Камни судеб. Эскулат

Удивительные камни можно отыскать на болотах нереди. Исцеляющие, насылающие проклятья, наводящие морок и призывающие смерть, забвения и даже камни судеб, в которых, если верить легендам, сокрыты тысячи ушедших душ. Много их. С виду неприметных, обычных, серых камней, рассыпанных по болотистым тропам и на редких островках безопасной твердой земли. Порой они встречаются под гниющими корягами, которые кишат ядовитыми гадами, а порой и в высоких зарослях камыша и осоки. Непросто отыскать их среди топей. Непросто и познать, какая сила таится в каждом из них.

Про эти волшебные камни Лии рассказала наставница, старая травница Яроха. Однажды ей довелось отыскать один такой камень, но каким горем обернулось это для нее и других людей, она не часто рассказывала.

— В каждом из них заключена большая сила, — с грустью вспоминала она о содеянном в молодости, — с их помощью можно спасти, дитятко… а можно и погубить. Смотря какой камушек отыщешь.

В те времена, когда Яроха сама была ученицей и только постигала лекарское мастерство, ей попался такой камень. С виду обычный — небольшой, округлый и серый. Вот только с едва приметными красными и черными жилами, в которых, будто кровь в венах, билась магия. Молодая Яроха несказанно обрадовалась из-за находки и решила, что попался ей редкий исцеляющий камень.

— Ошибалась я. Тот камушек не исцелял, а отбирал людские жизни, — продолжала свою исповедь старуха, — в тот день, когда я бросила его в целебный отвар, погибла семья, что приняла мое лекарство. И с той поры, дитятко, какие бы камушки не попадались мне на болотах, я обходила их стороной. И ты поступай так же, ни к чему испытывать судьбу.

И Лия, пожалуй, поступила бы так, как советовала ей наставница, но в тот день найденный ею камень оказался совсем необычным. Таких на болотах она еще не встречала. Маленький камушек был правильной круглой формы, светло-серый и без единой жилы, но магия в нем все равно ощущалась. Сокрытые в нем волшебные силы Лия почувствовала сразу, как коснулась его. По руке, а потом и по всему телу девушки разлилось приятное тепло, и она ощутила прилив энергии. Ей бы оставить камушек и уйти, как советовала старая Яроха, но она и шага не могла ступить. Склонилась над ним, пристально рассматривая будто зачарованная, а все потому, что камушек казался ей смутно знакомым. Как будто она уже держала его в своих руках, вот так же пристально разглядывала, ощущала то же тепло и… слышала ласковый женский голос.

— Что за наваждение?! — поразилась Лия, крепко зажмурилась и тряхнула головой, прогоняя то ли чужое воспоминание, то ли насланный морок.

В ее голове прояснилось и она открыла глаза, недоверчиво покосилась на камушек в своей ладони. Отшвырнуть его не было никаких сил, и она, обреченно вздохнув, приняла единственное решение — сохранить находку.

«Ничего плохого не случится, если заберу его домой и сохраню, — подумала она, — использовать не стану, но оставлю при себе».

И пока не увидела отставшая наставница, спрятала в потайном кармашке своего сарафана, одетого поверх нательной сорочки, сшитой из крапивного полотна. Из крапивы был и ее расшитый красными нитями сарафан, и вплетенные в косы ленты. В племени нередь верили, что крапива, собранная при луне, отгоняет злых духов и спасает от сглаза. Поэтому жгучую траву собирали голыми руками и заговаривали, как предписывал давний обычай. Болотные жители верили, что в воде и земле обитает разная нечисть, и чтобы человеку уберечься от нее, на нем всегда должна быть защита. Потому в нереди и относились к своей одежде, как к щиту от злых чар. А иногда даже заговаривали пучки трав и маленькие камни, которые прятали в карманах и мешочках, притороченных к поясам.

Но, по правде сказать, не за камнями отправились сегодня на болота Яроха и Лия. Собирались они отыскать цветущий в это время года лекарственный дивноцвет. Поэтому и свернули с привычной тропы близ лютиковой поляны и направились на запад, в сторону леса.

Их путь пролегал мимо опасных чаш, цветочных полян и зеленых озер, на которых, по рассказам местных жителей, обитали не упокоенные души утопленниц. Девушкам они были не страшны, а вот мужчин, завлекая сладкоголосым пением, утаскивали под воду и топили. Обвивали водорослями руки и ноги несчастных и не давали всплыть, чтобы вдохнуть воздуха. Обычно утопленницы появлялись близ водоемов, на узких тропках и кочках. Завидев заблудших путников, они тянули к ним тонкие полупрозрачные руки, пели им и манили призывными улыбками. Рассказывали, что у утопленниц были большие серо-зеленые глаза, светящаяся бледная кожа и зеленые, как тина, волосы. Перед мужчинами они являлись в облике прекрасных дев и пели им, заманивая в воду. Но все же страшнее утопленниц были кровожадные болотные упивцы — черные зубастые твари, которые охотились по ночам. Они выползали из больших нор, когда всходила луна, и зажигались в небе звезды. Наполовину люди, наполовину змеи, с длинными чешуйчатыми хвостами вместо ног — они рыскали по болотам в поисках заблудившихся странников. И когда настигали их, присасывались, будто подлунные кровопийцы. Выпивали всю кровь и оставляли бездыханные тела на растерзание хищникам.

Много чего рассказывали про здешние места и их обитателей. Но Лия, исходившая болота нереди, или Нерейские топи (как называли их по эту сторону Разлома), не боялась сказочных чудовищ, которыми пугали непослушных детей и чужаков. Молодая травница исходила болота нереди вдоль и поперек и знала здесь каждую тропку и кочку, каждый островок безопасной земли. Потому она и не боялась отправляться за травами и даже оставаться на ночь в этих гиблых местах. Всему, что Лия знала о болотах и травах, она узнала от своей наставницы. Яроха рассказала ей. Научила, как отличать лекарственные растения от ядовитых, как ходить безопасными тропами и находить дорогу домой. Учила Лию толковать природные явления и распознавать надвигающуюся беду по знамениям в небе. Всему, что знала сама, она теперь учила и Лию, к которой относилась как к родному ребенку.

— Что ты там нашла, дитятко? — услыхала за спиной сиплый голос Лия, быстро поднялась и обернулась к подошедшей старухе.

Лицо у той было бледное и осунувшееся, все в глубоких морщинах, доброе и проницательное. А ее светлые, зеленые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу ученицы.

«А что, если бабушка прознает о моей находке?» — испугалась Лия и невольно потянулась рукой к складкам в одежде, проверить на месте ли найденный камушек.

Яроха, заметив ее смятение, нахмурилась и уже собиралась расспросить, но тут в небе на западе полыхнуло. Вскинула она к небу глаза, засмотрелась, а потом поджала узкие губы и еще больше нахмурилась.

— Пойдем-ка отсюда, — торопливо проговорила она.

Удивленная произошедшей с наставницей переменой, Лия обернулась и увидела полыхавшее на западе красное зарево. Недобрый знак, который, должно быть, уже заметили и в их деревне.

— Но ведь мы так и не нашли дивноцвет, — напомнила Лия о том, ради чего они отправились на болота.

— Не до того теперь. Возвращаться надо, — бросила ей на ходу торопившаяся домой наставница, — нельзя здесь оставаться.

«Но как же так?» — совсем растерялась Лия. Снова посмотрела на запад, туда, где расстилался бескрайний лес высоких тысячелетних деревьев. Дивноцвет, за которым наставница и ученица отправились с утра на болота, встречался редко и был очень ценным растением. Из его сиреневых листьев варили лекарственный отвар, а длинные бурые корни сушили на солнце и добавляли в питье и еду тяжело раненных и больных. Отыскать дивноцвет, в особенности поздней весной, было большой удачей! Неужели из-за какого-то небесного знамения Яроха готова была отказаться от поисков редкого растения и ни с чем вернуться домой?

— Но бабушка… — окликнула ее Лия.

Несмотря на предостережение старшей она так и осталась стоять на месте, а ведь следовало послушаться и возвращаться домой.

— Что за упрямое дитя! — недовольно пробурчала обернувшаяся Яроха, в одной руке у нее была пустая корзинка, а в другой — длинная палка, на которую она опиралась при ходьбе. Ее редкие седые волосы, собранные в пучок, скрывал серый платок, а плечи покрывала теплая шаль — даже в лето Яроха не расставалась с ней, так как мерзла. Эту шаль старуха связала из необычной пряжи, материал для которой дали сосновые иголки. — Говорю же, возвращаться надо!

В ее голосе отчетливо звучали предупреждение и страх. Но чего она так испугалась?

— Беда приключилась, — добавила чуть тише, развернулась и пошла дальше.

И Лии ничего не оставалось, как подчиниться. Она поплелась следом, то и дело озираясь по сторонам, будто ожидая чего-то.

«Что же такого стряслось в том лесу?» — думала она по дороге домой. Но к сожалению, этого не могла знать и ее мудрая наставница. И Лии только и оставалось, что мучить себя домыслами.

Вскоре показались деревянные изгороди и первые избы, утопавшие в цветущих деревьях. До родной деревни оставалось рукой подать, и Яроха с облегчением выдохнула, повернулась к Лии и ободряюще улыбнулась.

— Хвала Отцу Роду, добрались!

Вот только ее радость была недолгой. Как только Яроха и Лия прошли деревенскую окраину, навстречу им выбежали мальчишки, предупреждавшие о чужаках.

— Всадники в лесу! Всадники! — кричали прибежавшие с противоположной стороны деревни сорванцы.

Встревоженные люди выходили из своих домов и с опаской поглядывали на дорогу. Лия и Яроха переглянулись и поспешили туда, куда указывали мальчишки. Подошли к дому старейшины, который стоял у самой дороги, что вела в лес, а оттуда в Ростожскую крепость, и в тот момент разглядели приближающийся конный отряд, состоящий из десятка мужчин, вооруженных длинными копьями и мечами. Все в пурпурных плащах и удивительных доспехах, напоминавших рыбью чешую. Такой отряд в Ликийской империи называли кордой, и подобные ему составляли основу имперской конницы.

На дорогу к чужакам вышел деревенский старейшина, поприветствовать и расспросить незваных гостей, зачем пожаловали. Из-за шлемов лиц всадников было не разглядеть, но высыпавшие из домов жители все равно догадались, кто пожаловал. Про этих чужеземцев по всему Тиврану ходила дурная молва и дошла она и до племени нередь.

— Никак ликийцы, — услыхала перешептывания людей Лия.

— Ликийцы?! На наших болотах? Да что им тут делать?

— Кто ж их знает!

— Должно быть, за помощью пожаловали, — прошептала на ухо Лии Яроха и указала глазами на дальних всадников.

За ними две лошади тащили носилки собранные из еловых ветвей. На тех носилках неподвижно лежал раненный мужчина. Боковые ремни его панциря лопнули, а под ним одежду пропитала отравленная черная кровь.

— Ты здесь главный? — обратился к старейшине первый из всадников, говорил он уверенно на ниннейском, хоть и с акцентом.

Он легко спрыгнул с коня и снял шлем. Влажные волосы облепили его напряженное бледное лицо. Глаза у ликийца недобро сверкали и цветом напоминали небо в грозу.

— Я старейшина этой деревни, господин, — склонил седовласую голову старец, — а все жители…

— Нам нужна помощь лекаря, — взмахом руки прервал его ликиец и указал на раненного в бою товарища.

Старейшина коротко кивнул ему и подошел к носилкам. Опираясь на длинный, но прочный посох, который служил ему долгие годы, он с трудом опустился на землю и склонил к раненному худое морщинистое лицо. Внимательно послушал его дыхание, а затем дотронулся до пропитанных кровью одежд. Поднес трясущуюся руку к лицу и обнюхал, мотнул головой, а после неспешно поднялся, опираясь на посох, и взглянул на ликийца, с которым говорил до этого.

— Твоему другу уже ничто не поможет, — скорбно произнес старец, — нет лекарства, что исцелит его от черной отравы.

Услыхав эти слова, ликиец нахмурился. Оглядел с нескрываемым гневом старика, не пожелавшего помочь, и обернулся к притихшим деревенским жителям, столпившимся у дороги.

— Есть ли среди вас лекарь, который поможет? — выкрикнул он, а в голосе послышалась угроза.

Деревенские снова зашептались. Несмело стали переговариваться, с опаской поглядывая на вооруженных всадников. А некоторые из них уже достали из ножен мечи.

— Ну?! Я жду! — нетерпеливо выкрикнул ликиец.

— Напрасно спрашиваешь, — вмешался старейшина, но тот ликиец даже не повернулся к нему, вместо этого схватился за меч и процедил зло.

— Если в этой деревне нет никого, кто может лечить, то какой от нее прок?

Жители в страхе обратили взоры к старейшине, и тот снова попытался вразумить угрожавшего мирным людям ликийца.

— Клянусь всеми богами, старик, если в твоей деревне не найдется лекаря, я спалю здесь каждый дом! — пообещал он.

И тогда его угрозы подействовали.

— Я могу попытаться, — вышла вперед дрожащая от страха и напряжения Лия, одной рукой она держалась за кармашек, в котором был спрятан найденный ею камушек, даже через ткань одеяния он приятно согревал кожу девушки.

Стоявшая рядом Яроха попыталась было отговорить ее от сомнительной затеи, да было поздно, та уже вышла на дорогу к всадникам.

— Попытаться?! — гневно переспросил ликиец. — И кто же ты? — с сомнением оглядел он ее.

— Служительница Илиши, — смутившись ответила она, — я сведуща в травах и говорю с духами.

— Это правда, господин, — тут же послышались робкие голоса деревенских жителей, надеявшихся на благополучный исход, — наша Лия исцелила многих. К ней приезжали из самой Ростожи! Она обучалась лекарскому мастерству у Ярохи и получила благословение болотных духов.

Ликиец с недоверием оглядел вызвавшуюся помочь девушку, но поскольку выбора у него все равно не было, он позволил ей подойти к лежащему на носилках товарищу.

— Не нужно, Лия, — прошептал ей старейшина, когда она проходила мимо, — ты не спасешь его и навлечешь беду.

«Беда уже пришла», — подумала Лия и опустилась перед умирающим на колени. Склонила голову и внимательно оглядела рану на его боку. Края ее потемнели, и кровь из нее сочилась почти что черная… отравленная не просто ядом, а магией! Про такую она слышала от одного останавливавшегося в их деревни путника. Тот рассказывал, что в былые времена в Восточном Даре последователи одного бога практиковали черную магию — опасную и древнюю, завязанную на крови.

— Его ранили необычным клинком, — тут же произнесла она, — сперва на него нанесли яд, а уже после заговорили. Я слыхала о таком, но зачем это понадобилось? — задалась она справедливым вопросом и устремила прямой взор на стоящего рядом ликийца.

Тот не ответил ей, но больше не глядел с недоверием.

— Его нужно отнести в мой дом, — тут же отозвалась Лия и указала на покосившуюся избу на окраине деревни.

— Как скажешь, — согласно закивал ликиец и отдал приказ своим людям.

Несколько всадников, повинуясь его слову, спешились и перенесли раненного в дом. По наказу молодой травницы его уложили на широкую лавку, которая служила в ее доме кроватью, и помогли снять доспехи и одежду.

— Ты и правда поможешь ему? — появился на пороге ее избы тот самый ликиец.

Теперь он говорил иначе. Не было в его голосе ни угроз, ни предупреждения, только мольба и надежда. Лия даже не стала оборачиваться к нему. Не хотела лгать и напрасно обнадеживать, а потому сказала как есть — чистую правду:

— Я сделаю, что смогу, господин. Но многое будет зависеть и от него самого. Главное, чтобы он пережил эту ночь.

А дальше она наказала посторонним выйти и занялась раненным. Первым делом промыла руки в прохладной воде с травами, а уж затем размяла листья целебной марь-травы, которая росла здесь повсюду, и приложила к почерневшей от магии ране. После взялась за приготовление мази и целебного отвара. И пока была занята все это время, мудрый старейшина с деревенскими озаботились ужином и ночлегом для нежданных гостей. Теперь ликийцы уже не казались здешним людям такими враждебными. Вели себя сдержанно, а их вожак Леандр даже поблагодарил старейшину за заботу.

— Отдохни, господин, — посоветовал ему старец.

Но ликиец лишь мотнул головой. Все то время он поглядывал на дом Лии в ожидании новостей.

— Вижу, что друг дорог тебе, — заметил старейшина, присаживаясь рядом с ним на поваленное дерево, которое перетащили сюда местные жители.

— Он мой названный брат, — наконец отозвался Леандр и перевел взор на глядевшего пристально старейшину, — и я клялся защищать его, но этой клятвы не сдержал.

— Не все подвластно человеку, — изрек старец, повернул голову, будто почуял неладное, и заметил, как промелькнула тень у дальних изб и прокралась к дому Лии.

То была Яроха, спешившая к ученице.

— Как этот несчастный? — с порога вопросила она.

Торопливо поправила сползший с головы серый платок и прошла вглубь избы, остановилась у лавки, на которой лежал раненный, внимательно оглядела дело рук молодой ученицы и одобрительно закивала.

— Плох он, бабушка, — сказала и так очевидное Лия.

— Это я и сама вижу, дитятко, — тяжело вздохнула Яроха, помолчала немного и добавила с укором, — но тебе не следовало за него браться, надо было послушаться слов старейшины.

— И ничего не сделав, позволить чужакам спалить нашу деревню?

Тут уже Яроха промолчала. Не стала отвечать ученице и корить ее за своеволие. Поступила она так, чтобы защитить своих, так за что ее ругать-то?

— Что сделано, то сделано, — как-то обреченно выдохнула Яроха, пробежала глазами по столу, на котором стояла миска с заготовленной мазью, затем по полкам с кувшинами разных целебных отваров, и остановила взор на дымящемся в печи горшке.

По запаху угадала, что Лия готовит особый отвар и невольно улыбнулась.

— Ты все правильно делаешь, — похвалила она ученицу, — глядишь, и удастся спасти этого несчастного.

Лия с сомнением поглядела на обмазанную глиной печь у противоположной стены.

— Удастся ли? — спросила она не то у себя, не то у Ярохи.

Вгляделась в бледное лицо умирающего ликийца, не удержалась и коснулась его кончиками пальцев, но руку сразу же отдернула и мысленно обругала себя за подобную дерзость. Яроха заметила это и с горечью произнесла:

— Будет жаль его. Такой молодой и красивый. Но нам только и остается, что уповать на силу трав и Высшую милость.

И хоть Яроха говорила о Роде, отце всех богов и духов, сотворившем мир и все живое, ее ученица подумала о других силах, совсем не божественных.

«А ведь ты права, бабушка, — мысленно возрадовалась Лия, — Высшие силы нам и помогут!»

И как это ей сразу в голову не пришло?! Давно следовало отправиться к Илише и попросить о помощи духов. Взглянула на Яроху, и вся ее радость вмиг улетучилась. Вспомнила, что бабушка была единственной, кто не одобрял ее служения Илиши. Духи, которые обитали в этом загадочном месте, обладали невероятной силой и нередко помогали Лии, когда она просила об этом. Благодаря их помощи она спасла немало жизней, и многие из племени нередь считали, что духи Илиши — это древние чужеземные боги, которые перебрались на Нерейские топи и выбрали их своим новым домом.

— Ох, дитятко, даже не думай об этом! — Ярохе хватило и одного взгляда на ученицу, чтобы догадаться о том, что у той на уме.

— Но ведь духи непременно помогут, — возразила Лия.

— Помогут, — неохотно согласилась наставница, — но какой ценой?

— Малой ценой, — привычно ответила ей ученица.

Всегда так отвечала, и в ее словах была доля правда. Но по-своему была права и Яроха. Не на пустом месте волновалась она и боялась за общавшуюся с духами девушку.

— Злые они, — не удержалась наставница.

Лия подошла к Ярохе и обняла за плечи, поцеловала в обе щеки и заглянула в добрые глаза, которые теперь глядели на нее с беспокойством.

— Мы спасем этого ликийца и убережем от беды деревню, — сказала она, — разве плата, которую потребуют духи за такую помощь, высока?

Яроха покосилась на недавно зажившие раны на ладонях Лии, покачала головой, но больше не стала отговаривать ее от сомнительной затеи и с тяжелым сердцем отпустила ее к Илише.

Когда Лия вышла на двор, огни в деревне уже погасли, жители разошлись по своим домам, и только двое ликийцев во главе со своим вожаком Леандром не спали. Сидели у костра на поваленном дереве и тихонько переговаривались. Караулили неподалеку от Лииного дома. Отсветы медного пламени отражались на их угрюмых бледных лицах, а их ярко-синие глаза казались в сгущающейся мгле черными провалами.

«Ликийцы не люди», — много раз слышала Лия подобное от останавливавшихся в их деревне торговцев и странников, которые рассказывали про тех жуткие истории. Самые безобидные про то, что кровь у ликийцев была холодная и синяя, как вода, поэтому и глаза их цветом напоминали грозовое небо. А самые невероятные про то, что они подчиняли людей одним взглядом и могли убить на расстоянии, только подумав об этом; что, когда ликийцы переходили Разлом, Первородный Свет уничтожил их души и обратил в жестоких тварей, которые несли с собой лишь войну и разрушения. Много страшных историй рассказывали про них те, кто испокон веков жил по эту сторону Разлома — на Тивране, западном материке. И, казалось, что только племени нередь, обитавшему вдали ото всех, нет никакого дела до этих мрачных сказок и небылиц. По крайней мере, сегодня Лия убедилась, что ликийцы такие же люди, как и ее соплеменники. И кровь у них тоже горячая и красная, а не холодная и синяя, как небесная вода. И убивали они, как и другие, не мыслью, а оружием. Да и сами, как выяснилось, могли погибнуть от того же оружия. Но для чего тогда понадобилось зачаровывать тот клинок, который ранил и отравил кровь умирающего ликийца? Лии это только предстояло выяснить. Уговорив Яроху отпустить ее на болота, она вышла на двор и направилась к караулившим ликийцам. А те заприметив ее, сразу же притихли.

— Как он? — поднялся ей навстречу Леандр, подошел ближе и с тревогой вгляделся в ее лицо.

— Умирает, — честно призналась Лия, но тут же добавила, — но его можно спасти.

— Как?! Скажи, что для этого нужно сделать?

Ради названного брата он был готов на все, она сразу это поняла.

— Сказать мне правду, господин, — ответила она и взглянула в его горящие надеждой синие глаза, — кто его ранил, и как это произошло.

Ликиец молчал.

— Как целительница я сделала все, что могла, — продолжила Лия, — но этого недостаточно.

— Ты сказала, что спасешь его.

— Если он переживет эту ночь, у него будет шанс. Но теперь я буду просить помощи у духов.

Услыхав об этом, Леандр скривился.

— Молитвы еще никого не исцелили.

Лия покачала головой.

— Я не буду молиться, а попрошу лекарство.

Он очень удивился после этих слов.

— Но я должна буду поведать им правду, а иначе они не помогут, — и она повторила свой вопрос, — так, скажи мне, господин, кто ранил его? У кого было то зачарованное оружие?

— А твои духи весьма любопытны, — недобро усмехнулся он.

— Не мне судить, — ответила Лия, — но духи всегда требуют правду.

И Леандр поведал ей о произошедшем в лесу. И то лишь о том, что посчитал нужным рассказать.

— На нас напали в лесу, недалеко от вашей деревни. И среди них был один воин с зачарованным клинком, про который ты догадалась. Отравленный ядом и магией.

— И это все?

— Все, что я могу рассказать постороннему.

Она понимающе кивнула.

— Я передам духам. Надеюсь, что этого будет достаточно, — задумчиво протянула она и направилась к топям.

— Что же, твои духи обитают на болотах, а не вблизи деревни? — окликнул ее пораженный Леандр.

— Да, на болотах, — обернулась к нему Лия, — там они меня и встречают.

Он тихо выругался, но все же пошел следом.

— Что ты! — тут же остановила его Лия, вскинув вперед руку. — Тебе нельзя со мной! Если я приду не одна, духи не явятся и не откликнутся на мой зов о помощи.

— По-твоему, я должен остаться здесь и дожидаться, когда ты вернешься от своих духов с лекарством? А вдруг ты приведешь врагов?

Лия покачала головой.

— Поверь, здесь нет никого, кроме моих соплеменников и твоих людей. Никто из чужаков не заходит на наши болота без крайней надобности. А все потому, что боятся. И тебе следует бояться. Но не болот, а того, что твой друг умрет, так и не дождавшись помощи, — и она замолчала, многозначительно посмотрев на него.

Немного подумав, Леандр все же согласился с ней, неохотно кивнул и отпустил.

По правде сказать, в ночное время Лия нечасто уходила из деревни на болота. В основном, из-за распускавшихся только при луне лекарственных трав, которые помогали в очень сложных случаях. А еще, чтобы встретиться с духами и попросить о помощи. Но сегодня случай был особым! Лии прежде не доводилось сталкиваться с подобными ранами. Теперь только на духов и рассчитывала молодая травница. Исцеляющие камни, которыми те владели, уже не раз спасали жизни несчастных. И Лия надеялась, что и сегодня болотные духи поделятся ими с ней.

Путь к Илише пролегал вдоль старого обмелевшего русла, которых в этих местах было великое множество. Едва приметная, узенькая тропка, которой только и ходила одна Лия. С противоположной стороны от старицы к тропе подступали небольшие, но глубокие озера, про которые ходила дурная молва. Из темной воды этих озер торчали тонкие острые стебли осоки и зеленого камыша, гибкие молодые деревца, приспособившиеся к здешней земле и избыточной влаге, и большие глянцевые листья темного вехника, ядовитого растения, к которому даже прикасаться было опасно. Одно случайное касание, и кожа несчастного покрывалась волдырями. Зрели нарывы, а после вместе с кровью выходили гной и сукровица. И на месте нарывов образовывались свежие раны, которые не заживали очень долгое время. Потому-то темный вехник и называли струпной травой и обходили десятой дорогой.

Но Лия шла осторожно, ступая по твердой земле, озираясь по сторонам и прислушиваясь к звукам болот. Несмотря на поздний час Нерейские топи не спали. В ветвях редких деревьев кричали ночные птицы, а в зарослях близ воды копошились ядовитые гады. В небе уже зажглись желтые звезды, светила бледная луна, и ее неясное отражение покрывалось рябью на зеркальной поверхности черных озер и небольших глубоких водоемов. Лия осторожно обходила кромку холодной воды, ступая только по проверенной, безопасной тропе, которая наконец и привела ее к обители духов.

Илиша была священным местом нереди, куда боялись ступать простые смертные. Только избранные, вроде Лии, и могли приходить сюда и говорить со всемогущими духами, во власти которых было исцелить от недуга и спасти от смерти. Молодой травнице дозволялось приходить к Илише и просить о помощи. А помощь требовалась всегда, когда одними травами и молитвами не могли обойтись старейшина и сведущая в лекарском деле Яроха.

— Уж-ж-ж, не из-за ликийцев ли пож-ж-жаловала к нам? — сразу же накинулись на нее с расспросами духи.

В Илише они были повсюду: выглядывали из-за деревьев и коряг, выползали на небольшие островки и потемневшие от времени и сырости пни. Таращили свои маленькие зеленые глазки с вертикальными черными зрачками и выспрашивали, выспрашивали, не давая Лии ответить. Только их тоненькие голоса и звучали в ночи.

— Из-за чуж-ж-жаков приш-ш-шла?

— Давно тебя не было, — обвинительно произнесли духи.

— Меня и правда давно не было, — покаянно склонила голову Лия, но оправдываться ей совсем не хотелось, а потому она сразу же рассказала о причине своего визита, — но сегодня я пришла к вам за помощью.

— За помощ-щ-щью, — эхом повторили за ней духи, — как и всегда.

— Но помощ-щ-щь нуж-ж-жна ликийцам, верно?

— Верно, — созналась травница, — один из них тяжело ранен и может не дожить до утра.

— Расскаж-ж-жи, расскаж-ж-жи про его рану.

Тому, что духи каким-то образом прознали про ликийцев в деревне, Лия нисколько не удивилась. Они ведали обо всем, происходившем в округе.

— Его кровь отравлена. Кожа вокруг раны почернела. Я узнала, что оружие, которым нанесли ему рану, было зачарованным.

Духи зашептались меж собой. Но Лия не могла разобрать ни слова. Она стояла на небольшом островке твердой безопасной земли, окруженном прудами, и смиренно ждала. Это все, что ей оставалось.

— А его глаза? — неожиданно спросили они. — Черны, как бездна?

— Я… я не... — растерянно пролепетала она, переводя взгляд с одного духа на другого.

К чему было расспрашивать про глаза ликийца? Неужели сейчас это было так важно?

— У них у всех синие глаза, — попыталась припомнить лица всадников Лия.

Духи снова зашептались. И снова ей было не разобрать, о чем они говорят.

— Хорош-ш-шо, — наконец отозвались они, — мы помож-ж-жем тому ликийцу, но с условием, что он никогда не объявится здесь!

Лия радостно закивала и тут же заверила их в своей преданности.

— Он не узнает про здешнюю тропу. Я не стану рассказывать ему.

— Тогда вот, держ-ж-и лекарство, Лия, — к ней выступил самый низкорослый из них, с вытянутыми тонкими ручонками и ножками, сверкнул в ночи зелеными глазами и бросил ей что-то под ноги.

Она наклонилась и нащупала несколько гладких холодных камней. Осторожно собрала их, поднесла к лицу и попыталась рассмотреть, но в ночной мгле это была сделать непросто.

— Возьми их и отнеси ему. Каж-ж-ждый день меняй по камню, прикладывай к ране вместе со своей целебной мазью и ж-ж-жди, когда в камень перейдет отрава. Только так ты спасеш-ш-шь его. Но после, Лия, камни закопай. Чтобы никто не наш-ш-шел их.

— Спасибо! — обрадовалась Лия и спрятала камни.

— Не спеш-ш-ши! — остановил ее один из духов.

Она выпрямилась и поглядела на дерево, из-за которого тот выглядывал.

— Плата за наш-ш-шу помощ-щ-щь, — напомнили ей.

И Лия согласно закивала. Достала из кармашка сарафана маленький ножичек, который всегда приносила на Илишу, поднесла к раскрытой ладони и уже привычным движением разрезала кожу. Протянула раскрытую руку и крепко зажмурилась. Через мгновение почувствовала холодное прикосновение к своей коже и едва не дернулась. Всякий раз реагировала так, когда один из духов пил ее кровь. И всякий раз заставляла себя перетерпеть и не открывать глаз. В конце концов, длилось это недолго. Но таково было основное условие помощи обитателей Илиши. Но в этот раз все было иначе. После первого духа, к ладони Лии присосался и второй. А затем и третий. Она в страхе покачнулась и едва не отдернула руку, с трудом заставила себя не открывать глаз и терпеть.

— И ещ-щ-ще, — выпив немного ее крови, протянул тонким голосом третий дух, — когда тот ликиец поправится, пусть немедленно уезж-ж-жает из деревни!

Она очень удивилась их условию, но против ничего не сказала. Согласно кивнула, еще раз поблагодарила за оказанную помощь, обмотала заранее заготовленным бинтом руку и поспешила в деревню.

Дома же застала у постели умирающего встревоженную Яроху.

— Ну что, дитятко, отозвались духи? — встрепенулась она при виде возвратившейся Лии, подошла к ученице, опустила взгляд на ее перевязанную руку и поджала губы, уже зная ответ.

— Отозвались, бабушка. И вот, что дали.

Здоровой рукой она достала из кармашка сарафана камни и показала Ярохе. Но бабушка на них едва взглянула, все внимание сосредоточила на раненной руке Лии, вздохнула и покачала головой.

— Когда же это закончится, дитятко?

Лия промолчала. А что она могла сказать? За спасение человеческих жизней духи требовали не так уж и много. Всего-то несколько капель ее крови. Правда, сегодня ее кровь пил не один дух. Но об этом Лия не стала рассказывать.

— Бабушка, у нас не так много времени, — напомнила она.

Подошла к ликийцу, опустилась на краешек постели рядом с ним и, осторожно отодвинув бинты, вложила в них один из камней, подаренных духами Илиши. Внешне они напомнили тот камень, который в молодости нашла Яроха, — серые и с красными жилами, но одна жила у этих камней была пурпурной.

Лия приложила один такой камень прямо к ране, на которую повторно нанесла целебную мазь, поправила бинты и посмотрела на бабушку.

— А теперь только и остается, что ждать, — с надеждой прошептала она.