Калейдоскоп. Осколки

– Рано.

– Но, Вайшер, потом будет сложнее. Вспомни, сколько мы ждали, чтобы обратить Киро! С главой научно-исследовательского центра препятствий еще больше. Тем более без Ивица…

– Слияние состоится позже, Гархо. Тем более что Инсвенон не вернулся.

– Понимаю. Я объясню твое решение братьям.

– Хорошо.

– Но если ты продолжишь следовать личным привязанностям, я перестану тебя поддерживать.

Дождь решил не уступать выглянувшему из-за туч солнцу и обратился ливнем. Золотой диск скрыли потоки воды, растекавшиеся по магическому куполу. А вместе с ними рассеялось и доброе предчувствие. Мила отвернулась к процессии из шести – нет, уже семи – магистров. «Надо привыкать к новому титулу мистера Зеглера», – с грустной улыбкой подумала девушка. Хотелось оглянуться на Аметистовый храм, где остался прах магистра Клэптона, а остаток дня валяться в больничной палате, вздыхая с легкой грустью – более тяжелую степень Оникка может принять за воспаление раны. Вот только Мила понимала, что более удобной возможности отыскать эмоциоников в Ордене у нее не будет. Все рядом и слишком погружены в свои мысли, чтобы заметить ее взгляд. Особенно магистры, сгрудившиеся вокруг Матиаса в бурном обсуждении.

«Давай, девочка, утри слезы и поступай логично», – сказала себе Мила, закрывая глаза.

– Ты в порядке? – спросил Реджинолд.

Мила открыла глаза – по ободку радужки плясали синие искорки. Принц без единого слова догадался, что происходит. Он качнул головой и повернулся к Элеоноре и Паулусу.

А Мила в тот момент пожалела, что не может вскрикнуть, или опереться на Реджи, или хоть как-то выразить тревогу. Всю площадку заполнил искрящийся свет. К счастью, Мила быстро поняла, что видит не эмоциоников, а энергию магических куполов. Не забыв наградить себя мысленным подзатыльником, девушка вгляделась в завесу. «Никогда бы не подумала, что буду так радоваться обычным людям, – подумала она, рассматривая мужчин в бело-синей униформе научно-исследовательского центра. – А я боялась, что вокруг нас сплошь заговорщики… Один. Черт». Мила отметила рыжеволосого врача с бледной кожей, украшенной мешками под глазами, и продолжила осматривать толпу. Два и три – близняшки-повара, за чьим десертом выстраивались целые очереди. Четыре – высокий темнокожий мужчина, самый ответственный из всех врачей, которые дежурили возле тренировочных площадок. Пять – Хезер, вечно улыбчивая стражница, близкая подруга Паулуса… Шесть, семь, восемь, девять и десять – на каждую группу не захваченных эмоциониками исследователей приходилась другая, подчиненная этим существам. Одиннадцать – Джонатан Джей Пал, специалист по компьютерной безопасности, приятель Элеоноры. Двенадцать. Тринадцать и четырнадцать… Двадцать шесть…

Поиски захваченных эмоциониками людей походили на американские горки: обычный человек – подъем, с сущностью внутри – спуск. Но чем больше заговорщиков находила Мила, тем быстрее она скатывалась. Двадцать девять. Тридцать… «О Боже, Духи, предки, химеры и дамтумы вселенной!» – искренне надеясь, что она не произнесла этого вслух, Мила резко отвернулась. Она дошла до магистров. И если Киро Бенедетти среди предателей ее не пугал, то при виде эмоционика внутри Вайшера Кин-тавиха у нее подогнулись колени. Глава стражников обладал несгибаемой волей – об этом знали все. Но даже его сущности из иного мира смогли подчинить. «Может, он не слушает этих существ, как и Рейн?» Мила бросила взгляд на спешившего в Калейдом врача – тот, к счастью, оставался «чист».

– Мила, тебе нехорошо?

Посланница подумала, что надо бы вести себя спокойно, но плечи сами собой распрямились, голова резко вскинулась. Расширившиеся от волнения глаза оказались напротив пристального взгляда Элеоноры. Почти напротив: из-за разницы в росте исследовательнице пришлось наклониться.

– Ты странно себя ведешь.

– Это по необходимости. Мила ищет, – пояснил Реджинолд.

– Ох. Извини. Много их?

Мила кивнула.

– Хорошо, что ты отправляешься домой, Элли.

– Да-да, от невидимых узурпаторов к узурпаторам явным, – исследовательница помолчала. – Слушай, а ты можешь моих, в смысле синемирцев, проверить? Не хочу выпускать эту заразу к нам.

– В Оморено и Волессии эти твари тоже ни к чему...

Паулус оглянулся на Элли и продолжил, якобы незаметно – но разумеется, совершенно явно – взяв ее за руку.

– Хотя Элли права. Портал в Синий мир скоро закроют. Если заговорщики решат там остаться, мы их не достанем.

Элли кивнула. И отстранилась от Паулуса, даже не скрывая этого.

Мила промолчала. Она хотела рассказать про Вайшера и Киро, но не стала. «Узурпаторы… зараза… твари, – посланница оглядела магистра Бенедетти, терпеливо выслушивавшего Кларетту. – Неужели это действительно о них?»

– Мне надо поговорить с Рирхой. Извините, ребята.

– Я могу пойти с тобой? – окликнул Реджинолд. – Мне тоже надо поговорить. Да и вдвоем будет проще.

Мила кивнула. «Церемония… А кажется, это было неделю назад».

Сквозь толпу они шагали молча. Посланница даже не решалась поднять глаза на принца. А он как будто и не думал смотреть на нее.

Только когда магистры оказались настолько близко, чтобы видеть камни на застежках их плащей, Мила спросила:

– Реджи, а что ты хочешь им сказать?

– Что мне нужно в Оморено, – принц хмыкнул. – То же, что я говорю последние семь дней. К тому же я просил их связаться с моей тетушкой в Волессии.

– Ясно.

Мила, как и в последние семь дней, хотела спросить Реджи, почему они не могут поговорить просто так – о любимой еде, о детских глупостях, да о чем угодно, кроме важных дел Ордена и Оморено. Однако магистры были настолько близко, что Мила видела россыпь морщинок вокруг стальных глаз Вайшера. А значит, пора прекращать перешептывания.

– Магистр Комнисен, – Реджинолд выступил вперед, – простите, что беспокою вас сейчас, но я хотел бы вновь обсудить мое возращение в Желтый мир.

– Прямо сейчас, Ваше Высочество? – в голосе Рирхи не было удивления – только усталость.

– Я знаю, момент не подходящий. Но я жду уже неделю, – принц со вздохом оглянулся на Аметистовый храм. – Наблюдая за церемонией погребения, я не мог не думать, что в Оморено из-за восстания сейчас хоронят сотни людей.

– А, может, и моего брата, – закончил Реджинолд полушепотом.

«Кажется, после такого монолога в театре рукоплещут стоя», – подумала Мила и осеклась. Принц казался абсолютно серьезным. «Может, он действительно беспокоится о королевстве и брате. А я думала только о нас… то есть о себе».

– Судя по лицу юной посланницы, ее вы смогли тронуть.

Мила вскинула голову, столкнувшись взглядами с Вайшером.

– Но я вас осажу, – продолжил магистр, глядя на Реджинолда. – Ваш вопрос мы обсудим позже. А сейчас…

– Вайшер, нельзя во всех и каждом видеть лентяев и провокаторов. Никакого сочувствия к мальчику, – Кларетта говорила так быстро, что магистр Кин-тавих при всем желании не мог бы вставить и призвук. – Его Высочество, как будущий король, беспокоится о своем народе. И, как хороший человек, переживает за ближайшего родственника. Семья, знаешь ли…

– Клара, пожалуйста, – Киро рискнул вклиниться в разговор, но глава архива не услышала.

– …важнейшая опора в жизни. Конечно, не для тех, кто посвятил себя Ордену, но для остальных…

Остальные магистры старались не улыбаться слишком широко. Впрочем, Иэрос не старался, позволив себе ухмылку на пол-лица. Он страхом питается, чего ему бояться?

– Магистр Комнисен? – тихо спросила Мила.

Рирха отступила в сторону.

– Рирха, – Вайшер среагировал мгновенно, – ты и правда будешь разбираться с Его Высочеством сейчас?

– А почему нет? – ответила за нее Кларетта. – Совет можно начать и без главы посланцев. Проблемы есть у всех, спасибо этим stronzi …

– Клара!

– …устроившим пожары в Зеленом и Синем мирах.

– Спасибо, Кларетта, – сказала Рирха, уводя Реджинолда и Милу.

– Разговор пойдет только об Оморено? – продолжила она, понизив голос.

Мила покачала головой.

– Я нашла эмоциоников. Среди магистров в том числе.

– И много?

«Как посмотреть», – посланница вздохнула.

– Киро и Вайшер, – произнесенное шепотом, имя магистра Кин-тавиха звучало устрашающе.

– Значит, очистить Орден будет намного сложнее. Намного, – на последнем слове голос Рирхи сорвался.

Мила потупилась. «Намного… А если бы ты использовала способности не только на тренировках, раскрыла бы Вайшера еще месяц назад, – застучал в голове внутренний голос, мучительно похожий на отцовский. – И не было бы пожара в Долине фэйри. И Дерек был бы жив. И быть может, даже Нобуо бы выжил…»

– Ваше Высочество, предлагаю завершить разговор в центре связи, – продолжила Рирха, разбивая кокон из мук совести вокруг Милы. – Надеюсь, вы не против присутствия Милы? Быть может, я отправлю ее посланницей именно к вам.

Мила вопросительно уставилась на Рирху. Но та молча ждала ответа Реджинолда.

– Я не возражаю, госпожа магистр. Хотя не уверен, что сейчас мое королевство подходит для новобранца.

– Уж лучше, чем наша Крепость.

«Неужели Рирха так беспокоится, потому что Вайшер на стороне эмоциоников?» Мила последний раз оглянулась на магистров. По нелепой – или жестокой – случайности ее взгляд поймал именно глава стражников. И хотя энергетического рисунка Мила не видела, была уверена, что эмоционик сейчас скалит фантомные зубы: «А, может, они не такие уж несчастные? Может, они действительно «стронци»… что бы это ни значило».