — стул, саркастически хмыкнул. Рафи, все еще улыбаясь, повернулась и посмотрела как бы сквозь него, потом вновь обратилась к экрану. Гарик записал наблюдение в блокнот.

— А почему ты не включаешь камеру? Черный квадратик будет отвлекать твоих коллег, кто удаленно.

— Э… Кажется, она сломалась… Попробую исправить… Или попрошу кого…

— Если не выйдет, почему бы тебе не приехать как-нибудь сюда? Ты вроде недалеко живешь. Да и какие-то, более узкие, вопросы сподручнее при личной встрече обсуждать. Примерно так.

— …

— Серафина?

— Да. Да, я обязательно приеду.

Ровно в час дня почти все студенты — кто очно, кто удаленно — собрались, чтобы услышать новые откровения, которыми обещала одарить их лекция. Рафи же пришла из более земных соображений.

— Ну что ж, приступим, пожалуй, к сегодняшнему занятию, — начал Кирилл Алексеевич. — В прошлый раз мы разобрались с некоторыми общими вопросами этакого костяного конструктора, которому кто-то из вас почти наверняка посвятит жизнь. Но смысл курса не в агитации, не в рекламе какой-то определенной области и не в разговорах, как это замечательно и прекрасно. Наша задача сейчас — посмотреть, что вообще бывает, и сделать осознанный выбор.

В аудитории поднялась рука, а преподаватель, заметив ее, указал на темноволосого студента в очках.

— Слушаю, молодой человек.

— Скажите, а какая область лично вам больше всего близка?

— Мне-то? Я большой специалист по зомби.

— А вы… Практикуете это… В учебных целях — понятно, или для чего-то еще?

— Хороший вопрос. Они очень полезны, кстати говоря, но терпение, до них мы совсем скоро доберемся. Возможно, уже на следующем занятии, а сейчас…

Рафи заморгала и почти свалилась с предательски откатившегося кресла, когда с опозданием до нее дошел смысл только что услышанного. Зомби?! Он занимается зомби? Как и я? Учитель и ученица, которые вместе рисуют круги на полу и копают могилы… Правда, сейчас так никто не делает. Ну и ладно, романтично же! Мне просто необходимо там быть. Просто необходимо.

Глава 4. Грим

— Будешь исправлять? — елейным голосом поинтересовался Гарик, догадываясь, впрочем, что она ответит.

— Вот еще! — огрызнулась Рафи, подтверждая его предположение. — Никуда не годится. Смывай!

Гарик послушно побрел в ванную комнату, там стер грим с шеи и лица, а затем тщательно помыл руки, как делал всегда перед процедурой. Вода из прозрачной сделалась белесой и мутной. Гарик задумчиво смотрел на водяной волчок в раковине. Смотрел и размышлял. Прямо как мои воспоминания… Ничего не разберешь. Но интересно же, кем я был в прошлой жизни. Что делал… Кем-то и что-то… Да и какая уже теперь разница? Будто это много меняет. По большому счету, так даже и лучше ничего не помнить. Действительно, не жалеешь ни о чем и не сокрушаешься. Поди плохо? Когда он закончил с умыванием, то перед выходом мельком взглянул на свое отражение: да, любоваться и впрямь было нечем.

Рафи сидела за столом, которым пользовалась, чтобы краситься самой и накладывать грим на слуг, и внимательно разглядывала себя в зеркале. Удивительно, но отцовская мазь все еще работала и почти полностью заживила кожу на щеке, которую она очень здорово стесала днем, когда не вполне успешно пыталась удержаться в кресле после шокирующего признания преподавателя. Видимо, мазь воздействовала на глубинные ткани и поменяла саму их структуру. С одной стороны, это было очень удобно, но с другой… Быть обязанной отцу… Да и вообще, лишнее напоминание об этом злосчастном инциденте с ее неудачным призывом. Обо всей этой дурацкой истории. Четыре года уже прошло… А забыть никак невозможно: вот же главное напоминание. В зеркале. Когда Гарик вернулся, она не сразу обратила на него внимание, а заметив наконец, кивнула на соседний стул и стала методично раскладывать свои инструменты: большие и маленькие баночки, ватные диски, палитру и так далее.

— Для тебя будет задание, — сказала Рафи рассеянно.

— Какое?

Она не ответила. Погрузившись в свои мысли и пребывая в какой-то небольшой прострации, девушка достала из ящика стола свой нарядный набор кистей: черный чехол, расшитый золотым цветочным орнаментом и причудливыми завитушками.

— В эту среду, — помолчала, — завтра… моя группа поедет на теплоходе по каналу вокруг города, — Рафи осторожно развязала стягивавшую чехол черную же шелковую ленту и разложила набор на столе.

Девушка не спешила продолжать, а Гарику торопиться тоже было некуда.

— Обещают рассказать, чем будем заниматься в следующем семестре, что-то про эту практику и летние каникулы, — Рафи повернула и расправила ладонь Гарика, расслабленно и свободно лежавшую на столе. Какой контраст: ее изящные тонкие ручки с шелковой белой кожей, длинными пальцами, увенчанными черными сегодня ногтями с серебристыми блестками, а рядом его — страшные, мертвенно-бледные.

Рафи всегда начинала с рук, потому что считала их самым сложным элементом. В обычных условиях глаза, конечно, гораздо сложнее, но не у ее слуг: ведь на людях и по улице они ходят в темных очках, если же нет… То беспокоиться о морщинках вокруг глаз и выразительных ресницах уже и не придется. Однажды такой случай был. К счастью, все обошлось: ее отец как-то убедил свидетелей, что им показалось. Что-то там про игру теней и внутренние страхи. Несмотря на свою личную неприязнь, Рафи прекрасно понимала, что он — исключительный и колдун, и психолог. Больно это признавать. А еще больней признавать то, что и она сама многим обязана его воспитанию и наследственности.

— Ты должен все это аккуратно записать и передать мне, — задумавшись, она оторвала взгляд от рук слуги и теперь всматривалась в его лицо. — Возможно, еще что-то любопытное… Студенты или их призванные существа, или и те, и другие. Смотри внимательно. Они, конечно, не враги нам. Пока нет.

Какая же она все-таки… Опасливая что ли. Они же дети по сути. Да и чем они могут помешать? У них свои задачи, у нас свои, вот и все. Рафи с ними даже не из одной страны. Хотя, если спрашивать меня, то я бы тут остался: по крайней мере язык знаю.

Первую фазу гримировки они почти закончили, и глядя как его руки становятся все более и более красивыми, как кожа приобретает живые цвета, Гарик становился счастливым. По-настоящему. Рафи так морочилась с его руками, а ведь это единственное, что он постоянно мог видеть. Она как раз покрывала его ногти лаком: основа и естественный цвет, чтобы они были как настоящие, когда он спросил:

— А Болан пойдет? — думая о том, что с такими ногтями только девчонок кадрить.

— Скорее всего, надо же тебя проконтролировать.

— Слишком длинно. Лучше сказать "надзирать" или "следить", — Гарик почесал затылок. — Правда тогда предложение придется строить немного по-другому.

— Блин, опусти ты руку! — встрепенулась Рафи и стала оценивать ущерб.

— Извини.

— Там будут и обычные люди, не колдуны, но нам вроде застолбили всю верхнюю палубу, — Рафи поправила небольшой изъян у Гарика на пальце, а затем зачесала ему волосы назад и закрепила заколкой.

— И что же, это не вызывает никаких подозрений?

— Похоже, что нет. Людям свойственно не замечать очевидного у себя под носом и объяснять непонятные вещи со своих низких колоколен, — она сделала несколько широких мазков.

Рафи замолчала и нахмурилась.

— Правильно так?

— Нет, но оригинально. Твой слог был бы очень востребован в каких-нибудь журналах или телепередачах. Или на сайтах в интернете.

Глава 5. Теплоход

В семь вечера среды Гарику следовало уже начинать продвигаться к причалу. Одному. Слуг у Рафи было всего двое, поэтому Болан абсолютно правомерно занимался дома другими делами. Готовкой? Уборкой? Развлекал хозяйку? Так или иначе, Гарик не сильно расстроился, что товарища с ним не будет, и со словами "Ведите себя прилично" вышел на улицу. Он решил лишний раз не светиться среди людей и просто прошелся пешком до пристани, благо город небольшой, и все не слишком далеко. Возможно, именно поэтому Рафи и выбрала Шельмовск. Насколько Гарику было известно, каждый колдун имеет что-то вроде радиуса, этакого круга, внутри которого могут пребывать созданные или призванные им сущности. С повышением мастерства и магической силы радиус этот становится больше. Рафи — надо отдать ей должное — очень трезво оценивала свои возможности. Пусть она и была молодой и неопытной колдуньей, но в расчетливости и здравом смысле ей не откажешь: они жили в самом центре, где хозяйка почти всегда и находилась, а потому Гарик и Болан могли спокойно разгуливать по всему городу, не опасаясь, что внезапно свалятся без чувств.

В апреле в это время суток солнце начинало уже заходить, что с одной стороны было удобно, ведь никто не мог особенно присматриваться к прохожим, но с другой: темные очки вечером? Довольно эксцентрично. Все та же тонкая кожаная молодежная куртка сейчас казалась более уместной, чем два дня назад, когда по какому-то загадочному капризу природы жара решила посетить город на пару месяцев раньше положенного. Проходя безлюдными дворами и пересекая пустые дороги, Гарик уже слышал запах воды.

Последним препятствием на пути к цели был небольшой парк, миновав его Гарик подошел к белой, а в темноте серой арке с номером 4, через которую осуществлялась посадка на трехпалубный теплоход «Алексей Толстой». Судно стояло у причала и лениво покачивалось на речной водяной ряби, поджидая оставшихся гостей. Отплывали по расписанию ровно через десять минут.

— Ваш билет? — привычно спросил контролер.

— Классная у вас работа. Правда. Столько разных людей видите. Даже и завидно немного, — сказал Гарик и протянул билет.

— Как-то не верится, что вы — Серафина Рэйвеншоу.

— Англичанин, да. Просто говорю хорошо.

— Имя женское.

— Ну да, она не смогла приехать.

— В любом случае я не могу вас пропустить.

— Почему нет, я с верхней палубы.

— Именно потому билет и именной: мы не можем кормить и развлекать абы кого.

— Но я не развлекаться пришел и не есть.

***

Рафи подцепила вилкой очередную креветку в кляре, влюбленно на нее посмотрела и положила в рот. Сказочно! Всегда бы их ела. Скажу Болану, чтобы чаще готовил. И плевать на его заморочки. По английской традиции Рафи обедала поздно, а конституция позволяла ей есть практически в любое время суток и не опасаться каких-либо нежелательных последствий.

Несмотря на возражения Гарика ("Зачем ты это делаешь, на ней само расправится"), Болан привычно гладил хозяйкины асфальтового цвета джинсы, а в заварочном чайнике у него за спиной настаивался не слишком крепкий вечерний чай. Все ли в порядке у этого дурня? Отпустил его одного… Но и хозяйку кормить надо. Вот же!..

***

— А если бы я был женщиной?

— Я бы попросил ваш паспорт, — нетерпеливо сказал контролер. — Не задерживайте, пожалуйста. Скоро уже отчаливаем.

Гарик обернулся: за ним никто не стоял. То есть, никого он не задерживал.

— Это же для красного словца, да?

— Если не уйдете, я позову охрану, — контролер потянулся к трубке телефона, висевшего на стене, — и они разберутся.

Гарик не стал спорить и отошел: он уже понял, что контролер из обычных, а в этом случае не стоило вести себя опрометчиво. Но попасть на теплоход как-то надо. Как? Подделать билет? Наверное, на это нужно время, к тому же понятия он не имел, как и где… Перебраться через соседний теплоход? Но других кораблей рядом не стояло, да и не супермен он, чтобы прыгать на десятки метров. Да какой там, он даже не олимпиец. Вот если теплоходы по какой-то причине терлись бы друг о друга, тогда смысл попробовать был... Правда, за те несколько секунд, что Гарик обдумывал эту заманчивую идею, никакие теплоходы так и не появились.

Между тем до последнего свистка оставалась всего пара минут. Гарик не вполне помнил, что такое судорога, но именно так он прикидывал, как ему пробраться на эту чертову лодку. Кровь из носа ему тоже не грозила, но не все же Болану шиковать. Матросы уже вовсю готовили теплоход к отплытию. Матрос, отвязавший трос у посадочного трапа и закинувший его на палубу, пожал руку контролеру и перешагнул через начавшую расширятся щель между кораблем и сушей. Теплоход стал медленно отдаляться от берега. Метр... Полтора… Вот он, миг истины. Гарик разбежался и, сбив по пути контролера в воду, прыгнул на теплоход.

Глава 6. Мысли, образы и фантазии

Рафи, как завороженная, уже в который раз просматривала первую февральскую лекцию по воскрешению (часть большого курса по призыву). Эта лекция ей очень нравилась: снова и снова она возвращалась к ней и никак не могла насмотреться. Кирилл Алексеевич в тот день был в рубашке цвета свежей корицы и с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. В какие-то моменты у него на шее сверкала цепочка. Тонкая, без наворотов, якорного плетения из светло-серого металла (серебряная?). Рафи было интересно, что на ней. Крестик, как у нее или какой-то кулон? Это подарок? Если да, то от кого? Такого человека представить одиноким довольно трудно: конечно, жены у него пока могло и не быть (хоть бы так!), но любая студентка вполне… Могла… Составить ему пару на вечерок. Пусть и худшую, чем сама Рафи, но могла же? Могла же?! Рафи чуть не плакала.

"Плакать — полезно, пускать себе кровь — полезно тоже, но переживать, терзаться и постоянно думать о том, что потеряно или невозможно… Это только вредит", нарушили ее романтичную меланхолию слова отца, которые подло закрались к ней в сознание. Она яростно потрясла головой, стараясь вытряхнуть их оттуда.

К счастью, Рафи всегда успокаивал и утешал голос из динамиков. Такой добрый и мягкий… Ласковый и нежный… Он все понимает. Все-все-все… А если отвлечься и вспомнить о лекции, то она была про души и призраков. Кирилл Алексеевич наставлял студентов, а Рафи сидела перед экраном и жадно слушала.

"…наверное, некоторые из вас после названия и моего предисловия порядком охладели и относятся к сегодняшнему занятию, как к чему-то… хм-м… не слишком нужному: вроде, зачем знать про призраков и души, если призывать все равно буду скелетов или зомби. Но могу сказать сразу, что знать о душах и призраках, как о их почти реальном воплощении, весьма и весьма полезно, потому что любой — это важно, повторяю — любой призыв нежити — это объединение. А объединяем мы душу с мертвым телом. Исключением можно считать только вампиров и личей, которые, грубо говоря, становятся нежитью в момент смерти, а не после нее..."

Рафи представляла себя сидящей рядом с Кириллом Алексеевичем: как он дает ей слово, и она рассказывает что-то изумленным студентам. А он, глядя на нее с одобрением, согласно кивает, поддерживает и дополняет ее рассказ. А она смотрит на него и благодарит. А он поправляет волосы и говорит, чтобы она продолжала. А она…

"…и раз уж мы заговорили про души, запишем некоторые размерности и формулы, которые в будущем, скорее всего, вам пригодятся".

Кирилл Алексеевич на экране встал из-за стола и подошел к белой доске у себя за спиной. Теперь его было видно во весь рост: черная жилетка, рубашка заправлена в простые темно-синие джинсы. Рафи нравилось смотреть, как он удаляется: его походка и вообще вид сзади… Он взял маркер и стал писать на доске цифры и символы, время от времени поясняя написанное. Вторая рука была отведена назад в некоем подобии танцевального жеста.

Чего-то не хватает… Меня? Затем пошли разные мысли, образы, фантазии… Нет-нет! Это уже получается не лекция!

Глава 7. Безбилетница

Во время прыжка теплоход уже отчаливал, а потому Гарик уцепился за ограждение не по центру, где оно было относительно низкими, а чуть ближе к корме. Матрос, который минуту назад прощался с контролером, обернулся на хлопок. Во всей красе ему предстал невиданный ранее сюжет: вечер, веселая музыка наверху, человек в темных очках пытается забраться на борт. Матрос не хотел, чтобы его обвинили в том, что он не помог человеку в опасной ситуации, а потому подбежал к Гарику и втащил его на палубу.

— Будто из воды вылезли… Руки ледяные, — матрос округлил глаза и отступил на шаг.

Вылези я из воды, скорее всего, началась бы паника. Ох-ох-ох...

— Да обычное дело: я болею (и мне уже не помочь), и у меня плохая (ее вообще нет) циркуляция крови, поэтому руки и ноги мерзнут просто жуть как. Спасибо вам, что помогли. Ну действительно, все бы так, — сказал Гарик, чертыхнувшись про себя. Ему искренне хотелось, чтобы его не заметили, хотя при таком-то везении рассчитывать на подобную божью милость довольно глупо.

Еще раз поблагодарив матроса, Гарик вразвалочку пошел к центру теплохода. Матрос какое-то время таращился ему вслед, а потом вдруг спохватился: ведь надо было узнать, с их ли он вообще корабля, а если нет, то доложить куда следует, чтобы его высадили или еще что…

— Постойте!

Гарик не остановился, не обернулся, а лишь прибавил ходу, но и матрос за спиной тоже не отставал. Кажется, он побежал. Гарику вовсе не улыбалась перспектива быть раскрытым. Ведь он так и не добрался до третьей палубы, где, вполне возможно, будет в безопасности. Впереди маячил проход, из которого показались два жестикулировавших парня. Значит, там что-то вроде холла. И лестница должна быть. Гарик еще ускорился. В три прыжка он достиг прохода и повернул, навстречу ему шла девушка, которая постоянно оглядывалась назад. Он остановился прямо перед ней и позволил в себя врезаться (ведь она почти не смотрела перед собой), затем, не обращая внимания на торопливые и сбивчивые извинения, схватил ее за плечи и швырнул на приближавшегося сзади матроса. Девушка и матрос не удержались на ногах. Гарик огляделся, увидел искомую лестницу и метнулся к ней. Поднимаясь, он краем глаза заметил молодого мужчину, который вышел из коридора с каютами. Мужчина поискал что-то взглядом, а потом кинулся к распростертой на палубе паре девушка-матрос. Наверное, сейчас будет сцена. Посмотреть бы.

***

— Ты можешь прерваться, хозяйка? — спросил Болан, поставив перед ней поднос с дымящейся чашкой чая и тарелочкой со сладостями.

— Наверное… — не слишком уверенно отозвалась Рафи, с трудом отлипая от экрана. А могу ли?..

— Иначе остынет, — сказал Болан и ушел.

***

Последний пролет, и вот наконец — свершилось! — Гарик попал на верхнюю палубу. Правда, в конце лестницы за небольшим столиком сидела темноволосая понурая женщина, которая проверяла пришедших. Сейчас она разговаривала по мобильному телефону. Пусть она будет колдуньей. Ну пожалуйста! Он надеялся, что не ошибся теплоходом. А что еще оставалось? Если бы Гарик мог покрыться холодным потом, он наверняка это бы и сделал. Отступать было уже поздно: они отплыли. При приближении Гарика темноволосая женщина пробормотала в трубку, что перезвонит и взяла планшет со списком гостей.

— Как вас зовут? — тихо спросила она и робко подняла на него глаза.

— Pars vetitum.

Теперь женщина смотрела на него очень внимательно. Оценивающе. Долго. А ведь вначале она показалась простушкой.

— Хорошо, проходите, — она хмыкнула и сделала на обороте листа резкую пометку.

С невозмутимым видом Гарик кивнул и прошел.

Сработало! Кто бы мог подумать. Ни имени, ничего. Этой волшебной фразе однажды научила его Рафи. Вернее, она просто сказала ее библиотекарю, чтобы тот провел их в особый зал, а Гарик запомнил. Тогда они с Рафи и Боланом искали книги ей для реферата. Реферат был про поле потерянных душ. Гарику намертво (боже, какое слово!) въелась в память эта тема: сперва их ждала целая куча пыльных полок и книг (Рафи постоянно чихала), а потом пришлось сводить найденные тексты к какому-то общему знаменателю. Ведь ни Рафи, ни Болан нормально русский тогда не знали, как и он английский. Посидели они знатно… Не зря, значит. Но Гарику было невдомек, что "pars vetitum", хоть и секретная фраза, но используется совсем в других случаях. Повезло, что темноволосая работала когда-то в библиотеке.

На самом деле верхняя палуба была арендована для молодых колдунов только на два часа. Этого времени вполне хватало, чтобы не спеша обплыть город вокруг. Затем студенты выгружались в том же порту, где и садились, а теплоход шел дальше к реке, с которой канал соединялся и из которой питался. Раньше он был защитным рвом, оберегавшим прибрежный город от нападок враждебных племен, которые неизменно пытались поживиться горожанками и ценными грузами в этом перевалочном пункте.

Кают на палубе не было, только танцпол с редкими вкраплениями столиков, конференц-зал, который одновременно использовался и как кинотеатр, а еще небольшой бар, где можно было раздобыть еду и напитки. Музыка играла, и тусовка уже началась: некоторые собрались по группкам и что-то обсуждали, кто-то танцевал, но большинство просто сидели за столами с книгами или стояли одиноко у перил, погрузившись в свои мысли и глядя на воду. Чтобы не привлекать ненужного внимания юноши и девушки не надели сегодня университетскую форму, и многие были совершенно неотличимы от обычных людей. Настолько неотличимы, что, попроси Гарика распознать колдунов, на кого-то он даже не обратил бы внимания. Впрочем, иных заподозрил бы сразу. Как, например, парня с обожженным лицом или блондинку с желтыми радужками. Хотя нет, постойте-ка… Она — не колдунья. Кажется, она вообще не человек.

— Она безбилетница, — сказал коротенький и пузатый молодой человек с двумя рюмками на длинных ножках, который БЫЛ в форме университета. — Я призвал ее прямо здесь. Пришлось, правда, изрисовать палубу, — самодовольно признался он. — Кстати, раньше я тебя не видел. Ты новенький? И что у тебя с глазами?

Гарь. От нее несет гарью. Только люди и могут этого не заметить. Гарик отвернулся от статной желтоглазой демоницы в черном коротком вечернем платье, которая от скуки терлась о своего соседа слева и шептала ему что-то, почти касаясь острым языком его уха.

— Такое чувство, что твою безбилетницу скоро вышвырнут за борт. Придется ей показать свои крылышки.

— Пусть только попробуют! — взвился молодой человек, но все же поспешил к почти соблазненному парню и заигрывающей с ним представительнице нечистой силы.

До собрания оставалось еще неизвестно сколько, а потому Гарик ходил между столиками, общавшимися группками и танцевавшими парами, прислушивался к разговорам и наблюдал, как эти люди себя ведут. Все было ему интересно. Порой он останавливался и долго слушал. Пока разговор не затихал, и на него не начинали косо поглядывать. Во время странствия по палубе Гарика привлекла большая группа, которая стояла особняком и что-то очень оживленно обсуждала. Некоторые участники угрюмо кивали, кто-то от избытка чувств размахивал руками, а иные демонстративно не обращали на происходящее внимания, хотя вроде бы и были заинтересованы, раз присоединились.

— … старшие говорят, что нет. Мой друг с пятого курса — он еще грозу вызвал ­— считает…

— Прям грозу? А ты не думал, что это было просто совпадение? Или этого могло вовсе не быть, ты сам видел?

— Не видел, но я ему верю, а что в этом такого?

— Ничего. Просто гроза — это очень большая и стратегическая вещь, и как-то не верится, чтобы студент, пусть и семи пядей во лбу, смог бы ее вызвать. Вот и все.

— Не суди по себе.

— А я не семи пядей, если забыл.

— Так и!..

— Ну хорошо, хорошо. Мы же про поездку. Что он там сказал? — вступила в разговор рыжеволосая девушка.

Рассказчик злобно посмотрел на провокатора, который что-то говорил пышногрудой с тонкой талией одногруппнице и даже попытался ее приобнять. Она холодно отстранилась и отошла на два человека в сторону. Рассказчик удовлетворенно продолжил.

— Он любит поездки и не одной не пропустил. С самого первого курса.

— То есть получается пять лет?

— Сам он да, но он же и на первом курсе спрашивал у пятого, и никогда такого не было. Так что минимум девять лет. А может и больше.

После чего все заговорили одновременно.

— Значит, пропускать нельзя.

— Хорошо бы это была новая практика.

— Иначе такими темпами мы разделим судьбу мамонтов.

— А где это?

— Дороговато, конечно, на юга всех нас каждый год возить…

— Тебе, кстати, не холодно? И вообще, что это на тебе такое?

— Я думала, сегодня будет тепло...

Гарик слушал молодых людей, как они взвешивали все за и против, как спорили. В конечном итоге оказалось, что поездка заботила даже и тех, кто обычно никуда не ездит. Удивительным образом выходило, что в этом году студентов впервые везут на теплое море, чтобы устроить им настоящий отдых от приевшихся уже и порядком надоевших мест. Любопытно. Гарик тоже любил море, хотя никогда там не был.

***

— Я спать, — сказала Рафи.

— А как же Гарик? Ты не будешь его дожидаться? — Болан немного опасался ее сна. — Связь-то ослабнет.

— Да понимаю я, — Рафи зевнула. — Так и так ослабнет. Если он не пойдет гулять за канал, все будет в порядке.

— Ну а вдруг?..

— Правда, я хотела узнать, что там на встрече… — сказала она полусонным голосом. — В худшем случае не узнаю… Who cares… Погаси свет.

Она скинула одежду, выключила ночник и улеглась в свою простенькую, но удобную постель. В полной темноте Болан подошел к кровати, собрал раскиданные вещи и бережно повесил их на стул у нее в ногах.

***

Поднялся шум, и Гарик обнаружил, что началось вторжение с нижней палубы: опозоренный матрос с несколькими охранниками пришел по его душу. Бывшая библиотекарша объясняла что-то одному из них, видимо, самому главному. Танцы резко прекратились, и все молодые люди испуганно прижались к бортам. Студент в форме сел на пол и начал быстро-быстро нашептывать одними губами заклинание. Он пытался хоть чуть-чуть утихомирить желтоглазую демоницу, которая почуяла всеобщее возбуждение и стала выходить из-под его контроля. В ее зрачках плясали веселые огоньки: как же она любила эти хаос и суматоху. Эти неразбериху, смятение и страх. Не хватало лишь кровавой бани и яростной оргии. Будто в последний раз! А может и правда в последний? В ужасе! И она исправит это упущение. Иначе зачем она тут? Да-да-да! Она ликовала, ее всю трясло. Рожки и крылья уже начинали прорезать светлую кожу. Восторг! Как может ее сдержать этот жалкий червяк? Хотя он и пытается. Ну-ну, посмотрим, насколько тебя хватит. Да! Уже почти!

Студенты притихли и растерянно переглядывались, вся непринужденность пропала, ведь никто (кроме Гарика) не знал, в чем дело. Матрос уже показывал на него пальцем. Охранники направились в его сторону с абсолютно очевидным намерением задержать. Но Гарик вовсе не хотел быть задержанным. Неправильное решение пришло в голову мгновенно. Гарик театрально развел руки в стороны и прыгнул в воду. Впрочем, долететь до нее без происшествий ему не удалось: где-то на уровне нижней палубы он хорошенько приложился к борту. Это видели подбежавшие охранники и сразу же набрали своим береговым коллегам, спасателям: после такого удара обычный человек вряд ли смог бы выплыть. Но Гарик не был обычным человеком, а у охранников всего через пару секунд и так нашлось, чем заняться.

Есть! Есть-есть-есть!