Каменные корабли без команд

Если вы отправитесь далеко – далеко на восток, за Гребни Иви, за земли кочевников, вы попадёте в ничейные моря. Ничейные моря – это тонкий водный пояс, пограничные воды на востоке, тянущегося от северо-северо-востока континента. Здесь не проходят торговые пути, и ближайшие кочевые государства не спешат изъявлять право на них. Редкий капитан проведёт здесь корабль, предпочитая держаться ближе к земле, или предпочтёт пройти через проливы. Корабли враждующих государств предпочтут пройти мимо недруга, а случайный пиратский корабль, наткнувшийся на богатого торговца, десять раз подумает о нападении. Моряки, кем бы они не были, народ весьма суеверный. Впрочем, только торговец с пожранным жадностью умом поведёт свой караван через эти моря.

Время от времени, им пытаются дать название, официальные министерства выпускают карты с новыми названиями, и обязывают капитанов ими пользоваться. Проходят года, и на месте названия находятся пятна от дешёвого рома или вина, так что прочитать их невозможно из отдельных букв. Случайно оказывается, что карта непонятным способом затёрта именно на красивых завитушках названия. Часто же капитаны не пользуются этими картами, не покупают их, или заказывают картографом по старым лекалам. Моря превращаются в пограничные водные глади без названия, в белые пятна на краях толстого пергамента.

Если не знать ничейных морей, случайный путник и не поймёт разницы. Море, как море. Небо часто затянуто облаками, шторма бывают. Серо – зелёные волны плещутся о борт чуть глуше, ветер дует чуть слабее, с оттенком сухости, хотя вроде бы море. Единственное, что бы он мог заметить, если бы знал что смотреть, то в небе. Редкий гость здесь – птица. Из воды, на мили вокруг, не увидишь ни краешка плавника, ни блеска чешуи выпрыгнувшей рыбы. У ничейных морей существует несколько неочевидных особенностей, но главную известность они получили благодаря каменным кораблям, жутким серым призракам, бессмысленно плывущим в никуда.

Появление неясного силуэта на горизонте ещё не означает, что мы имеем дело с кораблём из камня. Это может быть случайный корабль, занесённый сюда мощным штормом, джонка кочующих государств. Скрывающиеся от закона закоренелые преступники или быстрый корвет со специальным поручением. Ничего не означает отсутствие парусов. Если же при приближении, на судне различают яркие части, белые полосы, то беспокоиться не о чем.

Однако, вдруг мачты окажутся слегка кривыми, сломанными, расставленными как попало. Корпус все сильнее и сильнее походит на причудливый обломок скалы, неведомо как болтающийся на волнах. Волны бьют о корпус, но корпус не поддаётся волнами, держит прямой путь, бушующей воды вокруг для него не существует. Цветом серым с черными оттенками, в пасмурную погоду он сливается с волной, образуя гротескную статую, больше похожий на островок со сгоревшими деревьями, чем на судно.

Тогда любой поймёт, что перед ним.

Капитан, увидевший каменный корабль, обойдёт его, а если по неприятной случайности, курсы совпадают, сильно изменит направление. Впрочем, каменные корабли не наводятся на обычные, а следует своими, неизвестными маршрутами. Их никто не атакует, и тем более, не пытается взять на абордаж. Есть множество слухов про последствия: чума, лишение удачи, безумие, превращение в нечто ужасное. И они не лишены оснований, особенно по последнему пункту.

Не стоит верить рассказам пусть даже старых моряков, если он рассказывает о встрече с ними с бравадой или похвальбой. Красочно описывает корабль, как тень появилась из ночного тумана, и все замерли на палубе, не посмев вздохнуть. Жуткая тень превратилась в серый гранит, сотканные из тысячи нитей, гротескная статуя, разрезающая темные воды…Он никогда их не видел. Даже изрядно подвыпивши и расхрабрившись, кто действительно их встречал, довольно скупо описывают детали. Рассказывая, они трезвеют на глазах.

Рассказывают о выростах сталагмитов на палубе, то много, то мало, но соблюдающих плохо уловимый порядок.

О полной тишине, с которой корпус рассекает воды.

О мачтах без парусов. Их изломанным контурам, острым наконечникам.

Палубах с зияющим проёмом. Кто-то сказал, что видел палубу из серого перламутра.

Ни намёка на что живое. У ватерлинии ни моллюска, ни листа.

Что корабль время от времени неестественно проваливается под воду, как будто под корпусом на метр – два возникают пустоты.

О том, что это не камень. Что угодно, но не камень.

Пугающее обстоятельство в том, что они не всегда появляются на тонком краешке горизонта, как в романтических рассказах. Не образуются из мутного пятна в зловещую безобразную фигуру, а возникают в миле от корабля, несмотря на бдительность матроса. В серой занавеси дождя, это пугает сильнее всего. Струи невыразимым образом скрывают его, сливая контуры с воздухом. Поэтому в безымянных морях вахту несут не один, а два смотрящих в корзине. Потрясающий сохранившийся документ, дневник неизвестного матроса, повествует о столкновении с ним, отчего их торговый корабль разорвало пополам. Это важнейшая находка, и втройне повезло, что сохранились страницы – дневник достался весьма потрёпанным. С отвалившейся, надорванной обложкой, пострадавший от солёной воды, с вырванными страницами. К счастью, вырванные страницы идут с конца, дневник заполнен наполовину. Из-за воды пострадали в основном первые страницы, полностью размыли имя владельца. Вот что он написал о катастрофе:

“…сплошной ужас.

Никогда не думал, что нам ТАК не повезёт. С мной остались только Дикки и Сэвуч, остальных смыло за борт. Не знаю хватит ли припасов до побережья. Мы шли близко, как только возможно, но шторм снёс всё. Я пишу это, лишь потому, что нечем больше заняться. Как мы так прогневили Создателя?

Стоит ли писать о том, что было? Да. Пусть со мной не согласится все моряки мира, но клянусь, это не должно повториться.

Я не помню тот вечер, чем мы занимались. Не помню, чтобы кто-то выпил, ему бы сразу набили морду. Помню шторм, дождь, волны почти доставали до палубы. Помню крик Сварида, как он указал на левый борт. Именно он крикнул первый, а не с вороньего гнезда. Я повернулся, и клянусь, из гребня волны вышел он. Жуткая громадина, больше нашего…в разы больше. Ребристый нос, как у раковин. Адские деревья на корпусе, называйте как хотите, я бы даже за (неразборчиво) назвал это мачтой. Нос кончался длинным каменным копьём, хотя я бы назвал его утёсом ужаса.

Он появился из волны рядом с нами, сделать ничего нельзя было. Надеяться разве что на сильную волну, он бы отбросила нас…чего горевать по позапрошлой…нет, не буду писать это. Я тогда посмотрел на рулевого, он крутил руль так быстро, быстрее, чем фехтовальщики на ярмарках, быстрее чем я видел вообще от кого угодно, но корабль бы не успел.

Я повернулся налево, и навсегда запомнил этот образ скалы с хищными рёбрами, не остановимыми никакой волной. Если бы мне предложили оказаться перед девятым валом, или перед этим, я бы сразу выбрал вал. Я помню каждую неровность, но описать всё это выше моих слабых сил.

Я рванулся к лодке на правом борту, и в момент, когда моя рука коснулась её края, услышал треск. Дальше помню, что рубил канаты, связывающие её, рубил полотно, сталкивался тесаком с другими тесаками, что делали тоже самое. Толкал её, как толкали мои морские братья, но я не смотрел на них.

Помню, едва лодка накренилась за борт, я уже прыгал в неё, кто-то ударился мне в плечо, в спину. Лодка ударилась об воду, я ударился о скамейку, отбил руку, но сознания не потерял. Кто – то рухнул за борт лодки, не успел зацепиться. Жуткий грохот, в кого-то влетела изуродованная доска, Сэвуч держал весло, нас отбросила волна, лодка хлебнула воды, выровнялась, я черпаю ладонью. Второй волной смыло кого-то за борт, кажется, Зидда, по мутной татуировке на руке. Лодка снова выровнялась, и я помню, буквально вот-вот рядом, борт из камня. Всё, о чём я думал тогда, лишь ОН нас не коснулся. Каким-то чудом, этого не произошло, зато сзади раздался всплеск. Я резко обернулся, лодку мотнуло, на поверхности воды мелькнуло что-то вроде штанины. Моряк потерял сознание.

Я хватанул второе весло, отодвинул тело на дне, это был Дикки, и загрёб подальше от громадины, вскрывший наш корабль, нашу “Весть”, как высохшую скорлупу. Назад я не смотрел, не хотел этого видеть.

Потом…проснулся. Не помню, как уснул. Обрадовался. В локоть врезалось весло, и услышал, как шумно дышит Дикки. Перед глазами серая пелена. Понял, что произошло, я остался жив. Это меня нисколько не обрадовало. Как … если бы тебя убили, ты жив, сам не знаешь, почему.

Мы гребём уже третий день, а берега не видно. Сэвуч говорит, что ещё день, и будет берег. Припасов на неделю, а вот с водой беда. Как пристанем, сразу пойду искать. Если набредём на кочевников, скажем, что корабль попал в шторм. Расскажем, как было – зарежут, и бросят, как есть. Я бы сам так сделал.

Как мы так прогневили Создателя? Я не помню тот вечер, жду, разгадка в нём...

К великому счастью, это единственный задокументированный случай “нападения”, “случай из бездны”, когда хотят сказать, что сильно не повезло. Они идут по неведомым, своим курсам, где цели уже нет, остался лишь путь. Есть свидетельства о появлении этих кораблей западнее, но они очень редки, и не имеют хоть сколько-нибудь веских оснований. Мало ли кораблей-призраков, потерявших команду, ведомых течениями, ветром и безумным случаем бороздит океанские просторы.

О их устройстве, в частности, как они умудряются держаться на воде так долго, лишь догадки. Но бывалый моряк знает о их происхождении, пусть и об этом не распространяется. Свидетельство давнего прошлого. Часть безумного наследия бесформенных, что действует и сегодня.