Как я убил дракона

В тот день я решил, что убью дракона. Не потому, что он сделал мне что-то плохое. А потому что его пещера была на краю оврага за старым гаражным кооперативом, куда взрослые запрещали ходить, и там точно должны были быть сокровища. А сокровища мне были нужны позарез. На три рубля мороженое не купишь, а папа сказал, что у нас «финансовая передислокация», что значит «денег нет, Вить, ни на что».

Дракона звали Горыныч-Бульдозер. Настоящий Горыныч, по словам дяди Коли из шестого подъезда, жил в прошлом году в районе теплотрассы, но его усыпили и увезли в час ночи большие зелёные машины. А этот был новый. Поменьше. Но всё равно дракон. Я видел его глаза. Вернее, глаз. Один, жёлтый и с вертикальной чёрной щёлкой, как у кошки Марсика, только в сто раз больше. Он глядел из-под груды ржавых труб и развороченной земли в самом начале оврага. Там весной бульдозер копал, чтобы положить новую трубу, а потом бросил. И дракон там поселился.

Я всё продумал. Взял папин старый армейский ремень — отличный меч получается, особенно если пряжку отстегнуть, она тяжёлая и больно бьёт. Щит из крышки от бочки, что валялась у нас на балконе. И копьё. Копьё было самым важным. Я его три дня делал. Нашёл прямую палку, похожую на древко, примотал изолентой к острому концу самый большой кухонный нож. Мама потом орала, куда делся нож для арбуза. Но оно того стоило. Копьё получилось грозное, только нож постоянно болтался.

Я шёл через пустырь. Трава была по пояс, в ней стрекотали кузнечики, а в воздухе вился тополиный пух, как пепел после драконьего дыхания. У меня в рюкзаке булькала бутылка с «Колокольчиком» — это была волшебная живая вода против ожогов. И три «Юпи» в фольге — взрывные шары с горьким шоколадом. И бутерброд с колбасой, на случай если битва затянется.

Пещера была страшная. Не тёмная дыра в скале, а грязный провал в земле, заваленный битым кирпичом и какими-то железяками. Оттуда пахло сыростью, маслом и чем-то кислым, как если бы молоко прокисло в мусорном ведре. Я воткнул копьё в землю, щит пристегнул на руку ремнём, взял в другую руку бутылку с «живой водой» и крикнул, как герой в мультике:

— Выходи, Горыныч-Бульдозер! Выходи на бой! Я не боюсь тебя!

Тишина. Только ветер шуршал травой. Я сделал шаг вперёд. И тут земля под ногой затряслась. Не по-настоящему, конечно, но в ушах загудело, а из провала послышалось тяжёлое, сиплое пыхтение. Ш-ш-ш-хууу… Ш-ш-ш-хууу… Как у папы, когда он спит после работы, только в тысячу раз громче.

— Я тебя слышу! — прошептал я, и сердце заколотилось где-то в горле.

Из темноты медленно выплыл жёлтый глаз. Он смотрел прямо на меня. Потом раздался скрежет, будто гора старых консервных банок падает с лестницы, и из пещеры показалась голова.

Это был не совсем дракон. Он был из железа. Половина его морды — ржавая кабина какого-то старого трактора или комбайна, один стеклянный глаз выбит, а из другого смотрел тот самый жёлтый. Вместо шеи — гармошка из синей резины, вся в трещинах. А пасть… Пасть была настоящей. Огромной, с рядами стальных зубов-шестерёнок, некоторые были обломаны. Из пасти капала чёрная масляная слюна и пахло бензином. Он выполз ещё немного. У него было не тело, а будто куски разных машин, сваренные вместе: гусеница от танка, бочка, покрышки, стрела крана вместо хвоста. Он хрипел, скрипел и медленно, как танк на параде, выполз на свет.

Я замер. Вся моя храбрость куда-то испарилась. Это был не сказочный змей, которого можно ткнуть мечом. Это было что-то древнее, сломанное и безумно живое. Оно дышало металлической смертью.

— Ма-а-а-ленький, — проскрежетал дракон. Голос был как звук пилы по железу. — За-а-ачем пришёл?

Я не мог говорить. Язык прилип к нёбу. Я судорожно сглотнул.

— За… за сокровищами, — выдавил я.

Железный хохот потряс воздух. — Сокрови-и-ища? У меня есть. Мно-о-ого. Гляди.

Он пошевелил своим крановым хвостом, зацепил что-то в глубине пещеры и выкинул передо мной. Это был грузовик мусора: смятые банки, обрывки проводов, разбитые бутылки, детская кукла без руки, её стеклянный глаз тускло блестел в пыли.

— Вот мои сокрови-и-ища. Что выбросили — моё. Что забыли — моё. Что сломали и бросили — моё-ё-ё. И ты, маленький сломанный человечек, скоро будешь моим.

«Сломанный человечек». Эти слова будто ударили меня током. Дракон видел. Видел, что папа с мамой сейчас только кричат друг на друга или молчат. Видел, что я по ночам притворяюсь спящим, когда они ругаются на кухне из-за денег. Видел, что я будто сломался и никому не нужен. От этой мысли стало так страшно, что страх вдруг перевернулся внутри и стал яростью. Белой и горячей, как молния.

— Я не сломанный! — закричал я и, не помня себя, швырнул в него бутылкой с «Колокольчиком».

Бутылка угодила ему прямо в пасть, в шестерёнки. Раздался хруст стекла, и жёлтая жидкость брызнула во все стороны. Дракон зашипел, как раскалённое железо, опущенное в воду. Из его пасти повалил чёрный едкий дым.

— А-а-аргх! Живая вода-а-а! — заревел он и рванулся вперёд.

Я отпрыгнул, схватил своё копьё. Дракон был медленный, неповоротливый. Но он был огромный. Его гусеница, скрипя, вдавилась в землю там, где я только что стоял. Я замахнулся и ткнул его копьём в резиновую гармошку-шею. Нож вошёл глубже, чем я думал, и застрял. Дракон взревел от боли и дёрнулся. Древко вырвалось у меня из рук и торчало из него, как гигантская заноза.

Я откатился в сторону, сорвал с ремня одну «Юпи». Взрывной шар. В мультиках их всегда кидают в пасть. Я оторвал фольгу, шоколад тут же начал таять у меня в потной ладони.

— Лови, тупое железо! — завопил я и швырнул «Юпи» не в пасть, а в тот самый жёлтый глаз.

Попал! Шоколад размазался по стеклу, а дракон на секунду ослеп. Он замотал головой, пытаясь стряхнуть липкую сладость. Я увидел свой шанс. Пряжка папиного ремня! Она была тяжёлая, острая. Я сорвал ремень с руки, размахнулся и что было силы запустил пряжку в единственное уязвимое место, которое увидел — в щель между кабиной-головой и резиновой шеей, туда, где виднелись пучки разноцветных проводов.

Пряжка просвистела в воздухе и застряла там с глухим ударом. Посыпались искры. Жёлтый глаз погас, потом замигал бешено. Дракон издал ужасный звук — не скрежет, а скорее визг, высокий и тоскливый, как сигнал «скорой», но только бесконечно долгий. Он затрясся всем телом, его железные части стали отваливаться одна за другой. Гусеница отстегнулась и покатилась в овраг. Кабина-голова наклонилась набок, и жёлтый глаз окончательно потух.

Всё затихло. Я стоял, тяжело дыша. Передо мной была просто груда старого, никому не нужного металлолома. Дракон был мёртв.

Но сокровищ не было. Только куча мусора, пахнущего бензином и тоской. Я устало подошёл и вытащил из кучи свою пряжку. Она была тёплая. Потом я увидел, что среди ржавых банок что-то блеснуло. Нагнулся. Это была монета. Не наша. Старая, большая, с орлом. Я протёр её о штаны. Она засверкала жёлтым, настоящим золотым светом. Я стал копаться в куче руками, не боясь уже ни острых краёв, ни грязи. Нашёл ещё три такие монеты. И стеклянный шарик «бычий глаз». И старый, но целый перочинный ножик с костяной ручкой. И странную блестящую шестерёнку, похожую на маленькую звёздочку.

Это было не пиратское золото. Но это были сокровища. Настоящие.

Всё найденное я бережно уложил в рюкзак, рядом с нетронутым перекусом. Взглянул на поверженного дракона. Он больше не внушал ужас. Он превратился в обычную кучу мусора, которая рано или поздно будет утилизирована. Но победа осталась за мной. Я сумел извлечь из этого что-то драгоценное.

Миновав покосившийся забор, отделявший пустырь от жилой зоны, я вышел на освещенную улицу. Здесь уже пахло ужином, а из окон доносились обрывки разговоров и смех. Контраст с мрачным ландшафтом, где я только что бился с «драконом», был разительным. Сейчас, глядя на светящиеся окна, я осознал, что мой «дракон» был не таким уж и страшным. Скорее, обиженным и одиноким существом, защищавшим свой, никому не нужный, клочок земли.

Возле подъезда меня окликнул Сашка. Его глаза загорелись при виде моих «сокровищ». Я торжественно пообещал, что завтра он узнает все детали моего героического приключения. Но сейчас мне нужно было срочно избавиться от грязной одежды и придумать правдоподобную историю для родителей. Ведь они никогда не верят моим подвигам.

В квартире витал аромат жареной картошки. Мама уже ужинала, а отец, как обычно, читал газету. Мое появление, в измазанном глиной виде, вызвало ожидаемую реакцию. Пришлось импровизировать на ходу. Я поведал о случайно найденном кладе, закопанном еще во времена войны. История была принята с подозрением, но, увидев золотые монеты, родители смягчились.

К вечеру я сидел в своей комнате, размышляя о прошедшем дне. Может быть, и правда, драконы живут не только в сказках? Может быть, каждый из нас сталкивается со своими личными «драконами», таящимися в страхе и одиночестве? И, может быть, иногда, чтобы их победить, достаточно лишь бросить в их «глаз» не груду металла, а частичку тепла и понимания.