Как я сдавал экзамены в 1971 и 1980 годах

Служба в ВМФ - это не только загранкомандировки, но и..

В 1971 году я напросился на курсы усовершенствования в Ленинград, так как устал от почти постоянного пребывания в Индийском океане. Курсы были организованы во ВВМУРЭ им.Попова в Петергофе. Какое это прекрасное место! Хоть я и не царского сословия, но мне так же было приятно бродить по Петергофу, любоваться каскадами фонтанов, разглядывать античные фигуры...

Я не заканчивал бурсы, как говорила в наше время молодёжь, за плечами которой были военно-морские училища. При первом же знакомстве с программой я понял, что мне придётся поработать не столько над собой сколько над учебниками. Если на службе я занимался радиоразведкой практически, то теперь мне предстояло подковаться теоретически. Я взялся за книги. Чтобы сократить время занятий, я спрашивал у слушателей на самоподготовке всё, что меня интересовало. Четыре месяца упорного труда показали, что на экзаменах я выглядел ни сколько не хуже остальных. Исключение составляли только бывшие выпускники ВВМУРЭ. Когда мне пришлось на экзамене показать прохождение сигнала на двухметровых схемах, экзаменатор поинтересовался, какое заведение я заканчивал. Узнав, что я окончил педагогический институт иностранных языков, он сильно удивился и предложил почаще приглашать таких слушателей.

Теорию вероятности нам преподавал профессор Знаменский, автор учебников по высшей математике. Интеллигентный стройный мужчина в возрасте пытался как можно проще довести суть теории до людей, профессия которых была настолько невероятна, что никто не мог бы предсказать, что с ними может произойти завтра. Начал он с бильярдных шаров, которые при столкновении могли разлетаться в любые стороны. Объяснив теорию вкратце, он спросил, есть ли вопросы. Уже матёрый по возрасту капитан с Чукотки попросил его повторить. Профессор спокойно повторил объяснение. Капитан попросил его ещё раз рассказать про шары, уж больно они ему понравились. Профессор, конечно, сразу понял, что капитан издевается над ним. Он покинул аудиторию и доложил об этом начальнику курсов. Тот пригрозил капитану сослать его в более отдалённый регион, когда начался разбор. Капитан встал и невозмутимо доложил, что он служит на Чукотке и, если начальник хочет его сослать подальше, то это будет уже территория США. Закончилось всё это для капитана на следующий день: его отправили в свой гарнизон, как неперспективного офицера. А ведь мог целых четыре месяца любоваться красотами Петергофа и Ленинграда! Чукотка-то ведь никуда не делась бы...

В 1980 году меня направили на курсы в Военно-Морскую Академию им.Гречко. Начальник курсов собрал народ и предложил отдохнуть от своей службы в гарнизонах, полюбоваться красотами города и слегка освежить свои знания за эти два месяца. Заниматься на курсах было не сложно. Нам выдали темы которые мы должны были осветить на экзаменах, а на занятиях мы просили профессоров и преподавателей рассказать нам нюансы из жизненного опыта, а они охотно шли нам навстречу. Пользуясь таким либеральным отношением к слушателям, я предложил Виктору Волобуева отыскать могилу моего отца. Виктор, мой сослуживец по Советской Гавани, закончил эту академию и остался преподавать на кафедре разведки. Он выбрал для этого удобное для себя время и мы отправились на поезде искать село Едрово. Раньше оно входило в Ленинградскую область, а теперь перешло в Новгородскую. Рано утром вышли мы из поезда и пешком пошли в сторону этого села. Было тепло и уютно. В селе мы поговорили с дедом, который жил здесь во время войны. Он рассказал, что тут был военный госпиталь. Именно в этом госпитале и умер мой отец от голода, когда они вышли из окружения. Будучи в окружении они питались чем бог пошлёт и начали есть свои ремни. Все семеро погибли. Дед рассказал, что хоронили здесь ускоренным методом: рыли траншею и бульдозером сваливали мёртвых в неё. Кладбище около госпиталя было настолько древним, как будто из сказки. Большинство огромных деревьев обросло мхом. Никто за могилами ее ухаживал уже давно. Мы сели на скамейку, выпили поз 150 грамм, помянули всех погибших и направились в обратный путь. В областном военкомате зарегистрировали место захоронения отца и обещали обозначить его могилу шаром со звёздочкой. Он был рядовым связистом.

Время на курсах пролетело незаметно. Экзамен у нас был один, хотя темы были разные. Комиссия из двух адмиралов и одного генерала встречала слушателей доброжелательно. Я взял билет и через пять минут попросил заслушать меня. Как сейчас помню, что первый вопрос касался авиационных разведывательных комплексов. Я быстро рассказал всё, что знал, и перешёл ко второму вопросу. В это время в аудиторию вошёл генерал авиации. Он сел за стол и начал переговариваться с другим генералом. Закончив ответ на третий вопрос, я доложил, что у меня всё. Тогда авиатор вдруг оторвался от разговоров и спросил, какие авиационные комплексы я знаю. На что я сказал, что на этот вопрос я ответил в самом начале ответов. Он вдруг психанул и возмутился тем, как я себя веду. Я ответил, что члены комиссии могут подтвердить мои знания по этому вопросу. Председатель комиссии ( адмирал ) встал и попросил меня выйти в коридор, что я и сделал. За мной вышел Начальник курсов и начал стыдить меня за бестактность. Тогда я ответил ему, а что если бы по каждому вопросу экзаменаторы удалялись, а потом возвращались и требовали ответы заново? Я же не дятел, а слушатель. Который ответил на все три вопроса. И ни у кого, кроме отсутствовавшего авиатора, во время ответов не было вопросов ко мне.

При вручении свидетельств о прослушивании курсов мне сделали замечание за дерзость генералу и снизили оценку до четвёрки. Я не выдержал и ответил, что приехал не для политеса, а за знаниями. Что касается оценки, то воюют не оценками, а знаниями. Я бы не расстроился даже в том случае, если бы мне поставили двойку. А авиатор вместо разговоров во время моего ответа мог бы поинтересоваться у своего коллеги, как я ответил на его вопрос в его отсутствие.

Не забуду, как сдавал экзамен по геометрии в десятом классе, куда я попал после ухода из Суворовского училища. Математичка, кавалер ордена Ленина, передавая свои знания ученикам не считала их за людей и могла, размахивая линейкой, так наорать на ученика, что становилось стыдно за неё. Я её не любил. На экзамене по геометрии мне попалась теорема, которую я не знал. Я тут же попросился к доске и начертил теорему, которую знал. Во время ответа Я заметил, что математичка побагровела от возмущения. Едва я закончил ответы на билет, она вскочила со своего места и указала мне на дверь. Я вышел. Через пару минут бурного обсуждения она выскочила в коридор и пошла на меня, как танк, угрожая снизить мне оценку. Я просто ушёл от неё. А она победоносно внесла мне в аттестат зрелости тройку, очевидно, чувствуя хоть какое-то удовлетворение, хотя ниже четвёрок у меня оценок не было.