Как я работал в ГосДуме

Я бегу. Не как все нормальные люди: по парку или по стадиону, в выпендрежном костюме или хотя бы в скромных беговых шортах. Я убегаю из центрального зала Госдумы в крайне лаконичном наряде. В одних трусах, если быть точным.

И в спину дышат, увы, не отстающие по бегу. А сотрудники ФСО. И чувствую я себя примерно как великий гроссмейстер Бендер, игравший в шахматы два раза в жизни и преследуемый теперь по этому поводу разъяренными васюкинцами. Сон? Хотелось бы. Но не в моем случае.

Впрочем, я несколько забегаю вперед (надеюсь, вас не утомила моя любовь к бегу). Следует рассказать, что именно привело меня к спортивным упражнениям в ненадлежащем виде в Госдуме. А началось все как у всех. Я был студентом.

Обычным студентом для начала нулевых, эдаким ленивым толстым котиком. Пошел в университет пищевых производств по причине его близости к дому и разочаровался в учебе уже к третьему курсу. Правда, если проводить параллели с котиками, я был скорее булгаковским Бегемотом, нежели домашним Барсиком. Хоть примусов я не починял, зато имел другую страсть — я нежно любил альтернативную рок-музыку.

Даже рок-группа у меня была, и всю мою молодость сопровождали мечты прославиться как музыканту. Говорят, мечты должны оставаться мечтами, иначе это просто планы на день. В моем случае так и вышло — наш вокалист, Геннадий Шевчук (просто тезка, если что, хотя я-то как раз на фамилию и повелся, когда с ним связывался), сказал, что денег нет. Но вы держитесь, ага. Ну а без денег никто с нами, понятно, возиться не хотел, будь мы даже талантливее самого Леннона.

Диплом я худо-бедно защитил, спасибо маме. Она — преподаватель и вообще женщина очень рациональная, и смогла меня убедить не бросать учебу.

Вчерашнего выпускника университета пищевых производств карьера ждала, мягко говоря, не сногсшибательная. Единственное, что мне мог предложить рынок труда — это должность повара. Но я был молод, своенравен и пока не слишком потрепан жизнью, а потому гордо отказывался. Возиться на кухне казалось невероятно скучным и совсем неперспективным.

В 2004 году я попал в школу менеджеров с невнятным названием «Арсенал». Это сейчас к подобным заведениям относятся с подозрением, а их основателей обзывают инфоцыганами. А в начале нулевых такая школа была мегакрутой. Там вели тренинги типа «Как достичь целей прежде, чем помрешь от глубокой старости», «Где искать мотивацию, если единственное, что тебя вдохновляет — это мамины пельмени» и прочую американщину. Меня молодого вся эта мотивационная лабуда здорово впечатлила. Да так, что я на какое-то время поверил, что продажи и есть мое жизненное предназначение.

Так поверил, что окрыленный бесполезными в российской действительности знаниями о том, как противостоять манипуляциям, например, пошел работать в компанию, торгующую электроинструментами. Моей задачей было ходить по строительным объектам и предлагать строящимся гражданам супермегавау какие электроинструменты.

Мои потенциальные клиенты мной не манипулировали. Подозреваю, что они и слова-то такого — «манипулировать» — не знали. Действовали уставшие строители гораздо проще. И эффективнее.

Например, прихожу я на объект и говорю:

- Здрасте, я представляю фирму «Сиеста» и сейчас расскажу вам, почему вся ваша жизнь, прожитая до знакомства с нашими электроинструментами, была прожита зря.

- !!! !!! !!! (вырезано цензурой), - отвечали мне.

Для убедительности в меня еще могли швырнуть стройматериалами. Или тарелкой. Или чем-то еще, что попалось под руку. Кратко и доходчиво — продажникам остается только стремиться к такой эффективности. В общем, о карьере в продажах мне пришлось забыть.

Только было я собрался отчаяться и окончательно впасть в уныние, проклиная правительство, карму и лично Волан-де-Морта, как судьба подкинула мне еще один шанс. В одной газетке — помните, что на дворе стояли нулевые без рекламы в Инстаграме, да? — я прочитал, что школа политики и бизнеса совместно с Государственной Думой проводит набор на курс пиарщиков в сфере политики и бизнеса. С гарантированным трудоустройством в Думу. Обещанное трудоустройство и стало главной причиной, по которой я побежал в эту школу с прежней молодецкой удалью.

Школа оказалась не совсем школой, а вовсе даже институтом мировых цивилизаций, основанным Владимиром Жириновским. Все было вроде как серьезно: целых 500 часов переподготовки. Только гарантированное трудоустройство, как выяснилось, было таким же гарантированным, как и все остальное в нашей стране: сначала нужно было окончить это заведение и потом тебя, возможно, устроили бы на стажировку в Думу. На неоплачиваемую стажировку, прошу заметить. И то, если ты достаточно красив, богат и умен. Именно в такой последовательности.

Учеба мне снова не понравилась. Скучные лекции, ненужная писанина и учебные классы, словно выпавшие из семидесятых годов. Но были и приятные моменты. Например, две подружки-веселушки. Классические такие подружки: одна красивая, а другая… Ну понятно. И я ухаживал за обеими. Нет, я не извращенец, просто люблю разнообразие, а некрасивых женщин и вовсе не бывает, как все мы помним.

С красивой подружкой я даже запланировал серьезные отношения. Но наша любовь закончилась, так и не начавшись, из-за территориальных разногласий. Я жил в Строгино, а она — на Рязанском проспекте. И я здраво рассудил, что девушку надо искать поближе — в шаговой, так сказать, доступности.

Наше обучение подходило к концу и заканчивалось, собственно, деловой игрой. Группу разделили на две подгруппы и мне не повезло: я попал в одну команду с дамами, настроенными больше на поболтать, чем на реально что-то сделать. Зато в другой команде были парни — юноши со взором горящим, к тому же горячие поклонники Владимира Вольфовича. Предсказуемо они и победили.

Не зная что делать и куда двигаться дальше, я пошел к Кристине Александровне, ректору нашей группы, по совместительству бывшей любовнице Игоря Лебедева, сына Жириновского. Симпатичная дамочка ездила на Додже Неоне, что в те годы было довольно-таки престижно. А еще она очень любила кошек.

- Кристина Александровна! - говорю. - А как бы мне попасть на стажировку в Думу?

- Как-как, - отвечает мне Кристина Александровна, не отрываясь от бумаг, - а ты кота возьми!

- Какого еще кота? - ошалел я.

- Обыкновенного. С усами и хвостом. Котенка. Кошка у меня, понимаешь ли, окотилась. Возьмешь котенка — будет тебе стажировка.

Все любители котиков, поймите меня правильно. Ничего не имею против кошачьих, зато имеет мой организм: на их шерсть у меня жуткая аллергия. Но в своих мечтах я уже заработал в Думе миллионы и потратил их на развитие своей рок-группы. Взять котенка я согласился. Что там какая-то аллергия против вожделенной славы!

Через недельку прихожу за котиком. А нету котиков! Кончились. Расхватали более расторопные одногруппники. Спросил Кристину Александровну, как же мне жить дальше. Она посоветовала устроиться в «Бизнес-пиар» и спокойно там работать. А могла ведь и послать, хотя результат был бы примерно таким же. Потому что никому я в том «Бизнес-пиаре» не сдался — по представлениям бизнесменов нулевых, пиарщиком могла быть только прекрасная обольстительная девушка. Я не был ни прекрасен, ни обольстителен. Про принадлежность к неподходящему полу и вовсе молчу.

Вот так я потыкался из угла в угол, и не особо известно, чем бы все это тыканье кончилось. Но тут в дело вмешалась одна воительница. Такого старого доброго советского образца. Способная открыть любые двери и уговорить даже самых въедливых бюрократов. Другими словами, мне помогла мама.

- Как бы нам попасть в Госдуму? - спросила мама, придя к Кристине Александровне.

- Двести долларов, - не моргнув глазом ответила та.

И всего за две сотни американских рублей я таки попал на стажировку в Думу. Определили меня в «Единую Россию». Накануне первого рабочего дня все во мне пело — в своих мечтах я уже играючи справлялся со сложными задачами и решал судьбы страны. Надо ли говорить, что все оказалось куда как прозаичнее?

Никто не встречал меня с фанфарами и не расстилал красной дорожки. Но это ладно. Даже попасть на рабочее место стало не такой простой задачей: сначала пришлось отстоять в очереди, чтобы получить пропуск. А желающих попасть в здание Госдумы, помимо меня, было немало.

Пропуск в конце концов я получил и отправился проходить через рамку ФСО. Там с ехидными улыбочками меня поджидали два противных пузатых ФСОшника. Они отпускали глуповатые колкости и тщательно обыскали меня, не проявляя, опять же, особой галантности.

Пройдя эту не самую приятную процедуру, я отправился к лифту, который должен был доставить меня на одиннадцатый этаж, где молодого сотрудника уже поджидала будущая начальница. Я шел по первому этажу Госдумы и чувствовал себя Гарри Поттером, впервые приехавшим в Хогвартс. Вообще обстановка здорово напоминала какой-нибудь торговый центр: все вокруг было выложено черным мрамором, работали кафе, магазины и отчего-то выставки.

Пока я ехал на свой одиннадцатый этаж, меня несколько раз одолевало желание все бросить и сбежать. Я думал, что с моей стороны это наглость — явиться в столь серьезное учреждение и рассчитывать быть с местными небожителями на равных. Все равно, что простой смертный приперся бы на Олимп и стал набиваться в друзья к Зевсу.

Зевс не Зевс, но Гера меня уже ждала. В лице Алевтины Анатольевны, привлекательной женщины лет сорока пяти или пятидесяти, помощницы председателя Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций.

Я был готов. Дерзать и рисковать. Но Алевтина Анатольевна остудила мой пыл. Скучающим голосом она сообщила, что заниматься я буду художественным перекладыванием бумажек из одной кучки в другую. А на большее, мол, у нас полномочий не имеется.

Но я ждал большего. Выяснив, что делю одиннадцатый этаж со своим заклятым соперником, басистом группы Louna, я почуял всеми чувствительными местами разом: что-то будет. И оказался чертовски прав.