Как я не стал альпинистом

Как я не стал альпинистом.

Я поступил в институт в тысяча девятьсот-надцатом году. Вместо физкультуры студентам предложили выбрать одну из спортивных секций. Ну, такие секции как бокс, дзюДО и дзюПосле и другие единоборства были не для меня. Особенно бокс. Что это за спорт, когда основной целью поединка является нанесение противнику наибольшего вреда здоровью? А если ещё и мозги ему вышибешь, так вообще молодец. Я выбрал секцию скалолазания и альпинизма. Не помню, была ли секция туризма, но это же вообще не спорт. Ходишь в своё удовольствие, не напрягаешься, даже соревнований нет. Так я тогда думал. В секции СиА мне очень всё нравилось. И тренировки в манеже УПИ, и выезды на природу, на скалы. Такой аналог ПВД (Походов Выходного Дня). С ночёвками, с песнями у костра. Там я впервые узнал о таком барде как Визбор. Оказалось, что он был не только известным актёром, но и альпинистом, и песни замечательные писал. Честно говоря, я помню только одну: «Солнышко лесное». Сообщество альпинистов почти ничем не отличалось от сообщества туристов. Но альпинисты, мне кажется, считали себя круче. Ну как спецназ считается круче ОМОНа, а ОМОН считается круче стройбата. Также выезжали большой тусовкой на базы отдыха.

Помню, как встречали Новый год на базе «Хрустальная». Там, в обеденном зале, состоялся импровизированный концерт подготовленных номеров, в основном песни про горную романтику. А я вспомнил номер, которому я научился ещё в Лысьве, когда учился в техникуме. Там несколько лет назад гастролировал гипнотизёр, коронным номером которого было использование подопытного/загипнотизированного человека в качестве «моста». Его, как бревно, клали на спинки стульев, и гипнотизёр с помощью ассистентов вставал бедняге на живот. Демонстрировал тем самым возможности гипноза, особенно подчёркивал, что его вес 106-108 килограммов. Я в общаге без всякого гипноза тоже держал на животе любого желающего. Так и тут, на концерте, я сговорился с группой поддержки, и меня положили на спинки МЕТАЛЛИЧЕСКИХ стульев. А на живот мне встала моя одногруппница Марина (сейчас – действующий тренер по скалолазанию). Зал окунул нас в овациях. Мне было приятно, я, как вампир, тоже жаждал насытиться положительными эмоциями. Но не успел. Спинка стула со стороны моей головы подломилась, и мы с девушкой грохнулись на бетонный пол. Зал пришёл просто в неистовство, восторгу не было предела. Во-первых, мы просто потонули в аплодисментах. Во- вторых, почти все ржали, как лошади, от смеха. Ко мне подходили благодарные зрители и спрашивали, как нам удалось так ловко и неожиданно совершить трюк со сломом спинки стула. Говорили, что это было очень смешно, и что они до сих пор так много и искренне не смеялись. Ничего себе, вместо того чтобы пожалеть меня и поддержать морально (а мне было откровенно больно от падения), подуть мне на больное место со словами: «у кошки боли, у мышки боли, а у Павлика-мавлика не боли», они потешались надо мной. Прям слёзы утирали платочками. Ладно, проехали.

В другой раз летом были соревнования по лазанию на скорость. То ли на скалах Гронского, то ли на Чёртовом Городище, не помню. Участников собралось очень много (со всех институтов), а фамилия моя была на «Т», так что мне пришлось бы ждать часа три. Я помаялся полчаса, и решил немножко потренироваться. Где-то рядом в лесу нашёл подходящую скалу, и залез по ней на самый верх, на поляну. Без страховки, без свидетелей, насвистывая песню, как волк в «Ну, погоди!». Отдохнул, полежал на травке, надо спускаться обратно. Глянул вниз, и струсил. Мне показалось, что это слишком высоко, чтобы рисковать. Пришлось прямо в резиновых галошах возвращаться по пологому склону в большие круголя. Чуть не заблудился. Когда пришёл к месту соревнований, уже выкрикивали мою фамилию. А вот он я! Но мне, в отличие от тренировочного захода, не повезло, я сорвался со скалы. Благодаря верёвочной страховке всё закончилось благополучно.

В общаге я жил со старшекурсниками. Один из них на занятия ходил очень неохотно. Зато хранил единственный ключ от комнаты. Возвращаюсь я однажды с занятий, а старшекурсник стоит перед закрытой дверью комнаты с топором (!) и собирается её рубить! - Что случилось, чем дверь перед тобой провинилась? – Она захлопнулась от сквозняка (собачка на замке не была заблокирована), пока товарищ был на кухне. А ключ остался внутри. Я стал горячо отговаривать его от порчи общажного имущества. Хвастал, что я без пяти минут альпинист, и что я запросто влезу в форточку снаружи, и открою дверь изнутри. – Как это? - А у общаги по всему периметру на уровне 4-го этажа (нашего этажа) проходил поребрик, шириной в один кирпич. Я обвязываюсь пожарным шлангом, старшекурсник страхует меня с балкона, дохожу до окна нашей комнаты (наша комната – самая близкая к балкону) и влезаю. Проблема, дескать, выеденного яйца не стоит! Короче, убедил. Дошёл я до окна, а в форточку со шлангом не влезаю, пришлось от него отвязаться. Чем вызвал недюжинный вздох/вскрик страхующего. Влез в форточку, в результате дверь была спасена! Через несколько лет чемпион УПИ по боксу (из нашей общаги) попал в похожее положение – у него тоже захлопнулась дверь комнаты, на 9-том этаже. Он подговорил товарищей спустить его на пожарном шланге до окна, чтобы он мог влезть в форточку. Ну не знаю, как он собирался отвязаться от шланга, одновременно вися на нём? Шланг оказался отсыревшим, подгнившим, и ПОРВАЛСЯ! Чемпион упал и разбился насмерть. Прямо ужас какой-то. Советую всем не участвовать в подобных авантюрах. Если очень хочется влезть в форточку, то делайте это изнутри, а не снаружи – так безопаснее.

Наконец, я заслужил покупки путёвки в настоящий альплагерь. Сбывается моя мечта, навеянная фильмами и песнями Высоцкого и Визбора, и рассказами наших институтских тренеров. Сразу после Целины-84 (трудового семестра в стройотряде) я попал в альплагерь Алибек, рядом с курортным посёлком Домбай. Поехал прямо в целинке, ну похвастаться, наверное, но, по правде говоря, целинка в альплагере нужна, как корове пятое колесо. Но красота гор там просто неописуемая. Как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать. Даже пытаться не буду. Новичков, тех, кто попал в альплагерь впервые, и ещё не имеет спортивных разрядов, набралось около ста человек с хвостиком. Разделили нас на 10 отделений, по 10 человек в каждом. Не все приехавшие в лагерь оказались соискателями спортивных разрядов. Некоторые купили путёвки как бы на курорт, а оказались среди альпинистов. Из них несколько человек так и не стали участвовать в многочисленных тренировках и немногочисленных восхождениях. Отдыхали, развлекались (без интернета, телевизора и гаджетов), ходили в Домбай за бухлом. Но вели себя относительно тихо и незаметно, чтоб не выгнали. Каждому отделению был назначен тренер-инструктор, не ниже 5-го разряда. Тренеры были молодыми, немногим старше нас, хвастливыми и несдержанными на язык. Они откровенно говорили нам, что после одной смены в альплагере мы так и не станем альпинистами, потому что нас будут водить по лёгким и безопасным маршрутам. С тем же результатом они могли бы водить в горы овец и баранов. Так себе мотивировочка, напрочь отбивающая романтизм ситуации. Иногда всем отрядом ходили в окрестности Домбая на тренировки на траве. Ну, т.е. трава имитировала ледник, и надо было при скатывании вниз по крутому «леднику» затормозить ледорубом. После занятий инструкторы повели нас на кладбище альпинистов. Там все погибшие альпинисты были не ниже мастера спорта международного класса. Чемпионы Союза, Европы и мира. Вот те раз. Как же это вы умудрились погибнуть, обладая самым высоким практическим опытом? Такая экскурсия, которая должна была мотивировать нас на ответственность, оставила в моей душе ощутимый осадок. Я - человек впечатлительный, и в некоторых моментах даже мнительный, мне Домбай из-за этого не понравился.

Также была тренировка на ледяных торосах. Надо было, находясь в связке с напарником, одному подняться наверх, забуриться ледобуром в лёд, зафиксироваться/защёлкнуться карабином (организовать точку страховки), потом поднимается напарник, потом, также по одному, спуститься вниз. Казалось бы, задача проста, как дважды два четыре. У меня в напарниках была девушка. Я ей строго-настрого приказал, чтобы она ждала меня внизу, не поднималась, пока я её не позову. Сказала, что всё поняла. Я быстро поднялся и попытался вкрутить в лёд ледобур. И потерпел, мягко говоря, конфуз. Никто, никогда и нигде не показывал нам, новичкам, как вкручивать в лёд ледобур! Он совсем не хотел никуда вкручиваться. Лёд-то, зараза, очень твёрдый, почти как металл. Я и по часовой стрелке крутил ледобур, и против часовой, и ледорубом пытался забить его в лёд, всё тщетно. А тут ещё напарница подошла. Я зашипел на неё как Змей: «Зачем пришла, дура, я же не зафиксировался, сигнала тебе не подавал. Сейчас оба грохнемся вниз». – «Я не дура. Ты сигнал долго не подавал, мне стало скучно, и я пришла». Дескать, ты не виноват, я сама пришла. Молодец, мать её. Ну, мы сразу же и свалились вниз. Но торос был не отвесный, с уклоном, мы просто быстро скатились на самое дно «воронки». В середине её оказалась бездонная лунка воды, в которую вся моя связка карабинов вместе с проклятым ледобуром юркнула и пропала без вести. Блин, пришлось заплатить альплагерю за нанесение материального ущерба. Хотя я ничуть не считал себя виноватым. Форс-мажор, однако.

Наступило время первого восхождения. Но не на гору, а пока что на перевал, зато по леднику Алибек. Ледник просто огромен (больше 4 км), в длину - относительно пологий, а поперёк – крутой и обрывался/скатывался в пропасть, как мне впечатлительному показалось. Шли гуськом, почти что след-в-след. Шли, как будто на прогулке, даже «кошки» не надевали («кошки» - приспособление для хождения по льду). Было тепло, в смысле солнечно. С шутками-прибаутками продвигались вверх по склону в сторону перевала. Вдруг девушка из нашего отделения поскользнулась, упала на нижнюю чакру и заскользила в сторону пропасти. Это было ужасное зрелище. Девушка удаляется, вот-вот погибнет, а никто, ни одна живая душа не бросилась за ней, чтобы спасти. Наверное, чтобы вместе с ней не ускользнуть безвозвратно вниз. Меня охватил ступор, мне бесконечно было жаль девушку, с которой мы уже две недели плотно общались в отделении, но своя жизнь была как-то ближе к телу (это было инстинктивно, а не холодный и коварный расчёт). Очевидно, все остальные рассуждали точно также. Ну ладно мы, новички, сплоховали и резко забыли, чему нас учили на травяных склонах. Но тренеры-инструкторы-то почему сдрейфили, струсили? Они же опытные, учат других, ну покажите на практике, как надо правильно тормозить ледорубом на льду, заодно и безвинную душу спасёте от неминуемой смерти. Нет, никто даже не дёрнулся. 115 человек (кроме новичков это ещё 10 инструкторов, начальник лагеря с заместителями и медик), не отрывая взгляда, как бандерлоги от удава Каа, смотрели, и, наверное, благодарили бога, за то, что это происходит не с ними. Сама девушка тоже не предпринимала никаких усилий для спасения. Хотя ледоруб был у каждого в рюкзаке. По-моему, девушка просто ещё не осознавала всю серьёзность этой безвыходной ситуации. Но ей в этот солнечный день невероятно пропёрло. Под нами (а почему-то не за нами) шло последнее десятое отделение. И самый молодой парень из него, а ещё он самый высокий и сильный, поймал девушку за рюкзак. За рюкзак, Карл! УРА!!! Трагедии не случилась, можно наконец-то выдохнуть. Но тут прорезался язык у командира отряда, она же – начальник лагеря, которая стала крыть нас (?) матом, за то, что мы не надели «кошек», и не связались верёвками. Здрасьте, пожалуйста, а мы-то тут причём? Мы полностью доверяем и подчиняемся инструкторам. Раз они нам не сказали ничего и сами тоже не предприняли никаких действий по увеличению безопасности восхождения по голольду, то какие к нам могут быть претензии? Обидно, блин. Ну, делать нечего, вооружились «кошками», верёвками, и даже стали рубить ледорубами ступеньки (опять же по матерному приказу командира отряда). Восхождение резко замедлилось.

Потом поперёк ледника показался снежный язык. Интересно девки пляшут – по четыре штуки в ряд. А что делает снег на леднике? Почему он тоже не стал льдом? Ну ладно, кому этот снег мешает? Идём дальше, также гуськом. Оказалось, что снежный язык прикрывал глубокую трещину во льду! Так как шли по одной тропе, то снег быстро истончился, и в трещину провалился один из новичков. Опять ЧП, уже второе за день. Ну, хорошо, что он был связан с другими людьми, и не успел всё отделение утянуть за собой в трещину. Тут-то уже инструкторы не сплоховали, а сразу бросились спасать новичков и вызволять беднягу наверх. Опять обошлось без трагедии, слава Аллаху. Затем уже каждое следующее отделение топтало себе отдельную тропу по снежному языку. А что, сразу-то нельзя было так сделать? Тут возникают нехилые вопросы к квалификации самих хвалёных тренеров-инструкторов. Они что, в первый раз в жизни видели снежный язык на леднике? И не знали, что под снегом скрываются смертельно опасные трещины? Они не предполагали, что на льду можно поскользнуться без «кошек»? А как же «безопасные» маршруты, бараны на поводке? Ущербные какие-то тренеры попались. Мне кажется, по возвращении в лагерь начальница вставила им по банану куда следует. Далее восхождение на перевал прошло благополучно. Вернулись через другой перевал, льда больше не видели. Устали, конечно, но были довольными и весёлыми. Постарались забыть все тревоги дня. Но в моей душе отложился новый, ещё более внушительный осадок, и даже утрамбовался там.

Сейчас по этому маршруту за денежку водят кого попало. Так что, кто хочет наполнить лёгкие новыми впечатлениями, то: «Вэлком ту Домбай или Алибек»!

На следующий день на общем собрании начальница лагеря опять посклоняла нас, и объявила, что человек 5 как-то особенно нехорошо себя проявили, и поэтому не допускаются к следующему восхождению. А следующее восхождение было на гору Суфруджу. Помню, шли по курумнику (курумник, кто не знает, это осыпь камней, не прибитых к полу). Склон был очень крутой, поэтому поднимались вверх не в лоб, а наискосок. На некоторые камни наступали. Особенно на самый большой и массивный из них (тонны три, не меньше), поэтому казавшийся самым надёжным. Итак, до меня на него вставали примерно сто человек. Но когда я встал на него, он, зараза, чуть ли не со свистом ринулся вниз! И повторилась ситуация, как с падающим столбом, когда я работал электриком. То есть, опять опасность длилась недолго, в этот раз порядка пары -тройки секунд (и камень остановился), но за это время вся моя предыдущая жизнь промелькнула перед глазами, как кадры кинохроники (и ведь не в последний раз, как оказалось позже). Я успел проститься со всеми и попросить у всех прощения. На лбу выступил крупными градинами пот. Меня одновременно бросило и в жар, и в леденящий озноб. Я оцепенел от страха. Также заметил выражения лиц остальных участников восхождения. Они были такими же, как совсем недавно, тогда, когда девушка скользила по леднику навстречу гибели. Дескать, мы тебе сочувствуем, конечно, парень, но помочь ничем не можем, потому что у нас лапки, как у котиков. Мда, безопасные маршруты (?), опять верёвками не связывались. Может так и надо, чтоб не вызвать каменную лавину. Наверное, правильно и то, что шли гуськом, след-в-след. В этот раз начальница почему-то не ругалась, сделала вид, что ничего особенного не произошло, что это – в порядке вещей. Может быть, чтобы не драматизировать ситуацию. На вершину-то я поднялся, но осадок в душе не просто дополнительно отложился, а спрессовался в острый ледяной камень. На вершине, как все, «стоял хмельной», и завидовал тем, «у которых вершины ещё впереди». С вершины открылась великолепнейшая панорама Кавказского Хребта. Особенно выделялся двуглавый Казбек. Он, покрытый снежными шапками, очень сильно возвышался над другими горами, и особенно над облаками. Лепота-а-а!

Две вершины настолько красиво

Куполами из снега блестят,

Что нельзя не воспеть это диво,

Кого хочешь, они вдохновят.

Грациозность и совершенство,

В рай небесный две створки врат,

Точность форм, а в душе – блаженство:

Ты красив, прямо, как Арарат!

Мысленно мы, новички, давали клятву верности альпинизму, думали, что никогда его не предадим, не бросим. И чего только не пообещаешь в минуты крайнего душевного подъёма и возбуждения? В некоторых ситуациях мужчины даже обещают жениться (но это из другой оперы).

Ну что, получил я значок альпиниста, удостоверение какое-то, пора домой. Среди новичков организовалась многочисленная (человек тридцать) группа по переходу через Клухорский перевал в Абхазию, потом к морю. В море, говорят, ещё можно было купаться. Но у меня, за вычетом денег на самолёт, оставалось всего восемь рублей. Пришлось вежливо отказаться от настойчивых предложений присоединиться к этой бесшабашной толпе бездельников. Так и не увидел Советской Абхазии. А ведь лучше жалеть, что что-то не сделал, чем сделал, но не жалел. Как-то так, вроде. Наконец добрался до аэропорта Минеральных вод. Билетов на Свердловск неожиданно не оказалось. Пришлось купить до Челябинска. Вот они 8 рублей и пригодятся, чтоб потом доехать до Свердловска. Сел я у окна/иллюминатора. Самолёт стал разгоняться, и тут я моргнул. Потом заметил боковым зрением, что происходит что-то неладное. Самолёт по неизвестной мне причине перестал разгоняться, а наоборот затормаживался. Что-то случилось, какая-то неисправность? Почему по громкой связи ничего не сообщили? И почему никто из пассажиров не беспокоится, как я? Что происходит, из конца-то в конец? Тут показалось здание аэропорта с названием «Челябинск». Оба, на! И сосед рядом спросил: «Ну, проснулся, наконец? Всю дорогу проспал». Ничего себе моргнул!!! Там лететь больше двух часов. Я поинтересовался, - кормили ли пассажиров? – Конечно, кормили. – А меня почему не разбудили? – А ты так сладко спал, даже ладошки под щеку подложил. Мы тебя беспокоить не стали, мы же не фашисты.

Про себя я подумал, что как раз фашисты и есть. Я в самолёт сел голодным. Мне ещё потом сколько часов до дома добираться. Денег – с Гулькин нос, едва на автобус хватит. Пожалели, блин, меня, медвежью услугу они оказали, а не пожалели. В общем, до общаги я добрался, но из секции скалолазания и альпинизма мне пришлось уйти. Я после альплагеря стал панически бояться высоты. До холодного пота, до оцепенения мышц, до вставания волос дыбом даже от мысли о высоте. До ощущения, что острый ледяной камень внутри меня начинает шевелиться и обжигать диким холодом изнутри. Хорошо, что к этому времени у меня уже был туристический отряд «Романтик». Я перевёл своё хобби на туризм. Ведь туризм безопасен, там ничего не может происходить экстраординарного и из ряда вон выходящего. Ну, правда же? А иначе зачем на земле этой вечной живу?