Как завести корейца: ГАЙД

Лисса с трудом открыла один глаз, потом другой и тут же поморщилась. Она спала бы и дальше, если бы на лицо не упал тонкий назойливый луч, прорвавшийся сквозь неплотно сходившиеся створки сломанных жалюзи в окнах в потолке. От света никак не удавалось скрыться, не разрушив идеальный одеяльный кокон. Лисса ощутила, как на лоб давит маска для сна — в форме мордашки единорога. Обычно только она спасала девушку по утрам от света. Лисса чудом не забыла надеть маску перед сном, но по злой иронии так и не надвинула ее на глаза.

— Типичная Лисса, — девушка с тяжким вздохом перевернулась и уткнулась носом в подушку. В голове все тут же закружилось по спирали, прямо как тогда, когда она еще только ложилась спать вчера ночью. Лисса ощущала себя летящей в космосе, но тело при этом было чудовищно неуклюжим и плохо слушалось.

— Ну кто устраивает корпоративы посреди недели… — простонала она. — Черт бы побрал этих азиатов.

Лисса уже несколько месяцев как устроилась в главный офис международного холдинга «N», занимавшегося продажей косметики. Их штаб-квартира находилась прямо в центре Сеула. При этом сама Лисса была далека от бьюти-сферы. Не только потому, что департамент, в котором она работала, занимался исключительно расчетами и аналитикой, но и из-за того, что Лисса практически не красилась и чувствовала себя белой вороной во всем, что касалось макияжа и ухода за кожей. Настойчивые зазывалы у дверей многих косметических бутиков вгоняли Лиссу в панику. Едва завидев их издалека, она мчалась прочь. Если она все-таки заходила в магазин, то среди бесконечных рядов баночек обычно долго крутила что-нибудь в руках, но всегда впадала в ступор, не в силах сделать выбор. Зато в виде строчек и показателей продаж Лисса укрощала все эти баночки на раз-два.

В их офисе все внутренние перегородки на этаже были стеклянными, и Лисса порой украдкой любовалась элегантными и безупречно накрашенными кореянками. Она восхищалась ими, но сама чаще всего ходила в темных прямых брюках и бесформенных блузках, а ресницы красила только по особенным поводам, который пока был только один — прием на работу. В их кабинете было большое окно с видом на магазинчики и парк, но Лисса предпочитала сидеть к нему спиной, спрятавшись от внешнего мира и коллег за стеллажом, в который плотно ставила накопители с папками.

Лисса редко кого-либо видела кроме коллег из своего департамента. Она сдала все языковые экзамены, но в реальной жизни свободно говорить по-корейски ей было сложно. Внутри нее словно был барьер, который она никак не могла преодолеть. Лисса могла выдать простые фразы, хорошо воспринимала речь на слух, но рабочие вопросы предпочитала решать в переписке по почте.

Из-за этого большую часть рабочего дня она проводила в наушниках перед мониторами с табличками и базами данных, при необходимости говорила с коллегами преимущественно по-английски или на родном языке. Ей нравилось думать, что язык цифр интернационален.

К тому же Лиссе помогал ее босс — Александер. Он был «тягубя» — кореец наполовину, и являлся живым мостиком между Лиссой и окружающим ее корейским безумием. Иногда она всерьез задумывалась, а не совершила ли глупость, поехав в незнакомую страну, где все было совсем иначе, но Александер каждый раз убеждал ее, что это огромная возможность и бесценный опыт. Иногда Лиссе казалось, что босс будто бы флиртует с ней, но чаще бывали дни, когда он вовсе не замечал ее. Из-за этого она убедила себя, что все неправильно поняла и ей это лишь показалось, и решила не воспринимать всерьез. Однако каждый раз ее сердце начинало бешено стучать, а лицо горело, становясь пунцовым, когда Александер подмигивал ей, спрашивая о каком-нибудь отчете.

«Господи, Лисса, тебе что, шестнадцать, чтобы так реагировать?» — мысленно грызла она себя и прикрывалась ладонью, чтобы никто не увидел, как она смутилась от его внимания.

Лисса уехала работать в Корею спонтанно. В какой-то момент ей стало настолько тошно от самой себя и окружающей ее действительности, что изнутри, подобно рычащему огнедышащему чудовищу, из нее вырвалась жажда кардинальных перемен. Она не представляла, как еще можно расплести этот тугой клубок из скуки, недовольства собой, не тех людей вокруг, не тех занятий и матери, которая донимала ее наставлениями и пыталась вывести дочь на «правильный путь». Она приходила к Лиссе по нескольку раз в неделю тыкать во все пыльные углы и сетовать, что ее дочь ни с кем не встречается и не родит ей внуков.

— Лисонька, тебе уже двадцать девять! Где ты витаешь? Когда ты возьмешься за ум и будешь как все? Я тебя не тороплю, но… Нельзя же быть такой инфантильной и все время одной!

Спорить было бесполезно. Поэтому Лисса при первой же возможности сбежала как можно дальше. Было страшно и непонятно, но терпеть унылое существование уже не было никаких сил. Со временем оказалось, что унылое существование Лисса возила с собой. Она была его воплощением.

С утра до вечера она была в офисе, как и в родной стране, сидя к окну спиной и пялясь в белую стену, а потом приходила домой, читала и ложилась спать. Правда, тут ей неожиданно повезло.

Компания поселила Лиссу в большом жилом комплексе с огромным цветущим парком. На первом этаже ее дома располагались магазины, салоны красоты и даже закусочная. Лисса практически никуда не ходила кроме работы и питалась либо в кафешках у офиса, либо спускалась на первый этаж и покупала что-то готовое и более-менее знакомое в магазине. Крайне редко она заходила в кафе, где ей казалось, что все на нее пялятся.

В начале недели в их отделение первый раз за время работы Лиссы приехал один из директоров — Кан Гван Сон. До этого Лисса его никогда не видела, но по поднявшейся суматохе поняла, что это кто-то очень важный. И уже в среду Тина, коллега Лиссы, потащила ее вместе с большой компанией в бар — директор всех приглашал вместе выпить. Тина сказала, что это дань корейским традициям после рабочего дня пить с боссом и всем сотрудникам их отдела обязательно нужно быть — так в Корее принято и отказ не принимается. Лисса не любила пить и почти не бывала в барах, но пришлось пойти вместе со всеми. Она заказала содовую и планировала тянуть ее весь вечер и при первой же возможности улизнуть домой.

Когда перед ней поставили запотевший стакан с пузырьками и трубочкой, Тина бесцеремонно влила ей в содовую соджу. Лисса даже не успела возмутиться, как Тина придвинулась к ней, чтобы их больше никто не услышал, и, прижавшись к ее плечу внушительным бюстом, от которого прямо-таки веяло жаром, поучая, горячо зашептала:

— Для корейцев это неуважительно, — Тина одернула тесную кофточку и тут же обворожительно улыбнулась своему соседу — секретарю директора, который нервно сглотнул. Лисса наблюдала за ним уже продолжительную часть вечера: он был физически не способен отлепиться взглядом от ее груди и хоть раз посмотреть Тине в глаза. — Будь умницей и просто пей. Давай, — она подтолкнула стакан к Лиссе.

Тина часто вела себя так, словно Лисса была под ее патронажем, хотя Лисса была старше ее на год. Из-за этого Лисса сама не заметила, как стала называть ее «онни», как старшую сестру.

В первый день Тина помогла ей разобраться с принтером и после этого почему-то решила, что Лисса нуждается в ней и сама ни в чем не сориентируется. Тина хорошо говорила по-корейски и помогала, когда Лиссе нужно было перевести сложные моменты в документах или она сталкивалась с корейцами в своей части здания. Помимо этого она давала советы, даже когда Лисса не просила, особенно когда не просила. Лисса махнула на это рукой и, не желая ссориться, пустила все на самотек, позволяя Тине просто быть Тиной.

Между ними что-то изменилось, когда Тина узнала, что для Лиссы компания сняла не просто комнату, а целую квартиру в хорошем районе. Комментарии коллеги остались доброжелательными, но стали более острыми и язвительными. Сама Лисса не представляла, почему так вышло, хотя ее тоже удивляло — она не была кем-то особенным. По крайней мере, сама о себе девушка так никогда не думала.

И вот после спонтанного корпоратива она оказалась здесь — с чугунной головой, мерзким ощущением во рту и опухшими глазами-щелочками, которые с трудом открывались.

— Так и становятся корейцами… — пришла ей дурацкая мысль. Лисса потерла глаза.

Ее взгляд случайно скользнул по часам на тумбочке.

— Вот черт! — Лисса вскочила, пытаясь нашарить ногой пушистый розовый тапочек и ища взглядом второй, который нигде не было видно. От резкого движения с одеяла соскользнуло несколько книг, а вместе с ними найденный и вновь утраченный телефон. В последний момент Лисса прыгнула за ним, но лишь коснулась его кончиками пальцев, а сам телефон как по горке скатился прямо в потерянный тапочек, спрятавшийся за одеялом. Лисса перегнулась через край и достала его. Оказалось, что он сел и из-за этого не сработал будильник. — Блин, блин, блин!

Квартира Лиссы была на последнем этаже. Про себя она в шутку называла ее «Пент-лисс-хаус», хотя она была небольшой. В ней было две крохотных комнаты и кухня-гостиная. Одна — спальня с большой кроватью, занимающей почти все пространство, и слуховым окном в потолке, из-за которого Лисса на ночь надевала маску-единорожку для сна. Там были автоматические жалюзи, но они сломались, и Лисса предпочла подстроиться, чем куда-то звонить и их починить. Вторая комната была еще меньше. Лисса использовала ее как гардеробную и кладовую для хлама. Там стояли сложенные картонные коробки от мебели, которую она заказывала, когда только въехала. Каждую неделю Лисса обещала себе, что будет понемногу оттаскивать их по одной вниз на помойку, но всегда находились более важные дела. Также там стояла напольная штанга, на которой вперемежку висели блузки, брюки, свитера и футболки, куртки, слитый купальник и длинный махровый халат. Это была лишь малая часть ее одежды, все остальное с самого переезда покоилось в коробках в гостиной. На эту штангу многие вещи попали после того, как Лисса в ночь перед первым рабочим днем судорожно искала все, что более-менее соответствовало офисному дресс-коду. Часть не подходивших вещей потом по необъяснимым физическим причинам отказалась помещаться обратно в коробках, поэтому была развешена тут же на штанге до лучших времен, когда у Лиссы будет время разложить все по местам. Пока такого времени у нее не нашлось.

Двери обеих комнат выходили в уютную гостиную с диваном и телевизором, совмещенную с кухней, и с большим стеллажом, отгораживающим крошечный холл. Стеллаж был полупустой. Большая часть книг лежала тут же в коробках на полу. Даже в Корее Лисса умудрялась покупать бумажные книги на родном языке, хотя стоили они как крыло самолета. Она складывала их поверх старых книг, надеясь, что когда-нибудь красиво все расставит. Однако спустя два месяца коробки, не только с книгами, но и с другими вещами, так и остались неразобранными. Лисса даже привыкла их обходить и научилась словно не замечать. Она рылась в них, если ей была крайне необходима какая-то вещь — только тогда она ставила ее на место где-нибудь в квартире.

Лисса направилась в ванную, когда яркой обжигающей вспышкой вспомнила, как после всего половины стакана соджу с содовой она опьянела и ее понесло. Тогда к ней подошел Александер. Воспоминания возвращались урывками. Лисса точно не помнила, что говорила, но, кажется, она пьяно журила его за то, что он играет с ней в кошки-мышки.

— Боже, какая стыдобища, — застонала Лисса, пряча в ладонях лицо. Она сделала шаг и вдруг с грохотом обо что-то споткнулась.

Лисса убрала руки и непонимающе уставилась на большой чемодан у входа. Этого здесь не должно было быть. Девушка замерла, потому что не помнила, чтобы у нее вообще такой был. Рядом с чемоданом стояли огромные кроссовки, которые, казалось, были в полтора раза больше ее ноги. Лиса медленно отступила на шаг и прижалась спиной к стене напротив зеркала, словно эти вещи были смертельно опасными и радиоактивными.

Ей пришла паническая мысль, что она пьяная пришла не в свою квартиру и спала в чужой постели. Лисса похолодела, но тут же увидела свое отражение в зеркале напротив — на ней была ее пижама в лягушечку и растянутые коленки тоже были на месте. Не могла же ее пижама быть в чужой квартире?

Лисса отрицательно помотала головой в подтверждение своих мыслей, отчего все вокруг снова немного закружилось.

— А вдруг это маньяк и он принес с собой чемодан, чтобы меня туда положить и…

Со стороны гостиной послышалась возня и будто бы вздох. Лисса в ужасе повернула голову и встретилась с сонным, слегка растерянным взглядом темных раскосых глаз. Девушка сглотнула, потому что поверх спинки дивана виднелись широкие плечи с разлетом ключиц, от которых захватывало дух.

— Аньон хасейо*, — хрипловато сказал самый красивый парень, которого Лисса когда-либо видела.

____________________________________________________

* Здравствуйте (корейск.)