Каменные слезы

Последнее письмо Лады.

Кусок бересты, завернутый в грязную ткань, покрытую кристаллами соли. Не доставлен. Потерян в расщелинах Плачущего Утеса. Даты нет.

“Любовь моей жизни.

Если ты это читаешь, значит гонец нашел в себе силы покинуть Грустивицу. Молюсь, чтобы он смог добраться до тебя. А если нет, то мое сообщение останется лишь отголоском прошлого. Но я должна попытаться. Должна предостеречь тебя, душа моя.

Ты спрашивал, почему мои письма стали более грустными, почему я перестала смеяться в них. А я придумывала отговорки - усталость, работа по хозяйству. Но больше нет смысла врать. Я боюсь своей радости.

Недавно Деян, старейшина деревни, который никогда не улыбается и лицо его угрюмее тучи, рассмеялся тому, как котенок бегал за бабочкой. Это даже был не смех, а скорее истошные вопли, вырывающиеся откуда-то изнутри. Он смеялся, кашлял, заливался слезами. А утром следующего дня он уже не выходил. Я слышала только всхлипы. Двери и окна его дома были покрыты изморозью. Солью.

Она здесь повсюду - на крышах домов, лавочках, заборах. Мы думали, что дело в ключе. Но нет.

На прошлой луне случилось страшное. Еда у некоторых перестала быть соленой. Суп - будто травой приправлен. Солонина - как вареная трава. Сначала думали болезнь, но никаких других симптомов нет. Пытались добавлять больше соли, но безрезультатно. И только спустя время стало понятно. Ведь соль - вкус жизни, вкус крови. А когда ее нет - жизненная сила уходит.

Потом, те, кто перестал чувствовать вкус соли, начинали чаще плакать. Но плакать страшно. Слезы у людей оставляли белые следы. Соленые. Без всхлипов, без стонов. Только молчаливый каменный плач.

Я недавно перестала чувствовать вкус.

Иногда, глядя на Плачущий Утес, мне кажется, что это лицо с огромным, открытым в беззвучном крике ртом. И слезы его - это не вода, а боль, которая поднялась по камню из самых недр и теперь сочится наружу. Старики тихо шепчут, что нужно плакать ему в ответ, но никто уже не помнит, как это делается. Мы разучились плакать, Светозар. Мы только копим. Копим обиды, грусть и разочарование в каждом новом дне. А это накопленное ищет. Ищет выход.

Мне страшно милый. Их становится больше. Они не умирают. Они просто застывают. Остаются только слезы, безустанно скатывающиеся по щекам.

Я пишу это, а пальцы мои не слушаются. Будто каменеют. Боюсь засыпать. Боюсь проснуться и не открыть глаза. Боюсь больше никогда не увидеться тебя. Боюсь, что моя тоска по тебе, которую я прятала в самом дальнем углу своего сердца, превратит меня в статую и будет пробиваться наружу вечными слезами.

Я знаю, мой милый, знаю как сильна твоя любовь, потому что сама люблю тебя больше жизни. Но умоляю, не отправляйся сюда.

Ради меня.

Навеки твоя, Лада“

Письмо заканчивается смазанными строчками. На обороте дописано торопливым, дрожащим почерком:

“ Не успела. Нашли на берегу Утеса. Сидела, опустив ноги в воду. Смотрела на камень. И сама была такой же. Борозды на щеках. Я спрятал письмо. Бегу. Если смогу. Здесь творится что-то кошмарное.“