Как Родион Раскольников и Даниил Хармс в лес за старухами ходили.

Однажды Даниил Хармс и Родион Раскольников пошли в лес нарубить старух. Уж где-где, а в лесу-то старух полно. Особенно поздним летом и ранней осенью. Делать им нечего, вот и шляются они по лесу. Грибы там собирают и ягоды. А потом торгуют ими на рынках.

"Ох уж эти мне старухи!–воскликнул Раскольников.–Ненавижу их, особенно процентщиц! Принесёшь им в залог золотой портсигар, а она тебе даёт три рубля, как за серебряный, да ещё куражится, сука!"

"Ты прав, бро, старухи–это старые ухи! Хоть они и старые, но любят всё слушать и особенно ПОДСЛУШИВАТЬ!"–заметил Хармс, почесав лезвием топора кончик носа. У него всегда в лесу нос краснел и начинал сопливиться, когда чуял поблизости какую-нибудь старуху.

"Тихо, мой нос обоняет старушачий запах!"–сказал Хармс, тронув за рукав Раскольникова.

Тот остановился и затаил дыхание. И в самом деле, чуть поодаль, среди берёз можно было видеть какую-то фигуру в сером балахоне с большим животом и в выцветшем синем берете.

"Видишь, это она, СТАРУХА!–тихо прошептал Хармс и облизнулся.–Щас подойдём поближе и валить будем! " Раскольников на это плотоядно ощерился. Левой рукой он провёл по лезвию топора, проверяя остроту его, а правой погладил своё измученное голодом брюхо. Друзья медленно продвигались к Старухе и совсем уже были готовы наброситься на неё и хряпнуть по черепушке, как фигура распрямилась и хриплый мужской голос спросил их: "Господа, не подскажете, какой сейчас час?!"

Хармс от удивления открыл рот и уронил топор. Топор упал прямо Раскольникову на правую ногу.

"Блеать! Нога!–закричал Раскольников, уронив свой топор теперь уже на ногу Хармса.

"Нога!Блеать!–заорал Хармс и стал вертеться, пытаясь вытащить топор из своей левой ноги. Лезвие топора так ловко прошило его сапог, что прошло как раз мимо большого пальца и среднего, не задев других пальцев. Если бы на месте Хармса в этот момент был товарищ Сталин, то он мог бы быстро и эффективно решить свою врождённую проблему: сросшиеся два пальца на левой ноге. Но, увы, ему не повезло: в этот момент товарищ Сталин спокойно спал и улыбался во сне. Он видел сон, в котором лезвие топора с хрустом впивается в череп Иудушки Троцкого, от чего тот начинал страшно орать, широко разевая рот. И брызги крови и куски мозга летели во все стороны...

"Мужик, ты кто?"–прошипел Раскольников, поднимая упавший топор и вытирая лезвие носовым платком, с вышитой в углу надписью "Роде от Сони!".

"Я, конечно, извиняюсь,господа!–воскликнула фигура в сером балахоне.–Я тут это...этюд писал осенний. Художник я. Пузо моя фамилия, а зовут Виктор. Мамка меня так назвала в честь французского писателя Виктора Гюго. Очень уж она любила роман его читать. "Notre-Dame de Paris!" Роман такой...про горбуна Квазимоду и эту...цыганку. Блин, забыл, как её и зовут-то. Не подскажете?"

Хармс и Раскольников недоумённо переглянулись.

"Mon ami Raskolnikov, tu ne te souviens pas du nom du gitan chez Hugo?"–спросил Хармс.

"Eh bien, pour autant que je me souvienne bien, son nom ;tait Esmeralda."–ответил Раскольников, почесав в затылке.

И они хором повторили громко и отчётливо: "ЭСМЕРАЛЬДА!"

"Вот спасибочки, а то я пишу этюд, пишу, а вот вспомнить, как зовут эту сучку, ну никак не могу. Заклинило просто мой мозговой аппарат!–рассмеялся явно довольный художник.

"Однако нам пора!–заметил Хармс.–Поздно уже, солнце скрылось среди туч. Ветер дует–он могуч!Не будет сегодня удачной охоты".

"Точно, не будет охоты!–поддержал друга Раскольников, огорчённо вздохнув. А потом добавил: "Ну мы пошли!"

Когда друзья подошли к дороге, которая привела их в лес, Хармс обернулся и прокричал:

"Товарищ Пузов, сейчас должно быть уже часа два!"

"Слушай, а зачем ты это сейчас сказал? Он всё-ровно ничего не слышал, мы уже далеко. Да и часов у тебя нет!–спросил Раскольников друга.

" А это неважно! Точность–вежливость королей!"–важно ответил Хармс, переложив топор из одной руки в другую.

"Ты, как всегда, прав, бро!"–сказал Раскольников и уважительно посмотрел на друга.

вторник, 24 ноября 2020 г.

18:43:58