Камень преткновения

Дворец бургомистра был целым ансамблем с галерейками, башенками и флигелями. Как только Рибо зашел сюда, все звуки шумной городской улицы стихли. Здесь было лишь журчание воды, редкий топот ног – запыхавшийся служка куда-то бежал по каменным дорожкам – и еще более редкая музыка, когда бургомистр прогуливался по внутреннему двору-саду, он предпочитал делать это в сопровождении музыкантов.

Сад был жемчужиной города, тем, благодаря чему он существовал. До сих пор Рибо не мог поверить, что его взяли работать в такое чудесное место. Оно и впрямь было чудесным, круглый год здесь росли самые разные деревья, кусты и цветы, всюду простиралась паутина ручьев, каналов и водопадов, центральную часть сада всегда заволакивал густой туман – это был пар, что поднимался с поверхности большого пруда. На дне этого водоема лежал загадочный волшебный камень. Ночью сквозь клубы пара и толщу воды можно было увидеть его красное свечение. Вода в пруду постоянно кипела. То тут, то там поднимались пузыри, поверхность бурлила и пенилась. Красный камень был до невозможного горячим и оставался таким годами. Он был сердцем Гранвуда – маленького городка у подножия гор. Горячая вода при помощи хитрой системы насосов текла по трубам и попадала в дома и палаты вельмож. То, что остывало, доходило до купален, фонтанов и колодцев на небольших площадях и пересечениях улиц. Горячая вода была дорогой, но сходить в общественную баню мог себе позволить практически каждый горожанин. К тому же, гранвудская вода считалась целебной. Ведь если ее согревает волшебный камень, то и сама она становится волшебной, так ведь? В Гранвуд стекались купцы со всего королевства, здесь любили зимовать иностранные торговцы и путешественники, сюда приходили паломники, чтобы увидеть Божье чудо своими глазами, а разного рода астрологи, гадатели и алхимики поселялись в городских переулках, чтобы быть ближе к столь могущественному и таинственному предмету.

Рибо благоговейно посмотрел в сторону закрытой паром сердцевины сада и поспешил в сторону кухни. Теперь уже его башмаки громко шлепали по каменным дорожкам внутреннего двора, нарушая царящие здесь тишину и покой.

— Ты вообще хоть на что-нибудь годишься? — Пенгсум был зол. Он был огромным, и оттого походил на мрачную гору из сказки. В его привычку не входили ни крики, ни ругань, нет. Он просто спокойно шаг за шагом смешивал человека с грязью – такой у него был подход к подчиненным. И Рибо этот подход познал в совершенстве.

— Я пытался сторговаться с мясником, только он упрямый, как осел! — Воскликнул юноша.

— Осел здесь только ты! Я десять лет покупаю у Дерона окорока, его разговорить можно в два счета!

— Я и пытался! Он давай мне цену повышать! И что мне было делать?

— Сказать, что пойдешь к другому лавочнику, схитрить, поспрашивать о его делах, привет от меня передать в конце концов!

— Да я ж не знал! Думал, что нужно просто начать цену сбивать и всё.

— Ох… Крона Всемогущая! Если так торговаться, то весь город разорится, — Пенгсум помассировал переносицу, — ступай с глаз моих!

Рибо быстро развернулся и смылся с кухни. Старший повар крикнул ему вдогонку:

— Начисть овощи для супа!

Юноша улыбнулся. Это значило, что Пенгсум отходил. С ним всегда было так. Он быстро отчитывал за ошибки, и почти тут же назначал новое дело, чаще всего нудное и неинтересное, чтобы проучить. Рибо к этому привык. Он уже частенько чистил овощи «для супа».

Впереди был непростой вечер. Сегодня бургомистр устраивал пир. Это был праздник в честь основания города. Вернее, для всего города он наступает завтра, но бургомистр решил начать отмечать его уже сегодня, потому у Пенгсума, Рибо и других поварят было много работы.

Несколько поколений назад, основатель города – Гримос Гримор принес из дальних странствий волшебный красный камень и положил его в Гранвудском холме у берега реки. Довольно быстро здесь возник город, а должность бургомистра стала передаваться по наследству. Нынешний правитель Освальд Гримор был внуком Гримоса. Тщеславный и гордый мужчина также умел вдохновить и увлечь людей на какое-нибудь предприятие и, кроме того, любил поесть.

Поэтому-то Рибо и сновал из стороны в сторону по жаркой кухне, где одновременно кипело множество кастрюль, что-то жарилось на сковородках, а печь исходила ароматами готовящегося мяса. Он быстро разобрался с овощами и теперь снова был «в милости» у своего начальника. Пенгсум, несмотря на свои колоссальные размеры, казалось, парил над полом, переходя от одного блюда к другому, пробуя то суп, то паштет, то салаты и так далее. Он походил на легендарного колдуна, только вместо зелий, элексиров и ядов у него были соусницы, утятницы, миски, кувшины и блюдца.

— Так! Сюда шалфея добавь, только помельче его порежь! Здесь помешивай медленно и не спеши, не то испортишь соус. Ты поди замеси тесто, а ты… — Старший повар указал на Рибо, — кликай прислугу, передай, что у нас все готово!

— Я мигом! — Улыбнулся юноша и побежал по коридорчику в сторону пиршественного зала.

Слуги, что столпились в коридоре возле входа в большой длинный чертог, одарили Рибо презрительным взглядом. Он еще не до конца привык к такому. Разодетые в яркие красочные одежды, не как вельможи, конечно, но точно лучше, чем он, Рибо, они смотрели на всех свысока потому что были ближе всех к бургомистру и его окружению.

Юноша уже знал, что все во дворце устроено сложнее, чем может показаться. Старший повар, например, был выше, солиднее и весомее, чем эта напыщенная столовая прислуга, но поварята были прислугой для повара, и потому их часто задирали.

Не стал исключением и этот раз.

— Чем это так запахло? — Один из слуг театрально понюхал воздух, — уж не пареной ли репой? Должно быть, какой-нибудь поваренок к нам прискакал.

Остальные рассмеялись, Рибо промолчал.

— Блюда готовы, — буркнул он, и убежал обратно на кухню.

***

— Передали, что бургомистр был доволен. — Голос Пенгсума звучал устало, но по нему не было видно, что он устал. Разве может гора уставать? Лицо же его источало удовлетворение. Он был рад выполненной работе, и эта радость передавалась Рибо, который не был горой, и от усталости походил на тень самого себя.

Старший повар привел его на верх невысокой ажурной башенки без крыши, чтобы полюбоваться летним закатом и побыть в тишине. Когда ты постоянно находишься в средоточии городской жизни, начинаешь ценить такие минуты, уважать и любить покой.

— Как вам это удается? — Тихо спросил Рибо, глядя вдаль. Не так далеко от города, может быть, в полдне пути, начиналась горная долина, из нее брала свой исток река, на берегу которой Гранвуд протянул свои улицы. Солнце заходило за горную гряду, окрашивая ее белые вершины в нежный розовый цвет.

— Что именно?

— Бургомистр каждый раз доволен вами.

— Нами, Рибо. Парни и ты хорошо постарались сегодня. Я хорошо изучил вкусы бургомистра, и основные блюда меняю редко. Есть у богатеев такая черта, как пресыщенность, им все время подавай что-нибудь новенькое. Священники говорят, что это природа всех людей. Может, оно и так, но не каждый имеет звонкую монету в кошельке, чтобы своей природе потакать. Кому-то и каши довольно с краюхой хлеба, лишь бы каждый день. Каждый пир я подаю несколько новых блюд, стараюсь, чтобы не было чего острого или кислого, мало ли у кого из гостей желудок больной. Так вот и выходит, Рибо, что бургомистр каждый раз нами доволен.

— Здорово вы это придумали! — Юноша посмотрел на мужчину с восхищением.

— Это все опыт, мой мальчик. Я хочу, чтобы ты тоже научился этому. Черт побери, я буду посылать тебя к мяснику, пока ты не научишься торговаться с ним так, будто ты родился на прилавке.

— Я… я постараюсь.

— Ты смышленый малый, но робкий. Если чувствуешь, что тянет отступить, то сделай наоборот, переступи, шагни вперед. Так и победишь свою робость. Только головой думай, конечно, в берлогу, например, лезть не нужно.

Они рассмеялись.

— Я обещал твоим родителям, что позабочусь о тебе, Рибо. Ты можешь мне доверять.

— Я вам доверяю, Пенгсум, и благодарен… за всё.

Они смотрели на алый диск солнца, что опускался за горы и наслаждались тишиной. Было тепло. Это лето выдалось необычайно жарким, а сегодня все набегались по душной кухне, так что было приятно постоять вот так на открытом воздухе без дела, не думая ни о чем.

В пейзаже гор ничего не менялось, только игра света по-разному их окрашивала, а их подножия, укрытые деревьями и кустарникам, меняли свой цвет в зависимости от природного сезона. Потому для Рибо и Пенгсума было легко заметить маленькую снежную волну, что спустилась со снежного склона одной из гор. Спустя некоторое время они услышали слабый гул сошедшей лавины.

Повар и его подмастерье переглянулись, у обоих возникло дурное предчувствие.

***

Разговор с Пенгсумом на башенке оставил в сердце юноши теплое чувство воодушевления, но это не отменяло того, что он смертельно устал за этот сумасшедший вечер. Ему очень хотелось спать, но сперва он решил сходить по нужде. Небо перешло в полную власть сумерек, он брел по колоннаде, правая сторона которой проходила вдоль речного берега. Получалась этакая набережная, правда с очень крутым склоном и без спуска к воде. Рекой отсюда можно было только любоваться. Было в этом даже что-то интересное – с одной стороны вода дикая, текущая размеренным массивным потоком, а с другой прирученная, садовая, заключенная в ручьи, каналы и трубы. Рибо хмыкнул, обдумывая эту мысль, зевнул и остановился в пролете колонн, чтобы рассмотреть получше «дикую» воду. Яркий лунный свет проделал переливающуюся серебристую дорожку в речной поверхности. Свет и тень продолжали свою вечную игру среди маленьких волн и ряби. «Из тени можно составить любые фигуры», — подумал Рибо, — «Вот там на берегу будто человек сидит, а нет, это куст. А так будто узкая длинная лодка перевернутая. Ползет она что ли? Пф-ф, это из-за течения кажется, а и ладно!», — насмотревшись на освещаемую луной реку, юноша направился дальше по своим делам.

Проснулся он от криков. Во дворце что-то происходило.

«Пожар!» — была первая мысль Рибо. Он вскочил со своей постели в каморке для слуг и выбежал в коридор, на ходу шепча молитву.

Чем дальше он бежал, тем менее происходящее походило на пожар. Все слуги и стража направлялись в сторону сада. Было раннее летнее утро, и уже рассвело, потому Рибо с удивлением обнаружил, что не видит и не чувствует ни дыма, ни огня. Он схватил за руку первого попавшегося слугу:

— Что происходит?

— К-камень! Оно движется к нему! — Запинаясь от ужаса, промямлил слуга.

— Что? Кто движется? — Воскликнул поваренок, но мужчина вырвался и убежал.

— Чертовщина какая-то. Крона Древесная, защити!

Он выбежал в сад, надеясь отыскать там Пенгсума, но там в основном была стража. Солдаты в кираса и шлемах, вооруженные арбалетами, луками и копьями бежали, по каменным дорожкам к кипящему пруду в сердце сада. Их башмаки издавали хлопающий звук, нарушающий здешнюю вечную тишину и покой. Впрочем, помимо топота среди деревьев и ручьев были слышны свист стрел, крики людей и ругань, очень много ругани, а еще молитвы, отчаянные и совершенно искренние, и все это скрывал густой туман, которым в рассветный час заволокло большую часть сада.

Юноша знал, что его наставник где-то там. В час опасности каждый слуга должен был стать защитником дворца, а глядя на могучее сложение Пенгсума, было трудно понять, почему тот не связал свою жизнь с гарнизонной службой. Рибо знал, что тот хорошо управляется с арбалетом и с копьем и сражается сейчас с неведомым врагом в тумане. Было страшно шагнуть туда, в неведомое пространство, где царит опасность.

— Если тянет отступить… переступи! — Произнес юноша, и шагнул в туман.

Узловатые стволы плодовых деревьев, колючие розовые кусты все время неожиданно возникали перед ним, норовя задеть глаза, нос и уши, но он упорно продвигался к середине сада. Туда же бежали и стражники. Поворот, живая изгородь, еще поворот, мостик через ручей, тупик… перепрыгнул через узкий канал, обогнул дерево, беседка, еще дерево, еще ручей и…

Он увидел красное свечение под бурлящей поверхностью пруда. Туман здесь был еще гуще. Повсюду свистели стрелы, щелкала тетива, солдаты кричали. Рибо разглядел среди них своего учителя – Пенгсум, одетый в стальной нагрудник, взводил арбалет, уперев ногу в стремя, затем мужчина прицелился и послал болт в туман.

Юноша пригляделся. Нечто темное двигалось по пруду. Было трудно рассмотреть его через туман и кипящую воду. Что-то большое направлялось к источнику красного свечения, и чем ближе оно подбиралось, тем сильнее становились крики людей, тем отчаяннее они перезаряжали арбалеты и натягивали тетиву луков.

Наконец, темное пятно достигло красного света. Оно остановилось, но вскоре начало двигаться назад, и красный свет перемещался вместе с ним. Чем бы это ни было, оно направлялось к их берегу, к берегу, где был Пенгсум и Рибо.

Юноша подбежал к наставнику.

— Рибо! Тебе здесь не место!

— А как же вы?

— Проваливай отсюда!

— Нет!

— Ты погибнешь, паршивец, я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе!

— Но у меня никого кроме вас нет!

Пенгсум посмотрел на него с печалью в глазах. Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент тень достигла их берега и начала подниматься из воды.

Длинное узкое покрытое серо-синей чешуей тело размером с лодку медленно выходило из воды, вот на тонкой вытянутой шее показалась голова, напоминающая мокрую вытянутую собачью морду. Мокрые длинные черные волосы напоминали тину, а большие тюленьи глаза озирались по сторонам. Чем ближе существо подходило к берегу, тем светлее и жарче становилось. Наконец, из-под воды стало видно его тонкие руки с перепончатыми пальцами, которыми оно обхватило алый камень.

Влажное массивное тело исходило паром от жара камня, но, что удивительно, чудовище не обжигалось, оно упорно шло вперед, не обращая внимания на попадания болтов и стрел, которые отскакивали от его чешуи.

Оно двигалось прямо на Рибо и Пенгсума, неумолимо шагая и источая пар. Жар становился невыносимым, будто они оказались в кузнице в разгар работы.

— Спасайся, Рибо! — Повар поднял с земли копье и с криком побежал на монстра.

Он сумел ударить копьем в шею существа, оно на мгновение остановилось, злобно посмотрело на него темными глазами и махнуло длинным тонким хвостом.

Пенгсума отшвырнуло к яблоням, стоявшим неподалеку. Рибо сразу же подбежал к нему. Руки его тряслись от волнения, лишь бы учитель был жив, лишь бы не умирал.

Правая рука мужчины была неестественно вывернута, бок ободран, а на голове набухала шишка. Приятного мало, но он был живым, и его жизни ничего не угрожало.

Юноша бросил взгляд в сторону чудовища. Оно огибало пруд, направляясь к набережной колоннаде. Солдаты продолжали отчаянные попытки остановить его, но странное создание могучими ударами раскидывало всех, кто вставал у него на пути.

«Это бесполезно», — подумал Рибо. Он понял, что намеревается делать существо. Оно уходит тем же путем, что пришло.

Вскоре его длинное туловище спускалось по крутому склону к воде. Звонили колокола, на реке появились большие лодки с лучниками и арбалетчиками на борту, солдаты принялись осыпать монстра градом стрел со всех сторон, но это по-прежнему ничего не давало. Шаг перепончатых ног, еще шаг, шипение от соприкосновения раскаленного камня с речной поверхностью. Серое тело погружается в воду и скрывается в ее глубине. Только пузыри кипящей воды указывают на положение камня и того, кто его нес.

Внезапно пузыри стали ускоряться, вот их вереница обогнала солдатские лодки, вот уже ее едва можно разглядеть. Чудовище плыло и, судя по всему, делало это очень быстро.

Солдаты в лодках выли от досады. Те стражники, что пытались защитить камень в саду, молча смотрели на реку и на горы вдали. Именно в их сторону уплыло чудовище. Чем бы оно ни было, оно пришло оттуда, и теперь спешило обратно.

***

Бил похоронный звон, весь город был скован трауром. Каждый житель воспринимал потерю камня так, будто это сокровище было у него во дворе, а не у бургомистра. Оно, в общем-то, было понятно. Любому горожанину даже самого бедного достатка было приятно тешить свое самолюбие тем, что он живет вблизи могущественного артефакта. Это придавала людям сил, вселяло в них веру в то, что они защищены от ворожбы и сглаза. Кто-то мыслил более практически и горевал об упущенных доходах, потому что после того, как чудище навестило Гранвуд, всех заезжих купцов и разного рода авантюристов как ветром сдуло. Радовался, не скрывая этого, только один человек – городской вертоградарь, священник Божественного Древа, который немедленно принялся проповедовать на площади об оскудении сердец, ожесточении нравов и жадности горожан. Он провозгласил, что гранвудцы опорочили божественный дар своими грехами и потому его лишились. Рибо в чем-то был с ним согласен. Он видел во дворце поникших слуг бургомистра и мрачных вельмож и радовался, что с них наконец-то сбили спесь.

Пенгсум залечивал свои раны, постоянно лежа в постели. Ничего смертельного, как сказал лекарь. У Рибо было странное чувство, будто город должен быстро оправиться от происшедшего и зажить по-новому. В самом же деле, существуют же как-то на земле иные города, жители запросто обходятся без волшебных камней. Придется теперь завозить дрова из округи, выстроить большие печи для бань и купален, но это не было катастрофой.

Не все разделяли мнение Рибо. После очередных насмешек со стороны прислуги, он решил, что не будет ни с кем ничего обсуждать, а вскоре случилось то, что изменило вообще все…

Это был пасмурный день. Дождя не было, но небо было полностью закрыто серыми облаками. Ни единого просвета. На площади собралась толпа жителей города. На деревянный помост взошел, тяжело вздыхая, тучный бургомистр в ярком дорогом наряде. Голос его был громким и сильным, потому он не нуждался в глашатае.

— Граждане славного города Гранвуда! Все из вас уже наслышаны о великом и ужасном бедствии, что постигло нас в эти печальные дни. Торжество основания нашей родины было омрачено появлением гнусной твари, пришедшей из самого темного края мира, собрата демонов и древних ужасающих чудовищ. Тьма породила эту тварь, и потому она призвана нести тьму тем, кто возлюбил свет. Она лишила нас нашего света, его тепла, его благ. Уже не течет по трубам горячая вода, не клубится туман над садом, придет зима, и погибнут от морозов и снегов все прекрасные деревья, что произрастают в нем, но не это самое страшное. Кончилось наше благоденствие, покинули нас наши друзья, путники из дальних земель более не зайдут в наши постоялые дворы, обойдут наши ворота стороной купцы с богатыми товарами, а богомольцы плюнут в наши стены с презрением. Остается нам только уныние и гибель от холода и стужи, прозябание в бедности и нищета, разруха, упадок и опустошение!

Он сделал плаксивое выражение лица, однако оно было столь широким и румяным, что вышла только жалостливая гримаса. Тем не менее народ слушал. Все верили, что наступают тяжелые времена. Бургомистр продолжил, выдержав театральную паузу.

— Но свет всегда побеждает тьму! Это свет – мужество сынов Гранвуда! Тех, кто не побоялся вступить в схватку с чудищем, кто пытался остановить его и выполнял свой долг до конца! Радуйся, Гранвуд, ибо ты породил героев, ты породил воинов и истинных храбрецов! Мы пойдем вслед за отродьем тьмы и вернем нашу реликвию, вернем камень, что заложил когда-то на этом холме мой дед и отстоим нашу честь! За Гранвуд! За славу предков! За честь города! За наше будущее!

Толпа ликовала. У многих стояли слезы в глазах, но уже не от плача, а от радости и воодушевления. Рибо чувствовал – прикажи сейчас бургомистр, и они пойдут с голыми руками к подножию гор. Его пугала легковерность толпы. Он знал многих из этих людей, каждый был самим собой, у него были свои горести и радости, но сейчас они все были подчинены бургомистру, приветствуя и восхваляя его.

К утру следующего дня был собран отряд из трех десятков солдат и семи слуг. Во главе отряда был поставлен капитан Крайг Риверс, суровый опытный вояка со шрамом на лице. В последний момент было решено приставить еще двух поварят во главе с Рибо, чему юноша искренне удивился.

Первой мыслью, посетившая его голову, была мыслью о побеге. А что? В городе творятся странные дела – сперва монстр, потом речь бургомистра, теперь этот самоубийственный поход. Взять кошелек с заработанными монетами, посох, суму и пойти куда глаза глядят, наняться в какой-нибудь трактир либо к малоземельному лорду в усадьбу…

Он почти сразу отбросил такие размышления. Они были ему противны. Что сказал бы Пенгсум? Назвал бы его трусом, да и все. К тому же священник на одной из проповедей что-то говорил про бегство и мужество. Нагрешить и опозориться Рибо испугался больше, чем предстоящей авантюры, потому принялся, вздыхая и дрожа, собираться в дорогу.

Лил дождь, когда они погрузились в лодки двинулись вверх по реке. Впереди маячили горы, а вокруг была вода. Они скользили по ней, она падала с неба и проникала в одежду. Так начался их поход за волшебным камнем.

***

Целый день они провели в пути, и весь этот день лил дождь. Под вечер, когда они уже подбирались к заросшим лесом подножиям гор, дождь неожиданно перестал, и поднялся туман. Отряд пристал к берегу, развел костры, солдаты стали шутить и горланить песни, правда, в основном, довольно унылые, слуги чаяли найти мало-мальски сухие ветки в подлеске, а поварята стряпали.

Рибо внезапно для себя обнаружил, что он умеет управлять людьми, двое парнишек были не ахти какой командой, но он так здорово усвоил советы Пенгсума, что уже весьма скоро они из здоровенного котла разливали горячую похлебку в солдатские плошки.

Юноша стоял и любовался довольными лицами стражников, продрогших под ливнем. Когда ты голоден, приятно голод утолить, еще приятнее, когда для этого не приходится долго ждать. Мужчины глухо стучали деревянными ложками, сопели и мычали от удовольствия. Рибо был рад, но, к сожалению, недолго.

Старший слуга – как раз тот самый, что пару дней назад насмехался над ним в пиршественном зале – подошел к нему и неприятно толкнул вбок. На его лице была гримаса презрения, а глаза злобно сверкали.

— Ты, я гляжу, прохлаждаешься тут, поваренок?

— Свою работу я сделал.

— Мы все тут одно дело делаем! — Несколько театрально заявил главарь прислуги, — потому пошли давай хворост собирать!

— О хворосте речи не было! Мой удел, чтоб котел варил да кипел, отвали от меня.

— Ах ты… — слуга схватил Рибо за грудки, и принялся тихо говорить, цедя сквозь зубы, — ты здесь никто и звать тебя никак. Я в бургомистровом дворце всю свою жизнь служу и готов поручиться, что раньше сюда всякое отребье вроде тебя не пускали! В поход за камнем пошли самые достойные гранвудцы и ты. Тебя, уродца, взяли только потому, что твой наставник сейчас лежит поломанный чудищем, и ты будешь выполнять все, что я тебе скажу! Я старший над прислугой, ты – прислуга, точка! Если будешь перечить, скажу Крайгу, что ты своевольничаешь и вообще дизентерировать хочешь, сбежать то есть. Он меня послушает, а тебя нет, пеняй тогда на себя, окунут твою башку разок другой в муравейник, тогда по-другому запоешь.

Рибо стушевался. Он всегда как-то терялся, когда на него повышали голос либо в чем-то обвиняли, а тут он и вовсе перепугался. Суровый вид Крайга Риверса и мысли о муравейнике вызвали у него дрожь и непреодолимое желание почесать лицо. Юноша нервно закивал, после чего хватка старшего служки ослабла.

— За мной, покажу, что делать надо.

Они отошли от лагеря в подлесок. Рибо выдали топорик и велели нарубить сухостоя, чтобы за ночь высушить подле костров. Несколько слуг занималось тем же самым. Старший отвел его на полянку и ушел.

Первое время юноша рубил влажные стволы без особого энтузиазма, ему было до невозможного обидно, а потом дело пошло быстрее, потому что он разозлился.

В конце концов, он устал. Ему надоело как рубить дрова, так и злиться на служку. Часть правоты он за ним признавал, ведь теперь они были все в одной лодке.

Сгущался туман, и юноша забеспокоился, что он может потеряться в лесу. Он поспешил в ту сторону, откуда, как ему казалось, он пришел. В добавок ко всему скоро стемнело. Рибо перешел на бег, рванул в одну сторону, затем в другую и осознал, что заблудился. Он принялся кричать, раз, другой, третий. Ничего. Ответом была тишина и скрип покачивающихся на ветру деревьев, да стук изредка опадающих на лиственную подстилку капель.

Он остался один. В лесу. Ночью. У него с собой не было ни огнива, ни трута, развести костер он не мог – все эти приспособления остались в его сумке в лагере, он даже нож там оставил. С собой у него был только маленький топорик за поясом, больше ничего.

«Какой же я дурак!» — Он обхватил голову и быстро испуганно задышал. Потом забормотал молитву, это его на время успокоило, потом ему в голову пришла предательская мысль, что в этом лесу Священное Древо может и не иметь силы, ведь не зря здесь люди не живут, и он опять задрожал.

В тенях, которых вокруг было не счесть, ему виделись то волки, то росомахи. Юноша ждал, что сейчас на него выскочит из-за дерева то чудище и разорвет своими лапами. В каждой кривой ветке ему мерещились когти и зубы, в каждом стройном дереве – ноги гиганта, а в поваленном стволе – туловище зверя. Будучи городским жителем от макушки до кончиков пальцев ног, он боялся леса, слушал про него всякие россказни, посмеивался над чем-то, радуясь тому, что никогда не попадет в подобное место, и вот на тебе…

В конце концов, он решил попробовать найти себе укрытие – какую-нибудь размашистую ель на случай, если снова польет дождь. Потом дождется утра, а там уже будет видно горы, он будет ориентироваться на них и найдет своих товарищей или они найдут его раньше.

Вскоре нашлось подходящее дерево. Темная ель с широкими нижними лапами. Потрогав землю под ними, Рибо к собственной радости обнаружил, что она совершенно сухая. Он сел, опершись спиной на толстый ствол, прошептал молитву и сам не заметил, как уснул.

***

Его разбудили солнечные лучи. Рибо хмыкнул, медленно открыл глаза, открываясь новому дню, и увидел, что он не один.

Среди мелкой еловой поросли и кустов волчьей ягоды сидела на корточках девушка. На вид она была самой обыкновенной, все привычные черты – довольно молода и хороша собой, одета в простое удобное светло-голубое платье, но у Рибо все же бешено застучало сердце, отчего любые остатки сна сразу испарились. Кожа девушки была светлого зеленоватого оттенка.

Она рассматривала его своими большими миндалевидными желтыми глазами, наклонив голову вбок и ничего больше не делала. Даже увидев, что он проснулся, она никак не переменила своего положения, оставаясь неподвижной.

«Она меня съест либо заколдует, либо все сразу…» — Рибо сглотнул, в горле у него пересохло напрочь. Он медленно стал подниматься с земли, думая хотя бы попытаться убежать. Девушка тоже стала медленно подниматься. В висках словно кто-то начал стучать в барабаны, пропали все окружающие звуки. Он перенес вес с одной ноги на другу, готовясь к отчаянному рывку.

— Почему ты хочешь убежать? — Певучий звонкий голос зазвучал так неожиданно, что Рибо и не сразу сообразил, что он принадлежит девушке.

— Ч-что?

— Зачем тебе убегать? — Она склонила голову на другую сторону.

— Э-э…

— Ты думаешь, что я погублю тебя?

— Разве нет?

Ее смех разливался по подлеску, будто россыпь серебряных колокольчиков.

— Зачем мне это?

— Ну… э-э… Ты не собираешься меня съесть?

— Нет, дурачок, — хихикнула она, — в мой лес редко кто заходит, а если я буду съедать гостей, то так и останусь здесь одна одинешенька.

— Это твой лес?

— А чей же еще? Я здесь одна живу, ну, из тех, кто умеет говорить. Есть еще птицы, звери, гады. Им тоже этот лес принадлежит.

— А к-кто ты?

— Я? Я это я.

— Как твое имя? Как тебя называют?

— Братья называли меня Лесной девой, а вы прозвали дриадой.

— Мы?

— Люди. Ваш род. Ах, да, вы же умираете. Тебе никто никогда не рассказывал про меня, про моих братьев?

Рибо помотал головой.

— А кто твои братья?

— Мои братья властвуют каждый своим делом либо местом, — она обвела рукой деревья, — мой удел в этом лесу, есть брат, что живет под холмами и в его ведении родники и ключи, есть маленькие сестрички, что обитают в прудиках и озерцах, есть Ветер, есть пещерные братья и горные, есть те, что в дремучих чащобах слушают, как растут ели. Нас много и мало, мы всюду и нас нигде нельзя найти. Есть те, то губят вас, а есть те, что помогают и даже живут вместе с вами.

— Вместе с вами?

— Ведь не будь у меня зеленой кожи, ты бы не испугался? Ты бы подумал, что какая-то девчушка заплутала тут. Думаешь, весь мой род носит зеленую кожу?

— Я ничего не думаю, я вообще тебя… вас впервые вижу.

— Не впервые, Аглу был в вашем городе два дня назад.

— Он твой брат?! Но ведь ты на него ни капельки непохожа!

— Один из братьев. Наше родство никак у вас. Мы родня по тому, кто мы есть. Некоторые из нас помнят времена, когда мир был юным.

— Ты помнишь юность мира?!

— Я – нет. Я всегда была в лесу, здесь, но я помню, как вы пришли сюда, теперь вот ты пришел.

Рибо стоял и завороженно смотрел дриаде в глаза, ему было странно вообразить, что она видела ими приход людей в эти места. Ему стало интересно, почему она вообще на него обратила внимание.

— Что ты хочешь от меня?

— Ничего. А ты?

— Почему ты заговорила со мной?

— Мне редко с кем удается поговорить.

— На берегу реки мои товарищи, там несколько десятков человек, почему ты не пошла к ним?

— Когда много людей, разговор не получится. Аглу, например, даже не стал пробовать.

Теперь рассмеялся уже Рибо.

— Я заблудился. Ты поможешь мне? Это ведь твой лес.

— Да, это мой лес. Я бы отвела тебя к лодкам, но они уже уплыли.

— Это я понимаю. Можешь отвести меня к горам? Там я встречу своих товарищей. Правда, я не представляю, что бы мог дать тебе взамен. У меня ничего нет.

— Мне ничего не нужно. — Она улыбнулась. Рибо понял, что в этой фразе было нечто большее, чем отказ от оплаты за дорогу, это был ее образ жизни.

***

Они шли по лесу, тонущему в лучах солнца, щебетали птицы, хрустели листья и веточки под ногами, и воздух был свежим. За утро они остановились дважды – чтобы попить из ручья и съесть горсть ягод черники. Чем выше понималось солнце, тем теплее становилось, впрочем, жары Рибо не боялся, знал, что древесные кроны уберегут его от нее – в тени недостатка у них не было.

Он шел и думал над тем, что рассказала ему дриада. В голове не укладывалось, что чудище, похитившее камень, было чьим-то братом.

— Расскажи мне про этого Аглу. — Попросил Рибо, на что дриада улыбнулась.

— Что ты хочешь узнать?

— Кто он такой?

— Он мой брат.

— Ладно, я понял. Почему он украл наш камень?

— Про камень я ничего не знаю. Странно, что Аглу спустился с горы.

— Почему?

— Он не должен был, его туда прогнали другие братья. Он там сидел много зим и весен, а теперь спустился ненадолго. Это очень странно, — дриада покачала головой.

— Подожди… а за что братья выгнали его?

— Это было давно. Братьев было больше, они жили там, где сейчас город, где ваши деревни, дороги, мельницы, пашни, замки, колодцы. Они резвились там, пока вы не пришли, а еще задолго до этого была большая зима, очень длинная. Аглу зиму не любит, он зимой спит. Когда-то давно, он сам мне рассказывал, он жил там, где море, а потом его сковал лед, и лед пошел на сушу, стал закрывать все, и Аглу уходил все дальше и дальше от моря, но лед и снег настигли его, и он уснул. Он проснулся весной. Это было здесь. Ему здесь нравилось, потому что тут красиво, но потом пришли братья и велели ему уходить. Он никогда не любил драться, а некоторые из братьев любили, так они и прогнали его в горы.

— То, что он спустился с гор… братья должны были не пустить его вниз? Почему мы никого не видели?

— Потому что братьев уже давно здесь нет. Есть я, Аглу, сестрицы в ручейках вон там, — она указала куда-то на восток, — и один еще поселился в овраге в зарослях крапивы недалеко от вашего города. Аглу некому прогонять, но он этого, судя по всему, не знает.

— Он так внезапно пришел к нам и так же стремительно ушел, будто его что-то подгоняло.

— Страх перед братьями гнал его обратно в горы.

— Хмм…

Какое-то время они шли молча. Рибо наблюдал за тем, как развевается платье дриады, сама она шла так, будто парила над землей. По сравнению с ее шагом, ему казалось, будто он тащит валун по через болото.

— Что вы хотите сделать с Аглу? — Внезапно спросила девушка. Рибо боялся этого вопроса, но чувствовал, что его не избежать.

— Не знаю. Я всего лишь поваренок, не солдат.

— Аглу тоже не солдат.

— Его шкуру невозможно пробить ни копьем, ни стрелой.

— Его слабость в другом.

— В чем же? — Рибо внимательно посмотрел на девушку. Та, видимо смекнув, что к чему, лишь улыбнулась ему.

— Не знаю.

Неожиданно лес кончился, и они оказались на опушке. Здесь река делала изгиб, а над их головами возвышалась гора. Серая с бело-голубой вершиной. Рибо разглядел на берегу пустые лодки и следы недавних костров. Немного поодаль виднелась тропа, поднимающаяся тонкой змейкой по склону. Он глядел какое-то время на белоснежный горный пик и размышлял. Дриада пошла осматривать следы людского пребывания. Особо ее заинтересовали лодки. Она залезла в одну из них, села на скамейку, потом походила из стороны в сторону и вылезла на песок.

— Пришло время прощаться? — Спросила она, склонив голову набок.

— Не думаю.

Она вопросительно уставилась на него.

— Есть ли другая дорога в логово Аглу?

— Есть.

— Проведешь меня к нему?

— Зачем?

— Хотелось бы переговорить с ним, если, конечно, он способен разговаривать.

— Способен.

— То, что ты мне рассказала… Надо разузнать, зачем он украл наш камень. Тогда можно избежать лишних жертв.

— Ты говорил, что вы не способны причинить вреда Аглу.

— Зато он нам способен навредить, да и не стоит недооценивать Крайга. Он хитер и опытен. Может что-нибудь да выдумать.

— Ну, хорошо. Я бы и сама повидала Аглу. Есть тут один тайный проход. Пойдем…

***

Тайным проходом оказалась пещера. Темная, холодная и местами сырая. Рибо все время трясло, при этом они никак не мог сообразить от чего, от страха или от холода. Что-то постоянно капало сверху, однажды нечто проползло у его ног, а потом кто-то пролетел над их головами. Он не видел ничего, совсем, в отличие от дриады. Это было одной из ее способностей, и теперь она вела его за руку сквозь мрак. Непонятно, сколько это все продолжалось, ибо определить время без солнца Рибо не мог, ему казалось, что они шли целую вечность, может быть даже чуточку дольше.

Со временем стал виден просвет, сначала маленькая белая точка, потом все больше и ярче, наконец, они вышли на небольшую заснеженную площадку, где на них сразу же со страшной силой обрушился порыв ветра.

Они были на горе, очень высоко, недалеко от ее вершины. Рибо осмотрелся. Он видел, как внизу по горной тропе тянется вереница людей. Это был отряд Гранвудцев. Дриада тоже их заметила.

— Будут здесь к заходу солнца, поспешим.

Он посмотрел на склонившийся к горным пикам розовый диск. Это было красиво. Древние вершины и солнце, встреча двух долгожителей. Лучи света окрашивали снег и лед во все возможные оттенки красного и розового. Только сейчас Рибо понял, что он никогда не был в горах до этого дня. Судя по солнцу у них было не больше пары часов.

Он шел следом за дриадой, проваливаясь ногами в снег. Она же оставляла лишь слабые следы и никуда не проваливалась. Были здесь и другие следы, большие и глубокие, и Рибо хорошо понимал, кому они принадлежали.

Пещера Аглу была широкой и просторной. Вход в нее напоминал разлом в скале, и, скорее всего, им и являлся. Войдя внутрь они ощутили тепло и увидели красное свечение.

Аглу сидел, прижавшись к каменной стене, и что-то мычал, обнимая в своих лапах жаркий камень. Спустя мгновение Рибо осознал, что он поет, был у мычания свой ритм и даже мелодия, пусть и простенькая.

— Здравствуй, Аглу! — Дриада махнула ему зеленой рукой.

— Здравствуй, Фора, — проговорил глубоким голосом Аглу и посмотрел на нее своими большими темными глазами. Рибо подумал о том, что дриада так и не назвала ему своего имени.

— Это человек пришел говорить с тобой.

— О чем он хочет говорить?

— Давай, поваренок… говори, — шепнула Фора.

— Э…э… кхм… В общем, ты украл наш камень. Не мог бы ты его вернуть. Прошу тебя.

— Украл? Я вернул камень. Это ваш вождь его украл. — Аглу сильнее обхватил камень. Они стояли чуть поодаль от него, но даже там ощущали его жар так, будто находились в кузнице.

— Наш вождь родился уже тогда, когда камень был в городе.

— Не этот, другой, раньше.

— Гримос?

— Да! Так он себя называл. Гримос Гримор.

— Но он нашел камень во время странствий, принес его из страны горящих холмов.

— Ха! Это ложь. Он обманул меня, и вас обманул, он был обманщик.

— Как ты докажешь, что обманщик он, а не ты?

Аглу не ответил. Он выпрямился и бросил камень на каменный пол. Тот упал со страшным грохотом, после Аглу поднял его. На месте падения красовалась ямка, полная серого скального крошева, с волшебным же камнем ничего не случилось.

— Вам его не поднять. Гримос бы не поднял его, он тяжелый и горячий.

Рибо понял, что Аглу прав.

— Расскажи о том, что случилось на самом деле.

***

Рибо ждал на снежной площадке. Рядом с ним стояла Фора, а позади них расположился Аглу. Последние солнечные лучи цеплялись за острые горные пики, но им даже в наступивших сумерках было светло, потому что Аглу держал с собой свой камень.

Из-за изгиба тропы показалась голова в сверкающем шлеме поверх шапки. Алое свечение выхватило из темноты длинный шрам, пересекающий обветренное лицо. Крайг Риверс. За ним тянулись уставшие солдаты, которые неслабо удивились, увидев перед собой Рибо. К удивлению добавился испуг, когда они увидели Аглу. Они взяли копья и гизармы наизготовку, кто-то вскинул арбалет.

Риверс один сохранял хладнокровие.

— Что это все значит, Рибо?

«Ого, он знает, кто я» — пронеслось в голове у юноши.

— Мне хотелось избежать лишнего кровопролития. Думаю, что в этом состоит и ваш интерес.

— Не только, — покачал головой капитан, — мне приказано вернуть камень.

— Но вы не сумеете одолеть Аглу.

— Аглу? — Крайг удивленно посмотрел на вытянутое создание, — он умеет говорить?

— Еще как.

— И что же он тебе такого рассказал.

— Ничего из того, чего не расскажет сейчас вам.

И он рассказал. Оказалось, что давным-давно предок Освальда Гримос наткнулся на Аглу в горах и попросил того принести камень вниз. Аглу нуждался в камне, так как засыпал мертвым сном в холоде. Гримос предложил обмен. Камень на его дочку, она мол и поесть сготовит и очаг разожжет и поговорить с ней можно будет. Аглу от одиночества и согласился. Уговор был такой, что каждый исполнит свою часть самостоятельно. Аглу сам отнесет камень в долину, а когда вернется в пещеру, то там уже будет ждать его веселая соседка и горячий костер. Еле-еле дошел до пещеры Аглу по заснеженной тропе, все его в сон от холода морило, а когда дошел, то никого в ней не было, пустота, тьма и холод. Взвыл Аглу и уснул. Проснулся недавно, после того, как лавина сошла да пещеру его открыла. Солнечные лучи его немного пригрели, и он пошел искать пропавший камень. Одного Аглу боялся, как бы его братья, что в долине живут, не побили, потому и торопился так.

Крайг долго молчал после того, как Аглу закончил свой рассказ.

— Да обкидать его снегом и скрутить сетями! Сбросить вниз с горы! Не убьем, но камень отберем у чудища! — Послышались крики со стороны толпы солдат.

— Тихо! — Рявкнул капитан, — никто никого опутывать сетями и сбрасывать не будет. Таков мой приказ. Дело тут непростое. Ох и впутался я в гисторию…

***

Все закончилось благополучно. Аглу спустился с горы и поселился в реке у ее подножия. Он очень обрадовался, узнав, что братьев, прогнавших его, больше нет в округе. Камень он решил вернуть в Гранвуд, но с тем условием, чтобы иногда приходить к нему по ночам – все же он провел с этой вещью ни одно столетие и привязался к нему.

Рибо вернулся к работе на кухне, Пенгсум медленно поправлялся, а пока он выздоравливал, с поварскими делами управлялся Рибо, благо, что получалось у него это прекрасно, а другие слуги больше не задирали его. Все вновь вернулось на круги своя. Гранвуд наполнился гостями и товарами. Горожане, остро пережив потерю реликвии подобрели и смягчились, искренне поверив в проповеди священника.

Иногда Рибо выходил из города на пару дней. Знакомым он говорил, что пошел в лес, собирать грибы для супа, но не только поэтому он уходил туда. В лесу жил его друг.