Камнеглаз Громи: Кровь и камень.

Воздух в святилище был тяжёлым, как свинец.

Громи шёл вперёд, сжимая в руке светящийся камень, который дала ему бабка. Он освещал путь, но тьма вокруг была живой — она сгущалась, отступала, снова наваливалась. Оля была где-то здесь. Он чувствовал.

— Остановись, внучек, — голос Вальды прозвучал глухо.

Громи замер. Перед ними разверзлась пропасть. Узкий каменный мост вёл к другой стороне, где в полумраке угадывался чёрный каменный трон. На троне сидел Моргрин.

— Пришли, — сказал он. Голос его был спокоен, почти ласков. — Я ждал тебя, Громи. И тебя, учительница.

Бабка Вальда вышла вперёд. В её руках посох засветился древними рунами.

— Отпусти девушку, Моргрин. Твоя война не с ней.

— Моя война — со всеми, кто слаб. Кто верит в любовь, в сострадание, в эту вашу ложную доброту.

Он щёлкнул пальцами. С потолка спустилась каменная клетка. В ней, прижавшись к прутьям, стояла Оля. Бледная, с разбитой губой, но живая.

— Оля! — крикнул Громи.

— Не подходи, — тихо сказала она. — Это ловушка.

Моргрин засмеялся.

— Умная девочка. Но поздно.

Он поднялся с трона. В его руке зажглось чёрное пламя.

— Ты знаешь, учительница, я всегда был сильнее. Ты боялась этого. Ты прогнала меня, потому что боялась.

— Я прогнала тебя, потому что ты убил невинного, — голос Вальды был твёрдым. — Ты заставил человека убить собственного ребёнка. И стёр ему память.

— Чтобы показать тебе, что такое истинная сила, — Моргрин шагнул вперёд. — Сила, не ограниченная жалостью.

— Это не сила. Это трусость.

Вальда подняла посох. Свет ударил в Моргрина, но он отбил его чёрным пламенем.

— Иди, внучек, — сказала она тихо. — Освободи её. Я задержу его.

— Бабушка...

— Иди!

Громи рванул к мосту. За спиной вспыхнула битва. Свет и тьма сталкивались, камни крошились, воздух гудел.

Он бежал по узкому каменному мосту, а снизу из пропасти тянулись тени. Они хватали его за ноги, пытались стащить вниз. Громи падал, вставал, снова бежал.

— Оля! — кричал он.

— Я здесь! — её голос был слабым, но она держалась.

За спиной раздался глухой удар. Громи обернулся.

Бабка Вальда лежала на камнях. Посох выпал из её рук, руны погасли. Моргрин стоял над ней, подняв руку для последнего удара.

— Нет! — закричал Громи.

Он рванулся назад, но не успевал.

Вальда подняла голову. Их взгляды встретились.

— Живи, внучек, — прошептала она.

И ударила в последний раз.

Свет вырвался из её груди, ослепительный, как солнце. Он отбросил Моргрина к стене, обрушил камни, разбил клетку.

Громи упал, закрывая голову руками. Когда он поднялся, Оля была рядом. Живая. Целая. А бабка Вальда лежала неподвижно, и её свет медленно угасал.

— Нет-нет-нет, — Громи бросился к ней. Подхватил её голову, прижал к груди. — Бабушка, ты не можешь...

Вальда открыла глаза. В них ещё теплился свет.

— Не плачь, внучек. Я старая. Мне пора.

— Но ты... ты же Вальда. Ты самая сильная.

— Самая сильная, — она слабо улыбнулась. — Поэтому я и ухожу. Так надо.

Она посмотрела на Олю.

— Береги его. Он... он у меня один.

— Буду, — тихо сказала Оля. — Клянусь.

Вальда перевела взгляд на Громи.

— Я горжусь тобой. Ты выбрал любовь. Не бойся. Ничего... не бойся.

Её рука, лежавшая на его щеке, упала. Глаза закрылись. Свет погас.

Громи сидел, не двигаясь. В груди было пусто. Холодно. Как тогда, в лабиринте. Но теперь вывести его было некому.

Оля опустилась рядом, обняла его.

— Мы заберём её домой, — сказала она. — Похороним, как велит ваш обычай. Она будет смотреть на нас с неба.

Громи молчал. Потом поднял голову. На другой стороне пропасти, среди обломков, лежал Моргрин. Не двигался. Может, мёртв. Может, оглушён.

— Пошли, — сказал Громи. — Пошли домой.

Он поднял тело бабки на руки. Лёгкое, как пёрышко. Совсем не такое, каким было при жизни.

В камнеглазе он потом записал одну-единственную строчку, и руна за руной высекал её медленно, с болью:

"Сегодня я потерял ту, что была сильнее всех. Ту, что научила меня любить. Ту, что подарила мне жизнь. Спи, бабушка. Теперь ты — наша звезда".

А на следующее утро они нашли Моргрина. Он лежал в обломках, но был жив. Сломанный, без рубина, без силы, но живой.

Громи стоял над ним и сжимал меч.

— Убей, — прошептал Моргрин. — Убей, и я уйду.

Громи смотрел на него. Вспоминал бабку. Её слова. Её улыбку. Её последний взгляд.

— Нет, — сказал он и опустил меч. — Ты будешь жить. И помнить. Каждый день. Каждую ночь. Это тяжелее смерти.

Моргрин закрыл глаза. Громи развернулся и пошёл прочь. Оля ждала у выхода и солнце светило ей в спину.

Они шли домой. Вдвоём. Теперь навсегда.

От автора

Этот цикл — мой личный побег из мира больших смыслов.

Это история о простых вещах, увиденных совершенно иными глазами.