Как-то в полночь на кладбище...

Говоришь, приятель, на кладбище ночевал? Смелость показывал? Это ты молодчина, а твои дружки зря хихикают. Может, кладбище у вас и тихое – и что с того? Древний мудрец Феогарт говаривал: «Кладбище – это порт, и каждый из нас рано или поздно отплывет из этого порта...» А в любом порту всегда может случиться переполох. Это говорю тебе я, сказитель Улль – а уж я этих портовых городов столько повидал...

Вот в герцогстве Тарданском, в городе Тардане, уж какое кладбище тихое было, а вышла там история, о которой до сих пор толки не умолкают!

Рассказать? Расскажу, работа у меня такая. Только на сухое горло болтать – мало радости, так что пусть мне плеснут вина...

Вот, теперь другое дело... Итак, герцогом Тарданским тогда был Виттор Стенолом, прозванный так за то, что мог кулаком пробить доску. Сейчас его на белом свете уже нет, давняя это история, а тогда герцог Виттор был жив, свиреп и жаден до соседских земель.

И вот заявился к его двору маг-некромант. Звали того некроманта Гутс, был он учеником великого чародея Ультрамаринуса. В ваших краях слыхали про чародея Ультрамаринуса?.. Это хорошо, что слыхали. Стало быть, не совсем в глухомань меня занесло.

И предложил некромант Гутс герцогу создать для него армию из оживленных мертвецов. Прямая выгода получается: кормить покойников не надо, усталости они не ведают, смерти не боятся.

Герцогу эта мысль пришлась по душе. Но покупать кота в мешке он не собирался, а потому пожелал сам, своими глазами увидеть, как заезжий маг будет поднимать мертвеца. Ах, обряд творится по ночам? Ничего, одну ночку герцог изволит не поспать. На кладбище? Можно и на кладбище, герцога этим не испугаешь. Вот в эту же ночь пускай Гутс и поднимет покойника. Причем того, на которого герцог укажет. Ему как раз донесли: вчера помер разбойник Хунс Бородач. Явился тайком в Тардан – и съел чего-то не то в таверне. Тело целенькое, руки-ноги на месте, голова на плечах. Вот пусть его маг этой же ночью и поднимет из гроба!

Разговор велся утром. Уже днем вся замковая челядь пересказывала друг другу каждое слово. После обеда слова герцога и мага выпорхнули из замка и пошли гулять по городу. А ближе к вечеру дошли до ушей дядюшки Титтуса, гробовых дел мастера.

Эта весть подкосила несчастного гробовщика. Если всех городских мертвецов король будет отдавать магу для мерзкого чародейства, то кому будут нужны гробы?

И за ужином он горько плакался своему молодому подмастерью Фрайсу:

«Я разорюсь, Фрайс! Считай, что я уже разорен! Я умру от голода, а моя красавица Лора будет просить милостыню на дорогах!»

Надо отметить, что Лора, дочь Титтуса, и впрямь была хороша собой. Белокожая, с длинной черной косой, а фигуркой этакая пышечка. Словом, лакомый кусочек. И ни один мужчина, будучи в здравом уме, не отказался бы отведать такого лакомства.

Юный Фрайс был вполне в здравом уме. Он сказал:

«Хозяин, я испорчу заезжему гаду всю музыку, а вы за это отдайте за меня дочь».

«Что ты задумал?» – с подозрением спросил гробовщик. Он не первый год знал своего подручного. Мог Фрайс отчебучить такое, что потом об этом говорил весь Тардан – от торговок на рынке до котов на крышах.

Фрайс принялся излагать хозяину свой план.

Титтус слушал хмуро и внимательно. А затем сказал:

«Придумал ты славно, но ничего не выйдет. Могильщики нам, положим, помогут, у нас с ними беда общая, но... ты видел этого разбойника, Хунса Бородача?»

«Видал как-то раз, ну и что?..» – начал было Фрайс – и хлопнул себя по лбу. Понял, о чем говорит хозяин.

И тут хлопнула дверь и раздался женский голос:

«А в этом я вам помогу!»

Это вошла Лора, дочь Титтуса. Да, она подслушивала.

Лора была похожа на королеву-воительницу. Лицо бледное, глаза горят, а в руке – нож.

Титтус и Фрайс разом догадались, что она хочет сделать. Оба завопили:

«Лора, нет!!! Не надо!..»

Девушка вскинула голову и торжественно произнесла:

«Ради отца и ради любимого я готова на всё!»

Острый клинок сверкнул в ее руке...

Эй, а это что такое? Неужели никто не видит, что у сказителя кружка пустая?..

Вот, теперь другое дело. Теперь можно и продолжить рассказ. Ночь опустилась на старое кладбище...

Что значит «про девку с ножом»? Кто тут учит сказителя Улля? Ты, дядя, кто у нас?.. Ах, мельник? Тебя кто-нибудь учит молоть зерно?.. Так и ты не учи сказителя молоть языком...

Итак, ночь опустилась на старое кладбище. Облака то и дело норовили наползти на полную луну. За оградой неуверенно ухал филин: мудрая птица чуяла что-то недоброе.

Герцог Виттор, словно осадная башня, возвышался над маленьким щуплым некромантом. За спиной герцога два стражника держали факелы и старались, чтобы руки не дрожали.

Из маленькой часовни вышли два могильщика, они несли тяжелый гроб. Поставив гроб у ног герцога, могильщики сняли крышку. В свете факелов люди увидели лежащего в гробу чернобородого мужчину в лохмотьях. За спиной герцога стражники в ужасе переглянулись. Могильщики по знаку герцога с поклоном удалились...

Что значит «откуда это всё стало известно»? Разумеется, от могильщиков. Вернее, от старшего из них, его звали Хейзел. Потому что никуда могильщики не удалились, а скрылись за растущими меж могил кустами шиповника. И оттуда подглядывали. Интересно им было...

Чародей Гутс шагнул к гробу – и словно стал выше ростом. С его губ сорвались слова на неведомом языке – слова страшные, как проклятья. Филин за оградой снова ухнул – и в ужасе замолк. Звезды задрожали в небе. Луна спряталась в облаках. По кустам в полном безветрии прошел шорох.

Чернобородый мертвец открыл очи и сел в гробу.

«Восстань!» – прокричал некромант.

Мертвец покорно поднялся и встал. Лицо его было бледным и неподвижным.

«Выйди из гроба!»

Мертвец подчинился.

«Славная у меня будет армия! – воскликнул Виттор Стенолом, который трусом никогда не был. – Прикажи ему мне поклониться».

«Поклонись герцогу!» – повелел Гутс.

Но покойник, словно не услышав приказа, вдруг принялся плясать. С неподвижным лицом выделывал он коленца матросского танца, высоко вскидывая длинные ноги.

Кто-то из стражников ойкнул.

«Прекрати! – взвизгнул перепуганный Гутс. – Стой смирно!»

Продолжая ужасную пляску, мертвец крепко пнул герцога в живот – так, что Виттор охнул и согнулся. Тут лицо мертвеца исказилось жуткой гримасой, он вскинул перед собой руки со скрюченными пальцами и с воем ринулся на стражников.

Стражники не выдержали. Побросав факелы, они ринулись к воротам. Мертвец молча понесся следом.

Герцог отдышался, выпрямился, а затем обернулся к перепуганному Гутсу, сгреб его за грудки:

«Это и есть твой солдат? Это таких я должен посылать в сражение? Да в гробу я видал такую армию! Я тебя в темнице сгною, некромант недоделанный!»

И поволок неудачника-мага к воротам.

Могильщики из своего убежища глядели, как Гутс пытается упираться, и старались удержать смех.

Теперь бы им выбраться из кустов, но Хейзелу почудились голоса совсем рядом, за оградой. Он сделал своему приятелю знак: молчи, мол. Подошел к ограде и осторожно развел руками стебли плюща, которые оплели решетку.

За оградой, на полянке меж старых берез, в потоках лунного света стоял герой, который только что пнул герцога Стенолома и гонял двух стражников, как бродячих шавок. Героя обнимали двое: гробовщик Титтус и его дочь Лора. Голова Лоры была по-крестьянски повязана платком: ведь девушка отрезала свою черную косу, чтобы было из чего сделать бороду для любимого.

Хейзел хотел было окликнуть Фрайса, но тут его тронул за плечо напарник-могильщик. Луна окончательно выпуталась из облака, так что Хейзел увидел, каким испуганным было лицо напарника.

Напарник молча указал в сторону старой часовни, где они с Хейзелом заперли тело настоящего разбойника. И Хейзел услышал, что из часовни доносится негромкий стук.

Прижавшись друг к другу и замерев, могильщики глядели на часовню. А стук становился все громче, превратился в грохот – и вот дверь вылетела, вышибленная мощным ударом изнутри. На пороге встал Хунс Бородач. Настоящий. Обряд подействовал – и разбойник восстал из мертвых!

Вот тут могильщикам сразу стало не интересно, что будет дальше. Они даже не к воротам кинулись – ломанулись прямо через ограду, попутно спугнув воплями Титтуса, Лору и Фрайса.

Мертвец бросился в погоню и преследовал беглецов по всему ночному городу... ну как – преследовал? Все пятеро убегали в разные стороны, врассыпную. Тем не менее каждый из пятерых клятвенно уверял, что именно за ним несся мертвый разбойник, именно к нему тянул безжалостные холодные руки...

Хозяюшка, это твой ребенок разревелся? Уйми его, рассказывать мешает. Да и спать ему, наверное, пора?

Ну да, время позднее. Но тут и рассказывать осталось всего ничего...

То, что происходило дальше, горожанам стало известно от слуг герцога.

На следующий день стражники доложили его светлости, что тарданцев пугает некий ходячий мертвец. На въезде в город он опрокинул телегу с сеном, потом устроил переполох на рыбном рынке... впрочем, торговки рыбой – женщины бывалые, они дали ему отпор и прогнали с рынка. Зато потом этот бодрый труп ворвался в дом вдовы городского советника, перепугал почтенную даму и обратил в бегство прислугу. Теперь он бродит по опустевшим комнатам (госпожа советница изволила запереться в подвале) и зверски рычит на стражу, которая время от времени пытается сунуться в дом. Впрочем, дальше прихожей ни один стражник не рискнул продвинуться.

Виттор Стенолом велел привести к нему из темницы присмиревшего некроманта Гутса и заявил: «Уложишь своего покойничка опять в гроб – отпущу на все четыре стороны».

Оказалось, что упокоить мертвеца куда сложнее, чем поднять. Маг долго творил какие-то обряды, намекал насчет оплаты, получил по зубам и заткнулся. Наконец стражники доложили, что разбойник Хунс лежит в гостиной вдовы, башкой в кадке с комнатной пальмой, и признаков жизни не подает. Герцог велел похоронить Хунса в крепко заколоченном гробу, а некроманта отпустил на все четыре стороны с повелением в Тардан не возвращаться.

Позже до герцогского двора дошли кое-какие слухи. И тогда стало ясно: некромант просто тянул время, ожидая, когда покойник уляжется сам. Ему, оказывается, ни разу не удавалось поднять мертвеца надолго. Уж как с ним бился-бился великий чародей Ультрамаринус, а не выдержал и выгнал бездаря-ученика... С тех пор Гутс тем и живет, что приезжает к какому-нибудь графу или маркизу, обещает армию мертвецов, поднимает одного покойника для пробы, получает награду и смывается, пока труп не свалился снова...

Вот такие дела. А Фрайс все-таки получил Лору в жены. Правда, соседки шушукались, что невеста пошла под венец в накладных косах, сплетенных из конского волоса – дорогих, покупных. Но раз жених даже слова против не сказал, так нам с вами до того и вовсе дела нет...

А теперь, господа мои, пускаю я шляпу по кругу. Коли понравилась моя байка – не пожалейте монетки. Вам – не расход, не разорение, а сказителю – награда!