Камнеглаз Громи: Тени прошлого.

Прошло три года с того дня, как Оля впервые спустилась в пещеры.

Три года наших встреч, наших разговоров, нашей любви. Для гнома — миг. Для человека — целая жизнь. Она уже не была той испуганной девчонкой, которая впервые увидела Совет. Теперь в её глазах была твёрдость, а в движениях — спокойная уверенность.

— Ты стала другой, — сказал я как-то, глядя, как она собирает лесные цветы на опушке.

— Я постарела, — улыбнулась она. — У людей это быстро.

Я промолчал. Мы оба знали, что это правда. Но не говорили вслух.

В тот день она пришла не одна. С ней был парень. Молодой, высокий, с любопытными глазами и блокнотом в руках.

— Это Илья, — сказала Оля. — Мой студент. Он пишет диплом по геологии. Я думаю, он может нам помочь.

Я нахмурился. Мы договаривались: никаких посторонних.

— Оля...

— Он знает, — перебила она. — Я рассказала ему. Не всё. Но достаточно. Ему можно доверять.

Илья смотрел на меня без страха. Скорее с жадным интересом, как смотрят на редкий экспонат.

— Я хочу помочь, — сказал он просто. — Там, где люди могут, а гномы — нет.

Я посмотрел на Олю. В её глазах была просьба. И ещё что-то, чего я не мог прочитать.

— Ладно, — вздохнул я. — Но если ты кому-то скажешь...

— Я знаю, — кивнул Илья. — Исчезну. С концами.

Три недели спустя Илья принёс новости.

— Люди собираются строить дорогу, — сказал он, разворачивая карту. — Прямо здесь. — Он ткнул пальцем в точку, от которой у меня внутри всё похолодело. Это был вход в старые штреки. Те самые, где мы тогда нашли пленников.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— У меня друг в администрации. Показал проект. Через год начнут.

Я молчал. Если дорога пройдёт через штреки, клан будет обнаружен. Скрываться станет невозможно. А уходить глубже — значит терять связь с поверхностью. С Олей.

— Надо сказать Совету, — сказала Оля.

— Надо, — согласился я. — Но они не поймут. Они скажут: уходите глубже, и дело с концом.

— А ты не хочешь уходить?

Я посмотрел на неё. Она стояла на закатном солнце, и её волосы горели медью. Такая же, как в первый день. Только взрослее. Только дороже.

— Не хочу, — сказал я.

Совет собрался через три дня.

Я рассказал всё: про дорогу, про сроки, про угрозу. Старейшины слушали молча. Бабка Вальда сидела с непроницаемым лицом. Отец хмурился.

— Мы можем уйти глубже, — сказал один из старейшин. — Завалить проходы. Пусть строят.

— А если они пробурят глубже? — возразил я. — Если найдут?

— Ищем другой выход, — подал голос Илья. Он стоял в тени, куда его пустили только после долгих споров. — Я посмотрел старые карты. В трёх километрах отсюда есть заброшенный карьер. Если пробить ход оттуда...

— Это месяцы работы! — перебил старейшина.

— А у нас есть месяцы, — спокойно ответил Илья. — Дорогу начнут через год. Мы успеем.

Совет зашумел. Кто-то был за, кто-то против. Бабка Вальда подняла руку, и все замолчали.

— Мальчик прав, — сказала она. — Мы не можем уйти навсегда. Потому что тот, кто уходит в страхе, никогда не возвращается. Мы должны найти другой путь.

Она посмотрела на меня.

— Ты и твои... друзья поведёте работы. Докажите, что мы можем жить не прячась.

Работы начались на следующей неделе.

Мы рыли новый ход. Я, отец, ещё десяток гномов. Илья таскал породу, чертил схемы, сверялся с компасами. Оля приносила еду, воду, а иногда просто сидела рядом и молчала. Её присутствие грело лучше любого огня.

Через полгода мы пробились к карьеру. Старому, заброшенному, заросшему кустами. Отсюда до дороги, которую собирались строить, было далеко. До людей — тоже. Но до опушки, где мы встречались с Олей, — всего час ходьбы.

— Получилось, — выдохнул я, глядя на свет в конце тоннеля.

— Получилось, — улыбнулась она.

В тот вечер мы сидели на краю карьера, смотрели на закат. Она положила голову мне на плечо. Я обнял её.

— Ты не жалеешь? — спросила она.

— Нет.

— Я постарею. Умру. А ты останешься.

— Знаю.

— И что тогда?

— Тогда я буду помнить. Каждый день. Каждую минуту.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза.

— Этого мало.

Я молчал. Потому что не знал, что ответить.

Через месяц пришли вести от Моргрина.

Послание было коротким, вырезанным на камне: "Вы выбрали путь людей. Мы запомним. Скоро встретимся".

Я показал камень бабке. Она долго рассматривала его, потом сказала:

— Он не угрожает. Он предупреждает. Тёмные что-то задумали. Будь готов.

— К чему?

— Ко всему, внучек. Ко всему.

Ночью я не спал. Сидел у входа в новый тоннель, смотрел на звёзды. Рядом сидела Оля. Тоже не спала.

— Страшно? — спросила она.

— Немного.

— Я тоже боюсь. Но знаешь... — она взяла меня за руку. — Рядом с тобой не так страшно.

Я сжал её пальцы. Маленькие, тёплые. Человеческие.

— Я никому тебя не отдам, — сказал я.

— Я знаю.

Утром мы пошли смотреть новый выход. Солнце вставало над карьером, золотило камни, кусты, её волосы. Всё было как всегда. И всё было по-другому.

Потому что впереди была война. Тихая, подземная, но война. И мы оба это знали.

Но пока — мы были вместе. А значит, справимся.

От автора

Этот цикл — мой личный побег из мира больших смыслов.

Это история о простых вещах, увиденных совершенно иными глазами.