Калейдоскоп

Помню, будучи ребенком, я очень любил играть с оптической трубкой, которую мне на день рождения подарил отец. Обожал смотреть внутрь, медленно поворачивая калейдоскоп, наблюдать, как цветная мозаика складывается в рисунки. Тогда казалось, что в руках само волшебство, а я — всесильный маг, способный создавать новые миры. Обладание тайным знанием, мифическая способность творить чудеса придавала сил и уверенности, и я ни с кем не хотел делиться этим секретом. Только отцу рискнул поведать, что познал силу его подарка, но, увы, этот шаг вместо ожидаемых эмоций принес сплошное разочарование. Отец разобрал калейдоскоп на части и рассказал о принципе его действия. И я, тогда ещё маленький мальчик, увидел, что внутри нет мистической вселенной и волшебного мира, а только три зеркала и несколько цветных осколков. Осуждал ли я отца за этот урок? Нет. Был благодарен? Возможно. Я сохранил воспоминания и оптическую безделушку, наделяющую меня в детстве мифической силой: этот калейдоскоп везде сопровождает меня, но я никогда не заглядываю внутрь.

1

— Прошу тебя, — Во рту пересохло, не было сил говорить, я и так потратил кучу драгоценного времени: умоляя, убеждая, грозя.

— Это опасно, — пробормотал Влад в ответ и распрямил плечи.

С ужасом представив, что он заново начнет читать лекцию о последствиях, я настойчиво повторил:

— Я сам хочу этого. Понимаешь, сам! И подпишу все бумаги, чтобы твоя репутация не пострадала…

— Причем тут моя репутация? — Влад не оборачивался, и я не видел его реакции.

— Да пойми же! Я должен её там встретить! — От привкуса горечи во рту, и боли в пальцах, сжимающих документы, хотелось кричать как можно громче. Но за стеной пациенты, коллеги, ненужные зрители и свидетели.

— То, о чём ты просишь плод воображения, ничем недоказуемый факт,— тон Влада не менялся. Он с детства бесил отсутствием воображения и занудством. — По мне ты просто сошёл с ума.

— Хорошо, — я вздохнул, стараясь обрести равновесие. — Пусть я сошёл с ума, пусть моя теория ошибочна, но чем мы рискуем?

— Твоей жизнью! — Влад наконец дал выход эмоциям и повернулся. — Разве ты не понимаешь, что я обязан тебя остановить.

— Ты вернёшь меня, — я усмехнулся. — Ты сможешь, раз обязан...

Наблюдать, как меняется мимика на его лице, было смешно. Влад редко выходил из себя.

— Ты ведь лучший в своём роде, — подлил я масла в огонь и горько усмехнулся. — Только вот Веру спасти тебе не по силам…

Лицо Влада исказила гримаса гнева.

— Хорошо, я согласен. Подписывай, что там полагается! — Влад прошёл мимо, смерив меня уничижительным взглядом и задев плечом. Я не обернулся на звук двери, захлопнувшейся за спиной.

Да прав он конечно — риск определенно есть, ведь я должен умереть. Умереть на его операционном столе. Ранее никто не вводил здорового человека в кому, а потом не отключал от аппаратов и всё ради короткого мига смерти. Для врача известного реанимационного центра подобный шаг практически преступление. Но сейчас, подписаться на подобное мероприятие, пустые формальности. Пару строк в договоре и брату ничего не грозит. Ведь путешествие в загробный мир — желание клиента, моя воля, закрепленная законами, придуманными в великий век демократии и права, права каждого распоряжаться своей жизнью. Только вот жить мне как раз не хотелось…

Я нашел её. Вера лежала на спине, словно спала. Сначала я так и подумал: устала ждать и заснула. На цыпочках подошел ближе, скинул пиджак, а потом осторожно прилег рядом на аккуратно застеленную постель, и очень долго смотрел на девушку, изучая, как дрожат её длинные ресницы. Они дрожали как крылья бабочки еще не пробудившейся от зимней спячки, отбрасывая тени на кожу, а лицо на глазах становилось непривычно белым, словно у фарфоровой куклы. Я коснулся её щеки и испуганно отдернул руку, заметив пятно крови на подушке, которое медленно расползалось вокруг Вериной головы.

И тут началась паника: я потерял кучу времени, хаотично бегая по квартире, собирая необходимые вещи, а потом, погрузив Веру в автомобиль, чтобы отвезти в больницу, где работал брат, забыл о заторах на улицах города. Но я сделал всё, чтобы её спасти...

И она сейчас жива! Хотя Влад утверждает обратное, избегая называть мою девушку по имени.

«Растение, задет мозг, недостаточность притока, никогда не придет в себя» — я жил последние месяцы в лабиринте медицинских терминов

— Пойми, я должен с ней проститься! — прошептал я, пытаясь отгородиться от нахлынувших эмоций: не успел, не защитил, не спас.

— Я не верю в загробный мир, — брат устало вздохнул.

Мы опять сидели в его кабинете, и перед ним лежала пачка подписанных документов — разрешение на операцию, страховка. Я справился со всеми бюрократическими формальностями минут за сорок. Подписал договор, чтобы получить то, что искал — шанс попрощаться с любимой женщиной.

— Ты отключишь нас одновременно, а там посмотрим, — я закинул ногу на ногу. — В любом случае, мне должно хватить этого времени пока ты не вернешь меня обратно. Наши воспоминания создадут общую картинку и я увижу, что произошло…

— Избавь меня от этого бреда, — Влад поморщился. Он никогда не верил в теорию о калейдоскопе смерти. А ведь всё просто: человек перед смертью проживает жизнь заново, но в обратном порядке, отматывая воспоминания назад, просматривая картинки, словно мозаику в оптической трубке. Если в миг смерти оказаться рядом, то можно ненадолго попасть в этот мир, который сложится в общую картинку, словно отражение внутри калейдоскопа.

— Прожить вместе ещё какое—то мгновение. Если я докажу, что это возможно, ты представляешь, что это значит?

— Что я откажусь от медицинской лицензии, — скептически усмехнулся Влад. — А если попытаться подумать чуть серьёзнее, это грозит Нобелевкой, не иначе… Но я в это не верю.

— Тогда почему согласился?

— Чтобы ты наконец понял, что я сожалею, — Влад попытался встретиться со мной взглядом: — Но ты слишком поздно её привёз…

— Ты обвиняешь меня? — от ощущения закипающей внутри ненависти к себе и ситуации, засвистело в ушах.

— Я считаю виноватым того, кто её хотел убить! И надо заниматься его поиском, а не твоими бредовыми идеями! — Влад вскочил и наклонился в мою сторону. — А то, что ты собираешься сделать – сумасшествие, не более. И твоя смерть, если всё пойдет не так, никому не принесёт пользы, ни тебе, ни ей, никому!

— Мы уже всё решили, брат, — я положил ладонь поверх подписанных бумаг и улыбнулся. — И нет смысла пережёвывать всё заново.

2

Ощущение было странным: я перестал воспринимать собственное тело, оно стало непривычно легким и неуправляемым. Слыша где—то вдалеке голос брата, я чувствовал, как меня затягивает в некое подобие трубы.

— На счёт пять ты отключишься, — мягко увещевал Влад, а я, почувствовал, что срываюсь с койки и бесшумно скольжу по бесконечному коридору.

Тело осуществило виток. Труба закручивалась, увлекая за собой по спирали, и я заметил, что окружающий свет стал иным, более насыщенным и теперь мало напоминал больничное освещение, и где—то впереди слышился странный звук, которому я не мог дать определение, и это дразнило воображение.

— Смех! – звук собственного голоса забавлял. Он был разбит на несколько тонов и окружал многоголосным эхом:

— Смех, смех…

Забавная штука – мне раньше казалось, что вход в кому будет несколько иным, и я перестану думать,помнить и тем более говорить и слышать. Но нет – мозг работал, как прежде, и надо будет спросить, какие показатели выдавали приборы. Если не считать странных ощущений и коридора, есть ощущение, что со мной ничего не происходит.

— Как оказалось, умирать совсем не страшно, — прошептал я, пытаясь избавиться от накопившихся мыслей. Мне не терпелось увидеть начало, миг, когда я пойму, что умер и начнутся видения, обратная перемотка прожитого.

И тут появилась она. Вера подошла со спины, выхватила из моих рук коробочку и, смеясь, отбежала в сторону.

— Что это? — девушка громко щёлкнула замком и открыла крышку, а потом, состроив умильную гримасу, осмотрела подарок.

— Сюрприз, — буркнул я, проживая ситуацию вновь. Меня опять, как и тогда, не волновал вид обручальной безделушки.

— Ты чёртов идиот! — Влад шипел в трубку буквально накануне и эхо этого разговора скреблось в памяти где—то на заднем фоне. — Ты практически её не знаешь и тащишь в семью!

— Когда ты познакомишься с ней поближе, то…

— Поближе? Да я знаю…

Далее я не расслышал, как и в тот раз, отключая связь и останавливая поток ругательств.

— Прошло слишком мало времени — Вера надела кольцо и задумчиво посмотрела на руку.

— Разве для этого нужна вечность? — я мягко притянул девушку, а потом, ласково чмокнув в щёку, прошептал, стараясь скрыть дрожь в теле от чувства дежавю. — Ну, что скажешь? Согласна провести со мной остаток времени и в горести, и в радости?

— Посмотрим как мы смотримся рядом, — Вера увлекла меня к трёхмерному зеркалу и я, посмотрев вперёд, наткнулся взглядом на силуэт высокой красивой девушки и приземистого мужчины, стоящего за её спиной.

— Чудовищный увалень и прекрасная принцесса… — Эхо моих мыслей подкралось сзади и, обернувшись на звук, я успел заметить, что Вера отрицательно взмахнула рукой. Отражения повторили плавный жест, и я заблудился в хаосе пародий.

— Прости меня, — крикнул я и протянул к исчезающему видению руку, ощущая, что меня затягивает в зеркальный калейдоскоп. Проклятое тело, увлекаемое вперёд — не слушалось, и внезапно появляющиеся на пути клоны любимой девушки, взмахивали руками, указывая на что—то или пытаясь обнять меня на прощание.

— Зачем?! Зачем так рано? — контролировать эмоции не хотелось и я орал во всё горло.

— А я, по твоему, должен был позволить тебе умереть? — брат скептически прищурился и протянул, подписанные бумаги. — Всё прошло согласно договору.

Я полусидел на больничной койке, оправляясь после реанимации, окутанный проводами и трубками, и, несмотря на огромную слабость, был полон желания — вскочить, чтобы вцепиться брату в горло.

— Ты грёбаный формалист! — перешёл я на зловещий шёпот. — Из—за тебя я ничего не успел!

— Прекрати истерику! — Влад в сердцах бросил документы на пол, и листы разлетелись. — Если бы я промедлил ещё секунду, твой мозг бы умер и ты не орал бы на меня как баба!

— Если бы не капельница, я показал бы тебе, кто тут … — я приподнялся, пытаясь отсоединить трубки, но наткнувшись на спокойный взгляд брата, остановился. — Чёрт, меня понесло, прости…

— Проехали, — Влад немного помедлил, но убедившись, что я успокоился, осторожно присел рядом и устало сложил руки на коленях. — Как ты?

Я чувствовал себя отвратительно: не стоило срываться, орать на брата, ведь я всегда знал, что понимание врачебной этики у него зашкаливает. Да и рисковать мной, ради Веры, он, скорее всего, не стал...

— Надо похороны оформить, — пробормотал я, вспоминая, что девушки больше нет, и позаботиться о ней некому. Вера недавно похоронила родителей, и, насколько мне известно, у неё не было иных близких.

— Не волнуйся, уже всё сделал… — Влад нетерпеливо застучал пальцами по коленке. — Давай, рассказывай, было ради чего рисковать?

Откинувшись назад, я быстро и несколько сухо пересказал увиденное, понимая, что не оправдываю его надежд. Влад ожидал сенсации и не получил НИ—ЧЕ—ГО.

— Всё? — разочарованно процедил он в финале.

— Да. Но увиденное подтверждает мою теорию и, что главное, я смог попросить у неё прощения!

— Ну, если это твоя основная цель, — брат постарался скрыть сарказм в голосе и улыбку, но у него плохо получалось. — То ты её достиг…

— А что именно ты ожидал? — я скрестил руки на груди, не обращая внимания на натянувшиеся трубки, грозящие уронить рядом стоящую аппаратуру.

— Что она назовет имя убийцы как максимум, — Влад старался быть серьёзным, но его явно распирало от какой—то непонятной радости. — А как минимум доказательств существования загробного мира…

— Чему ты радуешься? — не выдерживаю, срываясь на крик, когда замечаю лукавый прищур его глаз. — Ведь я видел девушку и общался с ней!

— Ты видел свои воспоминания, не более! — Влад наклонился вперёд и внимательно посмотрел мне в глаза. — А вот души и всего подобного – не существует! И… да! Меня это безумно радует, как врача. Как дипломированного специалиста, в конце концов! Ибо весь этот бред мне уже достаточно надоел. Его муссируют, занося в умы необразованных людишек и у них появляется надежда, что не всё закончено… Это отражается на моей работе. В тот день, что ты привез Веру, меня как раз отстранили от операции одной вот такой мнительной особы, и я вычеркнул из графика целые сутки, а ведь ты знаешь, сколько стоит такая потеря…

Услышав моё презрительное фырканье, Влад вскипел ещё больше:

— Ты меня не слушаешь и продолжаешь верить в этот бред! А главное ты быстро забыл, что недавно подтолкнул меня к убийству! То, что я тебя послушал и почти поверил, — Влад рассвирепел не на шутку, чем очень удивил меня. Подобное проявление эмоций для него было не характерным. Влад закашлялся, видимо подавившись слюной, и продолжил уже чуть спокойнее. — Я себе простить никогда не смогу!

— Но ты правильно сделал, что поверил! — я попытался успокоить брата. — Ведь, чтобы ты сейчас не говорил, я уверен, что видел её, как живую: Вера услышала меня и простила… Тебя я думаю тоже.

Влад в ответ долго изучал мое лицо, потом медленно отвёл взгляд в сторону, и так ничего не произнеся, быстро вышел из палаты.

4

Меня выписали в тот же день, и брат, заказав для меня такси, так и не пришёл проводить. Я понимал, что Владу нужно время, чтобы всё обдумать.

Дома, я быстро пошёл на поправку, и, проведя день в лёгком ничегонеделанье, к вечеру решил чем—то себя занять. Найдя старую тетрадь, начал записывать туда впечатления. У меня оставалось ощущение, что во время смерти что—то не складывалось в общую картинку, и я не понимал, что меня настораживает. Какая—то несущественная деталь …

Я встал и подошел к зеркалу, пытаясь воссоздать картинку.

Предложение Вере я сделал буквально за несколько часов до покушения, и она попросила дать ей время подумать. Чтобы не мешать даме сердца и успокоиться самому, я долго бродил по городу, не решаясь вернуться.

— Что делаешь? — в ход воспоминаний неожиданно ворвался голос брата, и я, подняв взгляд, в зеркальном отражении смог наблюдать, как он вальяжно входит в комнату.

— У тебя есть ключи?

— Ты дал их перед операцией, забыл? — Влад бросил связку на стол. — Вот пришёл вернуть.

Внимание брата привлекли мои записи.

— Всё никак не успокоишься? — он мотнул головой на тетрадь.

Я молча пожал плечами.

— Полиция была в больнице… Задавали вопросы, — брат отодвинул стул и присел, положив ногу на ногу. — Мне пришлось показать им договор.

— Я тебя не осуждаю, — наблюдать за братом в трёхмерном отражении было намного интереснее, чем слушать назидательно—занудливый тон.

— Ещё бы ты меня осуждал! — брат опять начал вскипать. В последнее время он стал менее выдержанным, и я понимал, что виноват в этой перемене. — Но меня буквально припёрли к стенке… У твоей дамы объявилась родня, которая требует объяснений.

— Что? — я наконец развернулся, подобные новости меня ошеломили.

— Какая—то дальняя родственница, которой не понравилось, что мы подвергли клиента эвтаназии без её ведома… Она считает, что мы избавились от пациента, ради каких—то своих целей. Ещё эта правительственная программа по защите больных от незаконной трансплантации органов… Чёрт!

— У тебя будут проблемы?

— Не думаю. Меня больше волнуют те вопросы, что задавала полиция…

Я вновь развернулся к зеркалу и состроил нашим отражениям рожу.

— У тебя есть алиби, Серж? — Влад поднялся с места и подошёл практически вплотную, и тут я наконец понял…

— Знаешь, Влад, я раньше не замечал, что у нас есть небольшое отличие, ну если говорить о внешности, — пробормотал я, встречаясь взглядом с его отражением.

— Какое отличие? — Влад удивленно перевёл взгляд с моего лица на своё, с рождения точно такое же, и несколько зеркальных клонов повторили движение, складываясь в причудливый рисунок — мозаика из человечков. Забавное зрелище, и я бы с удовольствием рассмеялся, но не в этот миг:

— Явная асимметрия в лице. Это заметно при сравнении оригинала с зеркальным отражением. Вот смотри… — Я коснулся рукой поверхности в районе своей щеки, а потом переместил её на щеку рядом стоящего брата, касаясь теплой кожи. — У тебя здесь вмятина...

— И что? — Брат непонимающе уставился на меня. — У тебя крыша что ли поехала? Если это последствие недавней комы, я тебя госпитализирую на хрен!

— Я видел тебя… — во рту появился привкус горечи, мешая произносить звуки.

— Где ты меня видел? — брат скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от обвинений, что я готовился произнести.

— Я видел тебя, а не себя рядом с ней…

— Ты точно сбрендил! Несёшь околесицу!

— Ты пришёл и убил её, она именно это хотела мне рассказать, но ты вернул меня! Не дав во всем разобраться! Ты знал, что она скажет мне и испугался! — я шагнул в сторону телефона и схватил трубку. — Я звоню в полицию!

— Стой, чёртов псих! — брат бросился следом и, заметив, что я держу палец на кнопке вызова, остановился, смешно расставив руки в стороны. — Успокойся, Серж! Всё будет хорошо…

— Я спокоен и собираюсь звонить в полицию.

— Но это же смешно, в конце концов! Тебя спрячут в психушку! Одумайся! — Влад старался говорить медленно, видимо пытаясь на меня воздействовать как на своих пациентов. — Ты скажешь, что видел, как я убиваю твою девушку, вместо тебя и все во время собственной смерти? Ты понимаешь, что это звучит как бред полоумного?

— Ответь мне, — Я не хотел слушать наезды Влада и уже практически нажал на кнопку вызова, но ещё нужно было кое в чём разобраться: — Ты ведь встречался с ней и убил, потому что она предпочла меня? Так? Решил забрать то, что дорого…

Влад молчал и смотрел мне прямо в глаза.

— Хотя нет, ты скорее всего, поспешил приехать, чтобы насладиться своим превосходством, дескать, я её тоже имел!

Влад не сводил с меня тяжёлого взгляда, но не оправдывался и не делал попыток меня остановить.

— Но не застав меня, ты встретился с ней, и Вера сделала свой выбор! — невольно представив события, я вздохнул: — И ты решил отомстить! Ты же врач и знаешь, как замедлить кровотечение! Как ловко ты спровоцировал меня, чтобы я к ней прикоснулся и оставил отпечатки!

— Постой… — Влад сделал шаг назад и опустил руки. — Послушай меня, только внимательно, не делая сейчас ничего… Хорошо?

— Я пытаюсь тебя слушать, Влад, — перед глазами возник образ Веры, её вздрагивающие ресницы.

— Да, я встречался с ней… Но до тебя! И тут ты решаешь жениться на этой дешевке… Ведь она ушла к тебе, узнав, что у тебя возможностей больше, а не из—за высокой любви… Но я не убивал! — прокричал Влад, видимо заметив, как исказилось мое лицо. — Слышишь? Не убивал! Поверь мне!

Я ждал продолжения и Влад, заметив, что я медлю, тихо и настойчиво произнес:

— Послушай, чёрт возьми, я не мог её убить. Я вспомнил… Вспомнил! У меня была операция в тот день, и я был в больнице…

Я вдруг ощутив безумную усталость, молча повесил трубку и, качнувшись, шагнул к бару.

— Мне надо выпить…

— Да, конечно… — бубнил Влад в спину. — Тебе надо расслабиться. Это пройдёт. Я рад, что ты одумался.

Я молча вынул стаканы из шкафа и бросил на дно куски льда.

— Ты молодец, Серж, — продолжал тараторить Влад, следя за моими руками. — Главное, несмотря на то, что ты безусловно сейчас меня ненавидишь и ревнуешь ко мне Веру, ты все же нашёл в себе силы и поверил мне… А с полицией по любому придётся пообщаться, они спрашивали твоё алиби. Я надеюсь, оно у тебя есть?

Заметив забытый утром нож для колки льда, я медленно развернулся к Владу, пряча острое лезвие в руке:

— Будь другом, подай мне мою тетрадь…

5

Когда я был маленьким, я очень любил играть с калейдоскопом, который мне подарил отец. Обожал смотреть, как красочная мозаика складывается в рисунки, и тогда мне казалось, что в руках само волшебство, а я — всесильный маг, способный создавать новые миры.

Серж, помню, пытался обменять игрушку на иные ценные подарки, которыми его щедро задаривал отец, но я не хотел отдавать волшебную трубку, единственный символ моего превосходства. А мне оно было необходимо, ведь не я, а младший сын был любимчиком, и Сержу доставалось все самое лучшее, мне же приходилось донашивать и доигрывать. Совсем не так, как было заведено в иных семьях, где старший брат был примером и гордостью семьи.

Заметив мое преимущество над младшеньким, Сержу подарили точно такую же оптическую трубку, но он быстро потерял к ней интерес, не поняв её предназначения и выкинул подарок через два часа бесполезного верчения. Я же играл с волшебным калейдоскопом целыми днями и никогда не уставал. Однажды я рискнул поведать отцу, что познал силу его подарка, но, увы, этот шаг вместо ожидаемых эмоций принёс сплошное разочарование. Отец позвал нас с братом и разобрал калейдоскоп на части, рассказав о принципе его действия. И я увидел, что внутри нет мистической вселенной и волшебного мира, а только три зеркала и несколько цветных осколков.

Был ли я благодарен за урок? Возможно. Ведь благодаря отцу, я перестал верить в чудо, но сохранил стремление превосходить других. И больше всех мне хотелось быть лучше младшего брата: получать выше оценки, занимать престижнее посты, иметь первым лучших женщин…

В странный калейдоскоп событий сыграла с нами жизнь. Странный эффект, который оказала оптическая игрушка на мою жизнь, оставила след и в душе Сержа. Он заинтересовался принципом её действия и, впоследствии это отразилось на его бредовой теории о смерти. В итоге, брат получил, что хотел, и, несмотря на то, что в полиции лежит раскрытое дело — убийца и жертва будут вместе. Я исполнил желание Сержа и похоронил его рядом с Верой. Надеюсь, их души встретятся в том мире, в который Серж так страстно верил…

Меня уволили с работы, ведь я пошёл на поводу у сумасшедшего, да и убийство брата, пусть и в целях самообороны – тоже не сыграло положительно на этом решении.

Я остался один, и наконец доминирую, продолжая вести ЕГО дневник… Впрочем, в том, что проиграл, Серж виноват сам. Не стоило искать то, чего не существует. Хотя благодаря сумасшедшей теории брата, у меня все чаще возникает желание, достать забытый на время калейдоскоп и заглянуть внутрь, а вдруг иные миры существуют. Ведь Серж каким—то чудом узнал правду…