Калошки

Жили-были у бабушки старые калошки.

Долго жили и новыми себя уж не помнили.

Весь день топали калошки по огороду

и к вечеру так обрастали грязью,

что в дом их никто не пускал.

А уж как им туда хотелось!

Нет, неряхами они не были,

и каждый вечер умывались в ржавой бочке,

что стояла под водостоком.

Но бабушка твердо верила,

что калошки эти — уличные

и место им не дома, а под крылечком.

И вот приехала в гости к бабушке

бабушкина сестра — такая же старушка.

Такая да не такая.

Наша-то простая, деревенская, сроду не сурмленая,

а эта-то — городская, напомаженная.

Напомаженная, насурмленая да со странностями.

Увидала городская бабушка старые калошки под крылечком –

ручками нежными вплеснула и молвила:

— Ой, какие славные черные калошки!

Ай какая чудная у них подкладочка — красная-прекрасная!

У меня точно такие же в молодости были,

помнишь, сестра?

Наша деревенская бабушка на смех ее было подняла:

— «Помнишь — не помнишь»…

Что помнить-то, когда это они и есть!

Но виданное ли дело — старые калошки так нахвалить.

Да и подкладка в них до того затерлась,

что и цвет потеряла.

А городская-то не поленилась —

замочила калошки в шампуне, тщательно вымыла

и вернула им «первозданную красоту».

Ну, да старым глазкам многое видеть не дано,

а оно и к лучшему — чистое уж и новым кажется,

вот взять хоть эти самые калошки.

Дело было к зиме.

Погостила городская бабушка у деревенской,

да и вернулась в город,

а калошки «прекрасные» с собой взять не захотела —

наигралась она в них,

молодость свою повспоминала, повспоминала да и забыла.

А деревенская-то бабушка постеснялась те калошки опять на улицу выставлять —

под крылечко засовывать не стала,

а отнесла на чердак да за старым сундуком и пристроила — до следующей весны.

И то, приедет сестра-то из города —

вдруг опять ей в голову втемяшится молодость вспомнить?

Так хоть шампуня тратить не придется.

Захолодало, подморозило —

самое время мышам-полевкам на чердаке гнезда вить, обустраиваться.

Пришли полевки на зимовье,

увидали «прекрасные» калошки за сундуком и решили их испытать.

А калошки-то влагу снаружи не пропускают и внутри у них тепленько да сухенько.

Ну чем не гнездо?

Но для большего комфорту решили мыши удвоить удовольствие

и перенести подкладочку из одной калошки во вторую.

Месяц трудились всем семейством, но дело сделали.

Перезимовали, как песню спели —

в таком-то гнезде не жизнь,

а сплошной праздник!

По весне приехала городская бабушка к деревенской,

да про «прекрасные» калошки и вспомни.

Вспомнила, на чердак полезла,

нашла за сундуком «свою молодость» и решила приобуться.

Сунула одну ножку в калошку — что-то не мягко и не тепло ей.

Дай, думает, вторую-то ножку обуть попробую...

Крику да шуму было на всю улицу:

у мамы-полевки обморок,

у городской бабушки истерика,

а мышиному папе царапаться пришлось,

чтобы лапа человеческая мышат не передавила.

Ох...

Потом те «прекрасные» калошки по деревне носили —

показывали всем да дивились:

это ж надо было так потрудиться,

чтобы в одну калошку две подкладки умостить!

Да не кое-как, а точно по мерочке!

Вот тебе и мыши, вот тебе и бабушка сурмленая.

Были калошки да все вышли…

10.02.2012