Камни

Сегодня Рыжему камней попалось немного, всего два. Да и в них он сомневался -- примет ли Старый такие, или откажется, бросив в большую кучу у входа в хижину, что натаскали за прошлые годы другие дети? Рыжий покосился на Соньку -- вот у белобрысой камней в холщовой сумке было много, девчонку слегка кособочило на нагруженное плечо. И, похоже, часть из камней точно Старому подойдёт. Так что быть сегодня Соньке при конфетах! Рыжему хотелось помочь девочке нести тяжелую добычу, но он даже заикаться об этом не смел: Сонька разобидится, что её лишили заслуженного триумфа, а сердить Соньку Рыжему не хотелось -- девчонка очень нравилась Рыжему. Поэтому он только вздохнул и подумал, что Сонька не жадная -- если конфет будет не одна, может и поделиться.

Рыжий непроизвольно облизнулся, припоминая ни с чем не сравнимый вкус конфеты, а желудок мальчишки откликнулся на воспоминание бурчанием: всё же завтрак был давно, и поесть, конечно же, совсем не мешало. Но это уже дома -- мать с утра натёрла корни озёрного рогоза, добавила к ним остатки молока Зорьки, после кормёжки мелких близнюков-проглотов, Петьки и Федьки, и на льняном масле нажарила лепёшек. Выдала одну, свежую, ещё горячую, в листе лопуха, убегавшему с утра на поиск камней Рыжему. Лепёшка была маленькая. Рыжий даже не заметил, как она съелась по дороге к околице, где собирались с ранним светом сборщики: пацаны и девчонки из Глуховой, Перелесок, да Озерищ -- трёх посёлочков на краю пустоши, где обрывался настоящий лес и начиналась -- как выйдешь на лысый холм, -- степь до горизонта, заросшая кое-где островками кустов, прорезанная посередине текущей из леса речкой Прядкой.

Прядка делила степь на две части: слева от неё была пустошь, а справа -- просто степь. В степи пасли овец, коров (пока была ещё сочная с весны трава) и лошадей. В общем, обычное пастбище. А вот пустошь, что лежала на левом берегу Прядки... На пустошь скот старались не пускать: хоть и стояла там высокая трава, но поевший её скот болел, лысел, а потом умирал. Да и взрослым в пустоши было нехорошо бывать долго. Только дети могли позволить себе забежать на время, отсчитываемое выданным Старым устройством-таймером в деревянной коробке, который, при конце разрешенного периода, начинал противно верещать, а если дети с пустоши не уходили -- басовито и громко реветь. Вот после такого завершения вылазки за камнями дождаться можно было не конфет, а только берёзовой да крапивной каши от родителей, щедро выдаваемой неслухам пучками воспитательного гербария по голым задницам.

Такого исхода никому не хотелось. Поэтому утром все собрались с первыми лучами солнца на полянке перед внешним забором, Старый пересчитал и переписал добытчиков самодельным карандашом на самодельную же бумажку, провёл привычный инструктаж, показав образцы наиболее интересных камней (Рыжий видел их уже на инструктажах так много раз, что узнавал сразу), выставил таймер, закрыл ящик с ним и вручил самому старшему из детей, ходившему за камнями последний сезон, -- Кольке из Озерищ.

После этого все шли друг за другом, цепочкой. Впереди Колька, Славка и Джаред, самые старшие пацаны (им вот-вот исполнится по одиннадцать), вооруженные настоящими коваными саблями в ножнах, потом мелочь-пятилетки, три пацана и две девчонки, без оружия по-малолетству, за ними старшие девочки, Илька и Светка (тоже почти одиннадцатилетние, но при коротких копьях-глефах), а уже потом -- основной состав добытчиков: два десятка мальчишек и девчонок от шести до десяти лет, имевших на поясах только обычные детские ножи, а на плечах -- холщовые сумки.

Выход получился спокойным. Опытный Колька провёл группу вдали от зарослей, где водились зверушки и змеи, самым коротким путём прямо на каменную россыпь, где старшие пацаны разошлись по бокам, держа в руках обнаженный клинки, старшие девочки остались настороже позади группы, а остальные широко развернулись и побрели по каменной россыпи наверх, к вершине холма со сбитой верхушкой, внимательно глядя под ноги и часто наклоняясь, поднимая камень, осматривая его, и роняя обратно, на россыпь, либо -- осторожно укладывая в сумку. Ливни прошли три дня назад, россыпь хорошенько промыло, из толстого слоя рыхлой размытой золы показалось множество новых камней. Поэтому добыча обещала быть неплохой.

Нападение было только одно: из-за сбитой вершины, прямо на Кольку, выскочил песчаный волк. Колька срубил зверюку играючи: дождался прыжка волка, широко шагнул в сторону, вроде как лениво взмахнул тяжелой сталью, которая со свистом отсекла пролетавшему мимо волку треугольную чешуйчатую башку и передние лапы, все шесть штук.

Сзади ойкнула Светка, переживая за Кольку. Они в школе сидели рядом на скамейке, везде ходили вместе, и только ждали, когда Светка уронит первую женскую кровь, чтобы открыто жить уже как муж и жена. Вот как живут отец с матерью Рыжего: община выделит участок в одном из посёлков, где есть место и ресурсы, вместе построит хижину молодым, нанесут кто что может из домашней утвари и через шесть месяцев у Светки родится ребёнок. Или даже два, вот как младшие братья у Рыжего. А пока парочка старшаков сходила в охрану поисковиков камней. Всё время взрослых сэкономили. Потому как взрослые сейчас очень заняты -- рук не хватает: уборка урожая началась. Но и камни -- это очень важно.

-- Камни -- наше будущее! -- говорил Старый сегодня на инструктаже.

Что это не пустые слова, Рыжий отлично и сам знает. Вот раньше еды мало было. Потому что поля были маленькие, прямо у домиков, за заборами. А дальше -- царство зверей: пошел за забор и тебя съели. Но потом нашлись нужные камни -- и теперь серьёзных зверей рядом с посёлками не стало, только мелочь: насекомые, змеи да вот одиночные мелкие тварюки, вроде песчаного волка. Но с ними и сам Рыжий справится через пару лет, не хуже Кольки.

Рыжий представил, как это он лихо разделывает тварюку, а сзади испуганно ойкает Сонька -- и в груди у него вдруг сладко защемило, а губы расплылись в глупой счастливой улыбке. Он опомнился, быстро погасил улыбку, и искоса взглянул влево, на Соньку. Чтобы наткнуться на насмешливый взгляд голубых глаз. Но лицо у девочки оставалось серьёзным, только краешки губ чуть приподнялись вверх.

-- Услышала, -- понял мальчишка и краска смущения стала заливать его лицо.

А краснел Рыжий мучительно, ярко и очень заметно.

Но Сонька вдруг легко коснулась его руки, смущение тут-же пропало, а краска перестала заливать щёки. В голове Рыжий вдруг услышал ехидный смешок Соньки:

-- А если поойкаю, что мне будет?

-- Ребёночек будет, и не один, сколько захочешь, -- так же мысленно, без слов ответил Рыжий. -- Не обижу никогда. Всю жизнь буду беречь, помогать, быть рядом.

-- Вот уже ты губы-то раскатал, Павлик! -- опять бессловесно фырнула у него в голове белобрысая ехидна, которую Рыжий был готов хоть всю жизнь носить на руках. -- Там видно будет. Если не раздумаешь, -- и Сонька внимательно взглянула в глаза Рыжего.

Ментаты -- они такие. В посёлках почти все женщины -- ментаты. А из мужчин -- только двое: Старый в Глуховой, да молодой Васька-агроном из Перелесок. Девочки сначала не ментаты, лет до десяти, просто эмпаты -- читают чужие эмоции. А потом -- начинают читать чужие мысли, да и сами без слов умеют поговорить. Вот как Сонька сегодня с Рыжим.

Тут из ящика на плече Кольки засвиристел сигнал таймера.

-- Закончили! -- громко скомандовал старшой, увлеченно копавшимся на россыпи младшим. -- Все дружно пошли вниз! Впереди -- девушки. Потом -- малыши. Потом -- основной состав. Старшие -- впереди, по бокам и сзади.

Прихлопывая для ускорения по филейным частям завозившихся над камнями, не желающих отрываться поисковиков, сгоняя их в дорожную цепочку, идущую вниз, пятеро старших быстро свели детей в посёлок, зорко контролируя окрестности. Лишь ещё раз Светка, похоже, подала ментальную команду Кольке, тот приотстал в хвосте, резко присел -- и нанизал на клинок, располовинив, тушу ещё одного прыгнувшего из кустов песчаного волка: самку-напарницу ранее убитого хищника.

Потом все втянулись за забор посёлка и приключения закончились.

Началась сдача и оценка трофеев.

Принимал добычу Старый. Начал приём с пяти малышей. Этих хвалил всех, их находки -- отложил, каждому выдал по конфете. Когда увлечённо жующие сладости мелкие удалились, забавно переговариваясь набитыми ртами, Светлый, помощник Старого, аккуратно сложил в кучу каменных отходов все "находки" малышей. Кроме одного камня -- его положил в зелёную корзину: значит, агротехника.

Потом сдавали добычу все остальные. Как-то так получилось, что Сонька с Рыжим оказались в хвосте цепочки сдатчиков. Половина сдающих перед ними удостоилась заслуженной награды -- большой конфеты. Один, -- Федька из Озерищ, -- получил даже две конфеты: его камни Старый оценил высоко.

Наконец, стала сдавать свою добычу Сонька. Старый отложил в корзины с полезными камнями все её камни, кроме двух, которые со вздохом бросил в кучу балласта, коротко пояснив:

-- Сломаны, не починить.

Сонька в ответ только огорченно вздохнула. Но тут же разулыбалась, получив целых шесть конфет за остальное.

Протянул два своих камня Старому и Рыжий, после неё.

Тут со Старым что-то случилось. Он вдруг обернулся к Светлому и сказал:

-- Иван Сергеевич, посмотри, это точно то, о чём я думаю?

Светлый взял в руки камень, который сам Рыжий считал почти наверняка пустышкой, и ответил:

-- По виду это синтезатор еды. В состоянии эмбриона. Если я правильно помню, развернётся через трое суток полностью. А ещё через месяц -- сможет размножаться. Редкая штука. Не знал, что на "Гремящем" был такой кибер.

-- Был, был, -- задумчиво подтвердил Старый, бережно прижав к груди руками серый увесистый булыган как самую большую драгоценность в мире.

-- Иван Сергеевич, -- обратился он к напарнику. -- А высыпь-ка Павлику все конфеты. Он это заслужил. Через неделю со свежей едой у нас станет всё очень хорошо. Так что нечего хранить просрочку. Пусть дети доедят старые запасы -- новые сласти всяко вкуснее и лучше будут.

-- Как скажешь, Петрович, -- ответил Светлый и предложил Рыжему: -- Подставляй свою сумку!

После чего высыпал в сумку Рыжего все конфеты. Много. Больше ста штук.

Потом обернулся к Старому и сказал:

-- А ты понял, что второе Павлик принёс?

-- Ещё бы! -- ответил Старый. -- Это защитник периметра. Теперь мы город сможем построить, наплевав на всех зверей континента...

Но Рыжий всего этого уже не слышал. Он, отойдя в сторонку, подождал, пока посланный за малышнёй пацан вернул пятёрку мелких, и все вместе они стали делить конфеты. На всех. Чтобы у всех было поровну. С учётом уже съеденных. И самостоятельно полученных.

Потому что почёт не тому, кто имеет себе. Почёт тому -- кто дарит другим.

За левым плечом Рыжего тихим солнышком сияла своей улыбкой Сонька, которая ментальным приказом заставила Павлика взять в сумку два совершенно невзрачных камня, мимо которых мальчишка собирался просто пройти. Соня прочитала ментально их маркировку и поняла, что это такое ещё там, на каменном склоне, со сбитой двадцать лет назад падением звездолёта "Гремящий" вершиной.

Павлик нравился Соне. Рядом с ним она чувствовала себя сильной, мудрой, и спокойной. Она совсем не возражала, если бы он действительно носил её всю жизнь на руках. Конечно, когда ей самой этого захочется.